Боль в сердце. Моя дорогая дикая роза.

Даниц понимал, что Клейн многое скрывает и не хочет раскрываться сразу. Он не похож на моллюска, который прячется в своей раковине, скрываясь в безопасном месте при виде любой опасности. Напротив, Клейн реагировал на опасность сосредоточенно и с большой осторожностью, продумывая несколько планов и всегда имея в запасе козырь. А также план отступления на случай, если ситуация станет совсем безнадёжной. Кровью пропитана лоза И кровь не смыть уже с тебя. Короче говоря, было сложно подобраться к нему достаточно близко, чтобы внезапно нанести удар или сделать что-то ещё. Он всегда начеку, никому не доверяет и не сдаёт своих позиций, если кто-то переходит черту. У Даница была немного другая ситуация. Клейн никому не доверял и ничего не рассказывал. У него было слишком много секретов, слишком много личностей, и он рисковал потерять контроль. Он нечасто использовал личность Уолтера, меняя лицо, одежду и спокойно отправляясь на рынок или за покупками. Даниц, конечно же, ходил с ним. Некоторая свобода могла привести к потере контроля, разрушению его личности и превращению в монстра. Поэтому Клейн был очень осторожен. С другой стороны, по ночам он стал спать немного лучше, хотя его будил любой малейший шум. В основном спокойный сон обеспечивало присутствие Даница в комнате. Ночью, когда по улицам разливался тусклый свет багровой луны, Даниц прислушивался к тихому и ровному дыханию Клейна. Он посмотрел на спящее лицо Клейна и подумал о том, что потерял. Кого ему пришлось оставить навсегда, чтобы двигаться дальше. Но Клейн был добр. Даниц знал, что Герман не стал бы игнорировать проблемы других людей, связанные с Потусторонним. Ты словно был весь в шипах Ты умел разбивать сердца Ты менял полюса разума. Эта битва полубогов была пугающей. Клейн отдал все, что у него было, на том поле боя. Даниц видел, как он вернулся. И в то же время он очень, очень устал. Пират видел усталость в уголках глаз Клейна, и, должно быть, ему было тяжело, но он шёл. Всё ещё жив, всё ещё иду вперёд, потому что больше нет вариантов. Одним касанием чётким Всю кожу в ошмётки Даниц поправил одеяло и осмотрел перевязанные руки Клейна. Ссадины, царапины и синяки от швов. Они особенно выделялись на бледной коже Германа Воробья, вызывая неприятное покалывание. В море шрамы считаются признаком стойкости, мужества и выносливости. Но шрамы бывают не только на коже. Шрамы на душе хранят болезненные воспоминания, незаживающие раны, которые никогда не забудутся. Я считаю твои лепестки Но важна тут только степень искренности *** Даниц опустил руку в воду, чтобы проверить, не слишком ли она горячая. Клейн, сидевший на табурете позади него, наблюдал за ним рассеянным взглядом. Раны были аккуратно зашиты, но кровь ещё не до конца смылась с его тела. Даниц подумал, что, если бы не раны, Клейн никогда бы не стал раздеваться, обнажая своё худое, слегка костлявое тело. Когда Клейн забрался в ванну, Даниц начал аккуратно смывать с него кровь, стараясь не задевать зашитые раны. Хотя швы уже достаточно зажили, чтобы не разойтись, он всё равно опасался причинить Клейну ещё больше боли, чем та, которую он уже испытал. Кожа Клейна очень хорошая, гладкая и приятная на ощупь, а мышцы мягкие, но не слабые. Даниц старался не краснеть, осторожно придерживая его стройные ноги. Даниц подумал, что для Клейна больше подошло бы другое место. Более спокойное место, а не бурное и неистовое море. Но он здесь, значит, на то есть причина. Клейн так устал, что почти перестал соображать и просто позволил Даницу позаботиться о себе. Забота незнакомца была необычной: он нежно прикасался к нему, и у Клейна возникало странное ощущение, будто он вот-вот заснёт и будет действовать автоматически. — Клейн, ты меня слышишь? — Даниц, заметив, что Клейн смотрит в пустоту, аккуратно коснулся его щеки. — Ты засыпаешь? Мне отнести тебя в постель? Клейн заставил себя избавиться от этого чувства. Нельзя поддаваться слабости и желанию отключиться прямо здесь. — Всё в порядке. Я не сплю. Даниц задумался и зажег несколько огненных птиц. Комната наполнилась паром от нагретой воды, и Клейн, протерев глаза, подавил зевоту. - Тебе нужно как следует выспаться. По крайней мере, сегодня. Если хочешь, я могу посидеть с тобой. Или... почитать тебе. - Нет, не нужно читать... спасибо. Он не стал отказываться от компании Даница. Пират кивнул и продолжил омывать тело Клейна. Он был особенно осторожен, когда находился позади Клейна. Казалось, что одно неверное движение может сломать хрупкий позвоночник, лежащий под его мозолистыми руками. Клейн постепенно начал расслабляться, дыша глубоко и спокойно. Вдох, выдох. Его разум приходил в порядок, и даже желание спать отступило. Даниц закончил мыть тело Клейна и принёс ему чистую одежду. Прежде чем отнести Клейна в спальню их гостиничного номера, Даниц решил кое-что сделать. Он присел на корточки перед Клейном и пристально посмотрел на него. Клейну стало немного не по себе под пристальным взглядом пирата. Затем Даниц наклонился вперёд, обнял Клейна одной рукой за спину и крепко прижал к себе. Ему было всё равно, что его собственная одежда промокла насквозь. Клейн опешил, его глаза расширились. — Что ты...? — Я... Я мало что о тебе знаю. Но я вижу, что ты сейчас сам не свой. Этот полубог... что-то с тобой сделал? Клейн промолчал. Лишь медленно опустил голову на плечо Даница. — Не только он. Были и другие... раньше. Я до сих пор... — его голос дрогнул, выдавая его. — Я до сих пор не могу остановиться. Мне нужно продолжать двигаться вперёд, потому что, если я сорвусь, пострадаю не только я. Но и другие. Моя дорогая дикая роза Пожалуйста, не плачь Клянусь тебе, твои шипы прекрасны Даже несмотря на то, что они опасны. Даниц почувствовал влагу на своём плече и крепче сжал руки. Это тяжело, это так тяжело, это почти невыносимо. Но... - Я буду рядом с тобой. Пока тебе не станет лучше. Даниц почувствовал ответные объятия и услышал тихие всхлипывания. Он похлопал Клейна по спине и постарался сдержать собственные слёзы. Моя милая дикая роза Венцом сада что прозвана Светом своим всё вокруг озаряя Ты все лепестки потеряла Сейчас он спит, но что будет завтра? Вернётся ли он к борьбе? Как долго он продержится? Клейн силён. Даниц знает это, но он также знает, что иногда нужно поддаться слабости. Он не хвастался тем, что смог разглядеть эту слабость, но она была ценнее всего, что было до этого. Это означало, что Клейн доверял ему, и от этого у него теплело в груди. Клейн, спавший рядом с ним, потянулся, чтобы обнять Даница, и пират крепко прижал его к себе. Клейн был жив и найдёт то, что ищет. — Я пробуду здесь столько, сколько смогу. Спи спокойно, Клейн. Даниц постарается дать Клейну хоть немного покоя, защитить его в мирное время, чтобы он мог забыть обо всём, что произошло и произойдёт. В самой пресамой лучшей вазе Ты расцвети назло напастям А все твои алые лепестки Мы приклеим обратно, лишь не грусти