Ожог

Я любила её уже 10-й год. Мы познакомились, когда нам обеим было 14 лет. Сейчас нам 24 года. Робин всегда была холодна ко мне и безучастна. Я пыталась найти ей оправдание, смахивала всё на подростковый период, но… Знаете, люди вообще не меняются. Судите всегда по первому впечатлению. А что тогда может измениться в человеке? Только его внешность. Не более. *** Все мои подруги давно замужем. Я же прославилась на весь Хоукинс как местная и одинокая дура. «Нэнс, посмотри на дочку мисс Хеллер. Уже замужем за местного писателя и родила прекрасных двоих детей. Ну а ты?» Снова наезжает мать. — Я не готова. Этот ответ слышат все, кто когда-либо начинает тему о моём замужестве. Мама качает головой и раздражённо бормочет что-то, а я устало перевожу взгляд и снова думаю, думаю и думаю… Робин Бакли намного выше меня ростом, любит носить кожаные джинсовки, стрижка — светлое каре и холодный, расчётливый взгляд голубых глаз. От неё всегда веет запахом яблочных сигарет и чего-то ещё пряного. Запах, который я до сих пор не разобрала. *** Бакли прижимается холодными губами к чувствительной шее Уиллер, ладони ложатся на хрупкие плечи. Шепот висит эхом. «Люблю тебя, Уиллер.» *** Нэнси снова вздрагивает от навязчивых мыслей и привиденных силуэтов. Всего лишь плод воображения. Снова сидит за написанием статьи в газете на тему: «Бедность. И как с ней бороться?» Время доходит до 04:00 утра. Сутулится, глаза уже красные от недостатка сна, кожа сухая и бледная. Аккуратное касание до плеча, как и тогда — в воображении. Снова вздрагивает и резко оборачивается. Губы хотят произнести её имя. — Нэнс, Нэнс! Ты чего? Окликивают Уиллер. Это всего лишь её коллега, которая тоже работает в офисе до позднего времени. Может, от нехватки денег. А может, причина такая же, как и у Нэнс. «Кто-то — эта причина.» — Тебе нужно поспать, Нэнс. Ты совсем никакая… С сочувствием качает головой коллега. — А, да. Конечно. *** Из окна слышится гудок из машины. Это машина Бакли…? Э… Это машина Бакли! Уиллер бежит, сломя голову. Сталкивает людей с дороги, у кого-то даже проливается кофе на только что купленную белую футболку. «Плати сейчас же за футболку, сучка!» Но Нэнси будто оглохла на некоторое время. Лишь бы успеть. Мысли крутятся в голове: то ли тревожные, то ли радостные. Это машина Бакли! Находит выход, оглядывается по сторонам, сердце учащённо бьётся. Чёрный джип уже скрывается в безлюдном переулке. Это действительно машина Бакли. Нэнси на секунду замирает, но затем взгляд останавливается на неаккуратно скомканной бумажке в мусорном баке. Что? Не доставать же какую-то хрень из мусорки? Поздно. Уиллер медленно подходит к баку, закрывает глаза и опускает правую руку прямо в урну. На скомканном листке бумаги небрежным почерком было выведено: «Нэнс, я уезжаю. Навсегда. Ты никогда больше меня не увидишь. Надеюсь, это будет твой первый год без любви ко мне.» Соленые капли слёз уже стекают с красных щек, а сердце всё так же учащённо бьётся; записка аккуратно сжата в ладони и прижата к груди. Пошёл 11-й год любви к ней. И 1-й год, когда она больше не рядом. Твоё имя давно стало другим, Глаза навсегда потеряли свой цвет. Пьяный врач мне сказал: тебя больше нет, Пожарный выдал мне справку, что дом твой сгорел. Но я хочу быть с тобой, Я хочу быть с тобой, Я так хочу быть с тобой, Я хочу быть с тобой, и я буду с тобой, В комнате с белым потолком, с правом на надежду, В комнате с видом на огни, с верою в любовь.