Кошачьи лапки

Лололошка — чудоковатое имя одного чудака, который вечно где-то пропадал. То приходил весь измазанный в пыли или мазуте, то весь в порезах и укусах собак. Почти двухметровый котик, и у Дилана складывалось одно ощущение: у Лололошки шило в жопе, которое мешает ему сидеть на месте и усилием воли устоять... И самое главное, Дилан его любит. Любит за эту мордашку, когда этот чудак просил комп Дилана, чтобы просто потанцевать под какой-то трек девяностых. Пристарелый дед, вроде метиса эльфа и человека. Как этот котик с голубыми глазами и пушистыми каштаново-рыжими кудряшками надувал губки, когда Дилан не давался тискать его в кровати. «Глупый-глупый кот», — всегда говорил Дилан, вспоминая его на парах, и это единственное, что вело его обратно в общагу. Ради этого «недо-дружка», готовящего как бог. Как же он может устоять перед любимым тартаром? И перед тем, что он всегда тёплый. В общаге ведь часто отключают отопление, и Дилан использует его как грелку. А Лололошка и не против: спит рядом, поджимая эти метистые ушки к голове, и Дилана тоже — то ли к груди, то ли сам прижимается к его груди. Дилан и то дело вспоминал, как тот угарно храпел... Что же нужно для счастья? Иметь такого же чудака, как у Дилана.

·𖥸·

Дело шло к вечеру, за окном красовались ранние сумерки, озаряя небо красивым закатом. По комнате разносились клики клавиатуры: нажатие, ещё один звонкий звук кнопок. А сам производящий этот звук непоседа с каштановыми волосами сидел, щурился и ждал своё чудо, чтобы лечь спать. Но кто знает, придёт ли оно вообще? Дилан за последнее время заметил, что Лололошка возвращается к одиннадцати ночи. Шляется, где не попадя, как всегда. Дилан цокнул языком и откинулся на кресло. Что этот плебей вообще делает! В такое время уже нужно быть в комнате, а он как всегда придёт чумазый. Бесит. И вдруг послышались тихие шаги по ту сторону двери. Неужели голубоглазый черт решил соизволить прийти не в одиннадцать? Редкость. Дверь скрипнула, и показалась чумазая мордашка Лололошки. — Дилан, приве- — не успел он и слова сказать, как Дилан резко встал с кресла. — Мыться! — скрестил он руки на груди. На такую реакцию Лололошка в непонятках быстро заморгал. — Давай-давай! Как я буду спать с потным и плохо пахнущим плебеем? — фыркнул Дилан и отвернулся, возвращаясь в кресло. — Какой ты злой! — сразу же возмутился Лололошка, но, поджав губки, вышел из комнаты, чтобы пойти в душ, прихватив с собой сменную одежду — шортики и оверсайз-футболку. Тик-так, тик-так. Часы отбивали уже половину десятого, скоро нужно ложиться, а шатен всё ещё вымывается. За проживание с ним у Дилана появился режим: если не в 21:30, то в 12 ночи. Ну, не в три утра уже не тоит грешок Дилан. Послышалось мяуканье Абилки. Она подошла к Дилану и сразу начала тереться о его ногу. — Моя ты любимица, — слегка наклонившись со стула, он взял пушистый комочек в руки. Та сразу же к нему ласкаться, мурлыкать и тереться головой. Дилан хотел её затискать до смерти, но он же не живодёр... Хотя это не считается, наверное. Переворачивая её на спину, чтобы провести рукой по белой, пушистой, ухоженной шерсти, Дилан этим и занимается, да и только, взгляд упал на лапки Абилки. Она то выпрямляла их, то делала свой импровизированный кулачок, и появлялось такое резкое желание взять её и зацеловать, но... не лучшее решение. Рука Дилана прошлась чуть выше, к лапкам, чтобы помять натуральный антистресс, посмотреть, как распрямляется лапка. Одно нажатие и лапка распрямилась, мурчание усилилось. В этот момент Дилан так хотел умереть от умиления, но Абилка думала, похоже, о другом: она слезла с колен Дилана и уместилась в своей лежанке... — Негодница... — фыркнул тот. — Предала мои колени ради лежанки, бесстыдница, — выдохнул он, вставая с кресла, и вспомнил про Лололошку. Он там утонул? Но нет: вспомнишь луч появится солнышко. Лололошка, зевая, вошёл в комнату и сразу же завился на кровати. — Спать... — простонал он. Дилан скрестил руки и закатил глаза: даже переодеться нельзя! — Дай переодеться, наглый, — сказал он, поворачиваясь к шкафу. Пижамные штаны и обычная пижамная футболка быстро были надеты, и Дилан сразу же направился к кровати. — Двигайся давай, жирный, — сказал он, откидывая одеяло на не укрытого и лежащего поверх него Лололошку. Голубоглазый привстал, чтобы посмотреть на Дилана. — Не наглеешь ли? Таким образом попрощаешься с моей готовкой, — попытался он вызвать жалость в глазах Дилана и обиженно надул щеки, но сделал перекат к краю кровати и залез под одеяло, чтобы Дилан смог лечь следом. Дилан уместился в кровати на спине, поправляя одеяло так, как ему удобно, но тут у него есть второй паразит... Лололошка, который решил сегодня стать обогревателем для Дилана, подлез к нему, положив руку на талию, а голову на ключицу. — Сегодня ты какой-то... ну это... злой засранец... — закрыл глаза Лололошка, уткнувшись носом в ключицу. Дилан в ответ тихо фыркнул. — Ты слишком липнешь ко мне, вот из-за этого я злой как мудак, — выдохнул он и другой рукой аккуратно обнял Лололошку. — Давай только не будешь ёрзать, не усну... — Ну Дилюш... — открыл глаза голубоглазый с одной целью: посмотреть на Дилана. — Ты же знаешь, что я не смогу нормально заснуть, не поёрзав на тебе, — показав после этих слов язык на долю секунды и спрятал его обратно, он выдохнул, когда Дилан, закатив глаза, положил свою руку на руку Лололошки и пристроил её на своей груди. Шатен же опустил глаза на руки, лежащие на груди. Он чувствовал, как мягко бьётся сердце Дилана в приятном успокаивающем ритме, и непроизвольно закрыл глаза. — Ладно, спокойной ночи, Лош, — мягко улыбнулся он, чмокнув в макушку, и зарылся носом в его пушистые волосы с одной целью: смачно занюхать и спокойно заснуть с одной мыслью: «Мой засранец».

·𖥸·

Час, два или три, кто знает. Дилан пролежал, смотря в потолок. Ебучая бессонница! Именно сегодня, именно в этот охрененный день! Всё испортила... Он аккуратно дунул в волосы уже вовсю спящего Лололошки, так что каштановые пряди слегка растрепались, а вслед за этим воздухом послышалось тихое мычание, и давление на плече стало сильнее. Дилан же закрыл глазки, выдыхая: опять умиляется от того, что этот чудак просто спит рядом. Его... Рука, лежащая на груди Дилана, слегка прижатая его же рукой, так и не убралась, будто убеждаясь, что с Диланом всё в порядке, что всё хорошо. Дилан чуть поёрзал, рука на груди слегка сжалась, а потом выпрямилась. Скука смертная: лежать тут и слушать милое посапывание Лололошки. Сегодня повезло тихо, тяжёлое дыхание от заложенности носа, главное, не храпит. Хотя... этому чудаку можно. Скучно настолько, что хочется просто от балды получить сонный паралич, просматривать чёрную чупакабру, не двигаясь, весело-страшно одновременно. Переборов себя и свою ленивую натуру внутренне жирной жопой, Дилан поднял руку Лололошки. Она моментально сжалась в лёгкий кулачок, переходя в расслабленную ладонь... По всей руке много шрамов. Дилан всегда замечал их, но по-настоящему разглядеть удалось только сегодня, ну или нет... Тьма непроглядная, хоть глаз выколи. Дилан прищурился, пытаясь найти хоть один проблеск белой загрубевшей полосы... Нету, будто и не было их. Тьфу ты! Только слушать, как Лололошка тихо дышит рядом, и рассматривать руку своего возлюбленного, нихрена не видя. Взгляд быстро переметнулся на ладонь Лололошки: расслабленные пальцы мелко подрагивали иногда. Проверка мозга, живо ли тело? Непонятные нейронные сигналы и попытки... Какой же всё-таки сложный организм у человека, всегда задавался этим вопросом Дилан. Всё ещё не изучен полностью. Тут вспомнились лапки Абилки, как они прикольно выпрямляются и сжимаются, но она спала на лежанке возле кровати, изменщица. А если... Дилан взял поудобнее ладонь Лололошки и провёл аккуратно большим пальцем от кисти к началу пальчиков. Вслед за пальцем последовала реакция как у котиков. Пальчики Лололошки медленно расправились, а затем вернулись в обычное положение. И следом Лололошка тихонько приоткрыл рот и потом закрыл. А вот Дилан издал то ли непонятный звук, то ли ахнул, то ли резко вздохнул от удивления, возможно, два в одном... Повторил, проводя пальчиком от основания кисти до пальчиков. Та же реакция, заставившая Дилана тихонечко смущаться от этой милоты. — Ты... — резко вырвалось у Дилана шёпотом. — Как котик... — последние слова вышли на выдохе. Повторил ещё и ещё та же реакция: разжатие и расслабленность пальцев. Дилана остановило то, что Лололошка пошевелился от дискомфорта. Он вернул обратно ладонь Лололошки на свою грудь, сжимая её в своей. — Спи, мой чудоковатый котик... — шепотом произнёс Дилан, целуя его в макушку и закрывая глаза. Осталось только сохранить сон Лололошки и... хотя бы самому заснуть. Это должно сохраниться на всю ночь. Три котика в комнате.