Город, которого нет

      Мерно покачиваясь на выбоинах, из которых, казалось, состояла вся дорога, фургон ехал на небольшой скорости мимо старого знака «Добро пожаловать», маленьких домиков, церкви и ферм. Ванесса всматривалась в проплывающие декорации за окном, прижавшись лицом к прохладному стеклу. В машине было душно, и спустя несколько часов поездки, ее начинало порядком укачивать. Хотелось побыстрее оказаться на улице, правда теперь, когда она воочию видела новое место перед собой, вдруг осознала, что город скорее похож на обработанную в сером фильтре фотографию, снятую в прошлом десятилетии. Но что-то определенно в нем привлекало.       — Я буду искренне удивлена, если в этом городке найдутся другие улицы, — негромко произнесла она, потому что казалось, что они едут по одной бесконечной главной, которая, судя по всему, была здесь и центром, и окраиной.       Джон ничего не отвечал, Он вообще не так часто разговаривал в пути, лишь крепче сжимал руль. Машину он вел медленно, Ванесса видела, как он методично рассматривал все вокруг и сканировал зеркала заднего вида с таким взглядом, будто давным-давно перестал доверять кому-либо и готов найти опасность даже в бродячем коте или сонном почтальоне в этом захолустье.       Они проехали почти весь город, позади остались здание кинотеатра, мэрия и церковь. У полицейского участка Ванесса заметила высокую фигуру женщины в спортивной куртке. Словно желая поприветствовать новый городок, Ванесса высунула руку, прикасаясь к прохладе утреннего воздуха. Хоть какая-то радость после нескольких часов молчания с Джоном или, того хуже, его скучных радиостанций, которые он умудрялся находить в Богом забытом месте. Она так и сидела, высунувшись из окна, ловя пальцами ветер, пока не поймала на себе осуждающий взгляд Джона, и они не затормозили у самого последнего дома на улице.       Ванесса перевела взгляд на дом, который стоял почти на самом отшибе, будто стеснялся своей собственной старости и непримечательности. Краска слегка облезла, а почтовый ящик покосился так сильно, что почту можно было поднимать прямо с земли. Это была явно финальная точка городка, потому что дальше дороги просто не было, только поле, заросшее бурьяном, и ленивый туман, окутывающий подножия далеких холмов.       Джон вышел из машины первым, Ванесса была готова поклясться, что слышала, как хрустнули его позвонки, когда он выпрямился во весь рост, а с губ сорвался вздох облегчения.       — Черт бы побрал эту дорогу, — проворчал он, растирая поясницу. — Спина затекла, будто я тащил нас на своем горбу.       Ванесса спрыгнула с пассажирского сиденья, поднимая небольшое облако пыли. Она внимательно осмотрела их новое пристанище, все вокруг выглядело вполне непримечательным и простым, даже безопасным. Она надеялась на это. Место вряд ли бы спрятало ее в толпе, просто потому, что ее здесь не существовало, но вот стать частью пейзажа было весьма реальным. Лишний камень на пыльной обочине в маленьком городке.       — Ну, по крайней мере, здесь тихо, — заметила она, стараясь придать голосу бодрости.       — Тихо? — Джон скептически оглядел пустую улицу. — Ванесса, нам сдали домик в такой дыре, что до ближайшего магазина придется топать три дня лесом. Я уже не говорю о нормальной аптеке или, упаси боже, заправке. Хозяин божился, что это «элитное уединение», но мне кажется, он просто случайно вспомнил о его существовании. Пять звезд!       Ванесса не выдержала и рассмеялась. За последние два года она не так часто позволяла себе веселиться, и смех был по-настоящему редким гостем, немного сухим, ломким, но все же настоящим. Она подошла к Джону и положила ему руку на плечо, чуть сжимая.       — Хватит ворчать, дядя. Ты же сам хотел, чтобы нас никто не беспокоил. Вот оно — идеальное одиночество. Будешь ходить за хлебом как за приключениями. Полезно для кардио.       Джон только фыркнул, но накрыл руку Ванесссы своей огромной ладонью. В глазах мелькнуло некое подобие тепла, которое тут же сменилось упорностью и смирением. Он подошел к задним дверям фургона и открыл их.       — Что стоишь? Давай заселяться в хоромы, — бросил он, взяв первый чемодан и потопав к дому.       Ванесса последовала его примеру. Вещей у них было не так много, пара сумок с одеждой, коробка с кухонной утварью, громоздкая папка с бумагой и краски. Большую часть места в салоне занимали ее картины, облаченные в тяжелые рамы и упакованные на скорую руку в пупырчатую пленку. Пожалуй, последнее было самым ценным, с них Ванесса и начала, оставив все базовые вещи Джону. Она бережно взяла одну из картин и пошла в дом. Оглянулась у самого входа, ощутив на себе чей-то взгляд.       Одна пожилая женщина, вышедшая забрать почту через два дома от них, так и замерла с газетой в руках, откровенно разглядывая незнакомцев. Ванесса решила не облегчать ей задачу и вместо того, чтобы уйти, улыбнулась и коротко кивнула. Женщина вздрогнула и поспешно скрылась в доме. Город уже совсем проснулся, на соседних участках начали хлопать двери, Ванесса вдруг поняла, что за ними наблюдали из-за занавесок, оценивали и их фургон, и багаж, да и их самих. Несколько мальчишек притормозили на велосипедах прямо у фургона, но Ванесса предпочла игнорировать их и направилась в дом. Конечно, в таком городке любое новое лицо наверняка сравнивалось с большим событием.       Сама же она прекрасно знала правила: будь дружелюбной, но не открытой, заметной, но не запоминающейся.       Джон же вел себя абсолютно иначе, он будто намеренно делал вид, что на всей земле не существует никого, кроме него и их багажа. Все его движения были скупыми и точными, пока он разгружал вещи и уносил все в дом. Джон не смотрел по сторонам, не улыбался и не кивал зевакам. Для любого прохожего он скорее выглядел как суровый мужчина, уставший от жизни.       Им потребовалось около часа, чтобы вытащить все нужное из машины и накрыть ее брезентом, в ближайшее время они точно никуда не собирались ехать, и еще пара — чтобы разобрать сумки с одеждой и обустроиться по комнатам. Оба заняли спальни на втором этаже, затащили свои вещи и раскидали кое-что по шкафам. Не густо. Картины Ванесса пока предпочла не трогать, поняв, что за один день точно во всем этом не разберется.       Она стояла на веранде, когда Джон еще раз проверял фургон, чтобы ветер ненароком не снес покрытие. Время медленно утекало, приблизившись к полудню.       — Почти закончили, — сказал он, отворачиваясь от машины и направляясь к дому. — Заходи внутрь. Нечего тут стоять и собирать на себя пыль.       Ванесса все же задержалась на несколько минут. Она смотрела вдаль, за крыши домов, туда, где едва был виден шпиль местной церкви. Солнце уже поднялось достаточно высоко, отбрасывая тени на и без того мрачное место. С каждым лучом оно обретало краски и свет и переставало казаться серым и блеклым. Ванесса поежилась, в тени дома все еще было прохладно. Она не знала, станет ли этот город ее убежищем или вновь обречет на страдания, но была уверена, что тишина этого места была подарком, мимолетным и, возможно, не долгим, но все же приятным.       — Добро пожаловать домой, — тихо сказала она, заходя в дом и затворяя за собой дверь.       Внутри пахло старыми обоями, сыростью и долгим отсутствием жизни. Сделав шаг в гостиную, Ванесса почувствовала, как наваливается усталость, а каждая мышца заныла, напоминая о часах, проведенных в напряжении на пассажирском сиденье и разгрузке вещей. Она прошлась по первому этажу, позволяя, наконец, себе осмотреться. Здесь все было буквально пропитано временностью. Ванесса остановилась в кухне, прислонившись к дверному косяку, как раз тогда, когда старый холодильник загудел с такой силой, словно собирался взлететь. Она открыла дверцу.       — Пусто, — констатировала Ванесса, глядя на одинокие бутылки минеральной воды, которые Джон засунул туда первым делом. — Если мы планируем питаться святым духом и чистым воздухом, то план, конечно, отличный. В противном случае мы умрем от голода к завтрашнему утру.       Джон не ответил. Ванесса вышла в гостиную и заметила, что тот уже занял единственное приличное кресло, обтянутое поцоканной коричневой кожей. Он выглядел так, будто сбросил тяжелую броню, расслабленный наконец-то. Ванесса, правда, знала, что под всей этой напускной позой скрывается взведенная пружина. Джон смотрел телевизор, по которому сквозь жуткие помехи шел какой-то старый вестерн, поставив стакан с прохладной минералкой на засаленный кофейный столик прямо перед собой. Его взгляд был прикован к экрану, но мысли, кажется, блуждали далеко от перестрелок на диком западе.       — Джон? — позвала Ванесса.       Он посмотрел на неё исподлобья. В его глазах читалась та смесь усталости и безразличия, которая за последние годы стала объединять их. Он ничего не сказал, лишь достал из кармана джинсов пачку денег и небрежно протянул пару двадцаток.       — Я схожу в тот кафетерий, который мы проезжали, и поищу магазин, — сказала Ванесса, забирая деньги и направляясь к выходу. Она обернулась у двери. — Хочешь что-то особенное?       — Просто что-нибудь съедобное, — буркнул Джон, даже не посмотрев ей вслед, а лишь потянувшись за пультом от телевизора. — И не задерживайся. Иди по главной, не сворачивай в переулки.       Ванесса закатила глаза. Как будто бы здесь были переулки. Спорить не стала, слишком привыкла к его опеке, она понимала, что он желает ей добра, и его чрезмерная осторожность еще никогда их не подводила.       Выйдя на улицу, Ванесса глубоко вдохнула, после затхлого воздуха в доме, уличная прохлада показалась ей благословением. Она поправила лямку сумки и, напоследок бросив взгляд на прикрытую машину, двинулась в сторону центра, надеясь про себя, что ей не придется идти слишком долго, чтобы дойти хоть до какого-то подобия цивилизации.       Она смотрела по сторонам, отмечая про себя покосившиеся веранды домов, ржавые пикапы на лужайках и домашних питомцев, которые без доли тревоги сидели на порогах и пристально провожали ее взглядами. Для любого другого этот город был бы верхом уныния, он был похож на сотни таких же городов по всем штатам, но Ванесса, будучи художницей до мозга костей, видела под слоем пыли не просто безликие постройки, а странное болезненное очарование, скопленное в атмосферном пейзаже. И люди становились его частью. Любой, кого она проходила, был ли то старик на скамейке с газетой или женщина, развешивающая постельное белье, все были неотъемлемой частью картинки.       «Словно все замерло в ожидании, — думала Ванесса, обходя глубокую лужу. — Как холст, который только загрунтовали и оставили сохнуть слишком надолго».       Ванесса вдруг поняла, что ей комфортно, в своем упадке и отсутствии любого намека на прогресс мегаполисов, этот город выглядел по-настоящему честным, без прикрас. Каждый звук здесь имел значение, будь то лай собак, скрип качелей на дворе или звон посуды из открытого окна. Этот город не пытался казаться лучше, чем он есть. А правда всегда была самой сильной броней.       Ванесса вздрогнула от мысли, отгоняя непрошенные образы прочь. Не хотела и не могла сейчас думать. Накинула на худи жилетку, которую прихватила из дома, и двинулась по дороге.       Иногда она ловила на себе взгляды прохожих, кто-то смотрел с любопытством, кто-то — с равнодушием. Мужчина, чинивший забор, даже на мгновение замер, провожая ее взглядом. Ванесса лишь чуть сильнее сжала ремешок сумки, ощутив себя здесь слишком ярким пятном на сером фоне. Ее рыжие волосы, которые она так и не собрала под кепку или капюшон кофты, казались теперь чересчур вызывающими для этого места.       Чем ближе она подходила к центру, как запомнила при въезде, тем отчетливее воздух наполнялся вкусными запахами: свежий хлеб, попкорн и кофе. Странное сочетание, но именно оно заставило Ванессу подумать о том, что ей бы хотелось нарисовать это место, переход от пыльной окраины к теплящейся жизни в центре.       Прежде чем отправиться за горячим обедом для себя и для Джона, Ванесса решила заглянуть в бакалейную лавку на углу, прямо напротив пиццерии. «Фермерские товары» — гласила вывеска, хотя она была такой старой, что могла вот-вот отпасть. Ванесса осторожно вошла внутрь, колокольчик над головой звякнул, оповещая о ее приходе.       Внутри пахло сушеными травами, свежими овощами и землей. Запах резко врезался в сознание, воздвигая ощущения тяжелой работы и ежедневного труда в полях. Магазинчик был тесным, ящики стояли так плотно, что Ванессе пришлось протискиваться боком между рядами.       За прилавком сидела женщина лет шестидесяти, протирая очки в толстой роговой оправе. Рядом с ней, прямо возле старого кассового аппарата, который Ванесса видела лишь на картинках по истории искусств, где он скорее был декорацией в натюрморте, а не предметом использования, лежали спицы и клубок шерсти. Она, надев очки, посмотрела на Ванессу с нескрываемым любопытством.       — Новое лицо, — резюмировала старушка вместо приветствия. Голос у неё был скрипучий, но не злой. — Вы те самые, что въехали в дом Миллера на окраине?       — Да, сегодня утром приехали с дядей, — Ванесса вежливо улыбнулась.       — Тяжело же вам там будет, — вздохнула бабуля, качая головой. — Миллер там три года не убирался. Ну да ладно. Я Марта. Что брать будете? У меня сегодня всё свежее. Вот эти томаты муж привез два часа назад, еще теплые от солнца. А вот эта птица… — она указала на увесистую тушку, завернутую в плотную вощеную бумагу, — вчера еще бегала по двору у Грингов. Никакой химии, дорогая, все органическое, прямо с грядки.       Ванесса без лишних слов принялась набирать продукты. Помидоры были бугристыми и тяжелыми, на молодом картофеле свисала земля. Ванесса взяла пучок густой зелени и ту самую птицу для Джона, он часто ворчал, если на столе было недостаточно белка. Для себя же прихватила еще кабачок и цветной капусты.       — С вас восемнадцать долларов и пятьдесят центов, — объявила Марта, пробивая покупки на кассовом аппарате, который скрипел от каждого стука по клавишам. Ванесса расплатилась, приняв из рук женщины тяжелый бумажный пакет.       — Спасибо, Марта.       — Передай-ка дяде, чтобы починил почтовый ящик, а то наш почтальон, старина Гарри, вечно ворчит, что ему приходится нагибаться.       Ванесса кинула, мысленно усмехнувшись и представляя, как Джон отреагирует на подобное. Она вышла на улицу, пакет приятно тянул руку. Несмотря на пыль и общее запустение, город начал раскрываться новыми деталями, когда Ванесса зашагала по тротуару. На окнах виднелись кружевные занавески, на крыльцах стояли горшки с яркими цветами, названия которых Ванесса не знала, но подумывала их зарисовать. Было видно, что жители пытались украсить свой маленький и забытый миром уголок, показав упрямую и немного гордую душу этого места.       Она забежала еще в молочный ларек и прикупила несколько йогуртов и молока. Живот предательски заурчал. Продукты, конечно, были отличными, но ей самой нужно было что-то горячее прямо сейчас.       Кафетерий находился буквально в паре шагов от лавки Марты. Вывеска над входом гласила просто: «Столовая». Никаких изысков, никакой претензии на стиль, обычное место, где можно поесть. Поправив лямку сумки и поудобнее перехватив пакет с продуктами, Ванесса толкнула плечом входную дверь и зашла в здание.       Внутри было чуть прохладнее, чем на улице, пахло чем-то вкусным, наверное, смесью жареного бекона, яиц, кофе и корицы. От голода начинала кружиться голова. Ванесса осмотрелась по сторонам, замечая, что людей в это время в кафетерии предостаточно. Несколько мужчин в рабочих комбинезонах переговаривались, сидя у окна, а за стойкой мелькала фигура стройной женщины с яркими серьгами. Не желая привлекать к себе излишнего внимания, Ванесса нашла свободный столик у самой стойки и, осторожно опустив пакет на соседний стул, наконец выдохнула. Ноги гудели.       В кафетерии было в меру шумно, фоновой гул позволял чувствовать себя частью общества, оставаясь при этом в изоляции. Ванесса пригладила волосы и уже собиралась потянуться к меню, которое лежало на столе, как к ее столику подошла целая делегация. Первой была женщина с удивительно добрыми голубыми глазами и белым фартуком, повязанным поверх уютного кардигана. Рядом с ней стоял мужчина в форме помощника шерифа — его звезда тускло поблескивала в свете ламп, а за его руку держалась девочка лет десяти с любопытным взглядом и двумя аккуратно заплетенными косичками.       — Добро пожаловать! — поприветствовала женщина, сияя улыбкой, которая, как показалось Ванессе, могла осветить весь этот пыльный квартал. — Я Клэр Крамски, хозяйка этого заведения. А это мой муж Стив и наша дочь Патриция. Мы видели ваш фургон утром. В нашем городе новости распространяются очень быстро.       — Мы только приехали, — Ванесса натянула свою самую дружелюбную улыбку. — Я Ванесса.       — Ваше прибытие не осталось незамеченным, — усмехнулся Стив, голос его прозвучал мягко и по-доброму, совсем не как у людей в форме. — Рады видеть новые лица в наших краях. Нечасто к нам заглядывают… путешественники.       Ванесса лишь продолжала улыбаться.       — А вы надолго? — выпалила Патриция, во все глаза разглядывая яркие волосы Ванессы.       Ванесса ответила не сразу, но улыбка медленно сошла с губ.       — Пока не знаем, мой дядя Джон… у него сложный характер. Знаете ли, любит тишину, из тех, кто устал от мегаполисов и вечно гудящей толпы. Так что мы просто ищем спокойствия.       Ванесса говорила легко, но внутри у нее все сжалось.       Именно в этот момент она почувствовала на себе пронизывающий взгляд, тяжелый, внимательный и почти физически ощутимый.       Ванесса чуть повернула голову и встретилась глазами с женщиной, сидевшей за угловым столиком. Та самая высокая фигура, которую она видела утром у участка. На женщине была простая черная куртка, из-под которой виднелся ворот белой рубашки, перед ней стояла полупустая чашка кофе, а между пальцами дымилась сигарета. Ванесса нахмурилась, вспоминая, что, кажется, видела знак о запрете курения при входе. Пальцы неприятно закололо, на нее не просто смотрели, кто бы она не была, она смотрела так, будто считывала каждую выверенную эмоцию. И это напрягало.       Между ними повисла тишина, которую никто из присутствующих явно не замечал. Это было похоже на безмолвный диалог двух людей, которым есть что скрывать. И Ванесса почувствовала странный неподдельный интерес, клокочущий в груди. В этих черных глазах, в том, как она смотрела на нее, будто снимала каждый слой краски, желая отыскать холст, скрывалась такая же выжженная пустыня, как и в ней самой. Пески из отчаяния и боли. Их притягивало, словно магнитом.       «Не смей. Ты обещала».       Ванесса силой заставила себя вернуть внимание к Клэр и отвернулась от все также смотрящей на нее женщины, попыталась вновь вникнуть в разговор.       — …и Патриция помогает мне по субботам! — Клэр буквально лучилась энергией, делясь своей жизнью. — Кстати, Ванесса, вы просто обязаны остаться хотя бы на пару месяцев. У нас пройдет Осенний фестиваль. Это единственное время в году, когда наш город действительно оживает. Будут ярмарки, музыка, танцы на площади.       — Звучит заманчиво, — ответила Ванесса и бросила короткий взгляд на все еще сидящую в углу женщину. Та молча докуривала сигарету, выпуская тонкую струйку дыма и не обращая внимания ни на что вокруг. Только ее глаза, глубокие как осенние сумерки не отрываясь следили за Ванессой. И в этом взгляде не было какой-то враждебности, скорее… узнавание, словно один призрак увидел другого. У Ванессы быстро заколотилось сердце. — Я спрошу у дяди, не уверена, что он любитель фестивалей.       — О, мы его уговорим! — рассмеялся Стив и похлопал жену по плечу. — Ну, не будем вам мешать обедать. Клэр, принеси нашей гостье твой фирменный пирог за счет заведения. Нужно же как-то подсластить первое впечатление от нашего захолустья.       Клэр тут же побежала на кухню, а Стив с Патрицией отошли к прилавку, девочка что-то упрямо продолжала говорить отцу, и тот лишь кивал. Ванесса осталась один на один со своим пакетом овощей и невидимым присутствием женщины в углу. Она чувствовала себя так, будто только что подошла к краю пропасти и смотрела вниз. Ощущение чего-то неизбежного сдавило грудную клетку, но Ванесса не могла себя заставить оглянуться еще раз. Они приехали ради тишины и покоя. Нельзя было отступать от плана. Все должно было быть просто.       Услышав шорох позади, Ванесса все же посмотрела. Женщина как раз затушила сигарету и поднялась, не сказав ни слова. Ее движения были точными и вывереными. Она прошла мимо столика Ванессы, не остановилась, не заговорила, но оставила после себя тонкий запах табака и холодного ветра. Колокольчик на двери звякнул, выпуская ее на улицу, и, Ванесса только тогда поняла, что все это время сидела, затаив дыхание. Очарование города под слоем пыли внезапно стало гораздо более осязаемым и опасным, чем она ожидала. И Ванесса не представляла, что со всем этим делать.       Клэр поставила перед ней ароматный рыбный пирог. Ванесса смотрела на пар, поднимающийся от тарелки, но её мысли всё еще были там, за дверью, следуя за высокой фигурой с тяжелым взглядом. Словно повинуясь какой-то невидимой силе, притяжению, которое она не могла ни объяснить, ни подавить, Ванесса подняла глаза на Клэр и тихо спросила:       — Женщина, которая только что вышла… кажется, я ее уже видела? — вопрос звучал безобидно и непринужденно.       Клэр на мгновение замерла, её ладонь всё еще покоилась на краю стола, а вот лицо наполнилось какой-то особенной, тихой серьезностью.       — Эда Хант, Стив работает с ней. Шериф нашего городка, — Ванесса понимала, что Клэр тщательно выбирала слова. Она замолчала, и Ванесса заметила, как хозяйка кафетерия на секунду поджала губы. — Может быть, она покажется тебе немного… отстраненной, — продолжила Клэр, и в её голосе проскользнула едва уловимая нотка защиты. — Или даже холодной. Но поверь мне, за этой броней скрывается человек, который знает цену ответственности. Эда… с ней каждый здесь чувствует себя в безопасности.       «В безопасности».       Слово эхом отозвалось в сознании и ударило сильнее, чем Ванесса ожидала. Для нее безопасность никогда не была в людях, скорее в бегстве и масках, которые она была вынуждена носить. То, как Клэр отозвалась о ней, с искренним уважением, такому отношению можно было даже позавидовать.       — Эда Хант, — вполголоса повторила Ванесса, пробуя имя на вкус. Оно ощущалось коротким и резким, как выстрел в тишине.       — Ешь пирог, Ванесса, пока не остыл, — улыбнулась Клэр, похлопав её по плечу, и вернулась к своим делам.       Ванесса отломила кусочек пирога. В этом городе безопасность имела лицо женщины с темными волосами и глазами, в которых плескалась буря. И Ванесса была уверена, что их следующая встреча — лишь вопрос времени.