Звëздная долина

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Для меня все люди делятся на три типа:

первые — это люди, что тянутся к звëздам.

Небольшой совет для них: нужно быть готовым обжечься.

есть люди, что сами как звëзды.

И таким людям нужно быть готовым сгореть на одре своего желания.

есть люди, что... погасли.

У таких людей в основном нет цели, нет мечты, и часто они скатываются к зависимости.

— Из личной беседы, 2025 г.

      Громкие всхлипы и темнота. Горькие слёзы душат, не дают и шанса на вздох. Плечи опущены, тело бьёт дрожь. Маленькие ладони обхватывают ноги, а голова упирается в колени. Кеды утопают в грязи, насквозь промокшие, как и вся его одежда. Так холодно, так страшно Мило ещё не было никогда. Он судорожно перебирает варианты спасения, но мысли скачут, не дают думать трезво. С ним осталась только паника, разряженный телефон и сломанный велосипед, который он уже и не разыщет — тот был брошен и вряд ли найдётся — Мило убежал слишком далеко.       Сияние — первое, что видится мальчику, когда тот открывает глаза. Тишина леса, даже шум озера не пробивается в его сознание, будто все звуки вмиг заглохли. Сияет так ярко, что слепит глаза. И Мило идёт на этот свет. В голубом свете он различает бабочку абсолютной красоты. Она зовёт, и он идёт, не раздумывая. Загривок щекочет, мальчик чувствует её невесомые крылья на себе. Невольный смех вырывается наружу, и ему больше не страшно. Он будто плывёт в потоке бесконечной эйфории. Дождь больше не бьёт по щекам, словно расступается перед ним. Мило думает, что хотел бы остаться в этом моменте подольше. Ровно так, чтобы не успеть утонуть и остаться на поверхности. Бабочка парит, возвышается и порхает. Взгляд безнадёжно цепляется, и мальчик более не способен его отвести. Она манит, гипнотизирует и зовёт, зовёт, зовёт. Он слышит её сладкий, успокаивающий голос. Такой мягкий и нежный, чарующий. И Мило идёт. Идёт следом, и думается ему, что он хочет быть подобен этой бабочке. Она излучает изящество, завораживает и так гулко, тепло нашёптывает. Мило желает летать как она. Он кружит в танце, уподобляясь ей и хохочет. Ноги не заплетаются, идут ровно. Мальчик на секунду задумывается, а есть ли они у него вообще. Так ватно и плавно, движения неторопливые и мягкие. Так хорошо, абсолютная гармония.       А бабочка только пуще поощряет. Ласково шепчет, хвалит и лелеет его мечту. Она кружит в воздухе и зазывает повторять. Быть ей. И Мило кружит вокруг себя, не спотыкается. Видится ему, что он порхает и дышит полной грудью. Воздух такой чистый и свежий, а он парит по нему, сам щекочет и завораживает. Взгляды цепляются лишь за него, он не пустое место, а само существо прекрасного и неземного. В голове гуляет ветер, но мальчик думает, что это слово звучит грубо — «ветерок» лучше. Такой лёгкий и невесомый, гуляющий в тёплую весеннюю погоду. Он мог бы воплотиться и им. Лин всегда любила подшучивать над ним так, говорила, что он буйный ветерок, рождённый в прекрасное пёстрое, как и он сам, время года. Мило возьмёт их с собой — маму и Лин, и тогда они будут летать вместе… Бабочка замирает и трепещет. Разгоняет ветерок своими размашистыми крыльями. Злится, Мило чувствует каждой клеткой своего тела. Она больше не шепчет, она плюётся и верещит в агонии. Бьётся о невидимые барьеры, не может подобраться и растворяется, растворяется, растворяется. Рассыпается, превращаясь в пыль — такую же сияющую.       Сыпется пепел, неугомонный, настойчивый. Серые краски вновь наполняют мир. Пепел мутирует так жутко, что мальчик отскакивает в ужасе. Бабочка исчезает не в миг, её смерть тянется долго, и Мило молча наблюдает за её страданиями. Рой мотыльков вздымает в воздух и кружит вокруг него в обрядном танце. Они хотят убить, задавить и измочь его, мальчик уверен. Один садится прямо ему на нос, глаза горят алым, словно сам дьявол орёт истошным воем, такие хищные, в них плещется смерть, и следующее, что Мило видит — полная темнота.