Я лгала тебе прости...

Дэмиан не мог уснуть.

Ночь тянулась мучительно долго, словно время решило издеваться над ним, растягивая каждую секунду. Перед глазами вновь и вновь всплывал один и тот же образ: отец, живой, уверенный, строгий — и холодное осознание того, что этого больше нет.

Его убили.

Выстрел. Машина. Возвращение со встречи степендиатов. Сухие слова полицейского, прозвучавшие как приговор.

Ещё днём он видел отца живым. Мог говорить с ним. Слышать голос. Смотреть в глаза.

А теперь — пустота.

Через три дня будут похороны.

И после этих трёх дней Дэмиан больше никогда не увидит своего отца.

Никогда.

Похороны прошли слишком быстро.

Настолько, что это казалось несправедливым. Будто сама реальность торопилась избавиться от лишних чувств, от боли, от чужой трагедии. Людей было много — семья, деловые партнёры, незнакомые лица, которым, по правде говоря, было всё равно.

Они говорили правильные слова, выражали соболезнования, кивали, шептались.

А Дэмиан стоял и чувствовал себя чужим на собственных похоронах.

Он ждал одного человека.

Но её не было.

Аня не входила в круг «достойных». Он так и не успел представить её отцу — не нашёл смелости. Тогда, на встрече выпускников, он испугался. Испугался взгляда отца, его холодного суждения.

Аня была простолюдинкой.

А значит — по меркам отца — недостойной младшего сына.

Теперь это сожаление жгло сильнее любой боли.

Когда люди начали расходиться, Дэмиан остался.

Он остался, когда кладбище опустело.

Остался, когда стемнело.

Остался, когда небо затянули тяжёлые тучи, обещая ливень.

Ему было всё равно.

Он стоял у могилы, утопая в собственных мыслях, когда услышал голос:

— Второй сын… Дэмиан резко обернулся. Так его называл только один человек. За его спиной стояла Аня. Но что-то было не так. На ней был плащ. Чужой, тёмный. Её длинные розовые волосы были коротко острижены — по-мальчишески. А рожек не было. Тех самых рожек, которые она носила всегда — как часть себя. — Что с тобой?! — вырвалось у него. Она молчала. — Аня? — он сделал шаг ближе. — Ты в порядке? В ответ — лишь медленный кивок. Она достала из-под плаща пистолет и протянула его ему. — Откуда у тебя пистолет?! — Дэмиан побледнел. — Возьми. — Что значит «возьми»?! — голос сорвался. — Аня, откуда он у тебя?! — Возьми, — спокойно повторила она. Он взял оружие, руки дрожали. — Теперь стреляй. — Что?.. — он не понял. — Что ты сказала? — Стреляй. — Объясни мне, куда и зачем мне стрелять! — сорвался он. — В меня. Мир будто остановился. — Зачем мне в тебя стрелять?.. — тихо спросил он. — Чтобы отомстить. — За что?! — За отца. — Аня, ты не имеешь никакого отношения к этому, пожалуйста… — Это я его убила. Слова упали, как выстрел. — Что?.. — Второй сын, — она смотрела прямо, не отводя взгляда. — Я убила твоего отца. Так что стреляй. — ХВАТИТ! — закричал он. — Мне и так тяжело, а ты ещё и шутишь?! Это не смешно! — Я не шучу. — У ТЕБЯ НЕТ ПРИЧИН! — его голос срывался. — НЕТ! — Есть. Она на секунду замолчала, а потом продолжила, тихо, почти устало: — Твой отец — монстр. Он убил мою мать. Я лишь закончила то, что должна была сделать. Я лгала тебе. Во всём. И мне жаль. — Прекрати… — прошептал Дэмиан. — Пожалуйста… — Я лгала тебе о себе. О чувствах. О прошлом. И если бы у меня был шанс вернуться назад — я бы снова солгала. — ЗАМОЛЧИ! — Прости меня… — её голос дрогнул. — И убей. Разве ты не хочешь отомстить? Разве ты не хочешь справедливости? — ПРЕКРАТИ! — он закрыл уши. — ПОЖАЛУЙСТА! — Сейчас ты мой враг, Дэмиан. Либо ты. Либо я.

Раздался выстрел.

И одно тело упало на землю, навеки уснув мёртвым сном.