5.
2 февраля 2026 г., 13:35
К пятнице Хван стало легче. Не идеально, но она готова была выйти на работу. Она впервые так сильно хотела приехать в вуз, потому что не могла больше существовать, не прояснив ситуацию.
Рюджин появилась на её паре вовремя, сразу пройдя на задний ряд. Она даже не смотрела в сторону преподавательницы. И первый раз за всё время ей оказалось так тяжело вести занятие.
— Сегодня я отпускаю вас пораньше, — проговорила девушка. — Все свободны. Мисс Шин, задержитесь, пожалуйста.
Рюджин хотела проигнорировать её просьбу и уйти вместе с Черён, но та не позволила, сказав, что нельзя проявлять такое публичное неуважение к преподавателю. И ей ничего не оставалось, кроме как дождаться, пока все уйдут, и по-быстрому скрыться до того, как Йеджи начнёт говорить. Она устроилась на парте возле двери, и как только последняя одногруппница исчезла за дверью, хотела было пойти следом.
— Рюджи, стой, — Йеджи просила мягко, почти умоляюще, быстро подходя к ней. — Пожалуйста, поговори со мной.
— Мне не о чем разговаривать с вами, мисс Хван, — она потянулась к ручке двери, но старшая ловко перехватила ладонь, крепко удержав в своей. — Пусти.
— Если ты не уйдёшь, — выставила условия девушка.
— Ну… здесь мы не достигнем компромисса, увы, — наигранно печально бросила Рюджин.
— Тогда я буду говорить так, — она крепче сжала чужую ладонь.
— Ты мне руку сейчас сломаешь, — возмутилась младшая, и хватка немного ослабла. — Йеджи, не устраивай сцен.
— Та девушка — Шухуа, — быстро проговорила она. — Она моя подруга, соседка и по совместительству законченная идиотка.
— И что? — Рюджин слабо дёрнула руку, но Йеджи не отпустила. — Какое это имеет значение для нас? Ты преподаватель, я студентка. На этом всё, отдай мне мою руку!
— Я не справляюсь с тобой… — она прикрыла глаза, тяжело дыша.
Они стояли слишком близко, чтобы Рюджин могла разглядеть мельчайшие детали: подрагивающие ресницы, крошечную родинку на носу, рвано вздымающуюся грудную клетку. Она чувствовала цветочный парфюм, постепенно заполнявший все лёгкий, лишавший кислорода. Лишавший права на выбор.
— Мы не можем, — прошептала она, словно старалась убедить саму себя.
— Я ничего не делаю, — так же тихо ответила Рюджин. — Это ты стоишь близко.
Йеджи ухватилась за дверной косяк, крепче сжала чужую ладонь, словно пыталась найти точку опоры, зацепиться за что-то.
Страх сковывал, но желание оказалось сильнее. Хватка на руке вдруг резко ослабла, а губы накрыли чужие, грубо, смазано, быстро. Слишком неожиданно, чтобы понять. Слишком мало, чтобы насладиться.
— Прости… прости, я не должна была… — она попятилась назад, не слыша ничего из-за собственного сходившего с ума сердца.
— Шла бы ты к чёрту, Йеджи, — грубо бросила Рюджин, прежде чем преодолеть выстроенное старшей расстояние и коснуться губ, полностью обезоруживая.
В противовес словам нежно и бережно, обхватив лицо руками, она целовала так, словно понимала — для них это мог быть последний раз. И Йеджи не сбежала, отбросила все правила куда подальше, устроив руки на талии, прижимая ближе, вбирая в себя каждое мгновение драгоценного момента свободы. Просто позволяя себе быть, чувствовать то, что так отчаянно старалась потушить.
— Это ошибка, — прижавшись лбом к чужому, прошептала Йеджи.
— Разберись уже наконец в себе, — мягко ответила Рюджин, нежно погладив бархатную кожу щеки. — Если тебе всё-таки не всё равно.
— Мне больше, чем не всё равно, — она отстранилась и покачала головой, вглядываясь в шоколадные омуты.
— И это проблема, да, я помню, — Шин поджала покалывающие губы.
— Мы что-нибудь придумаем, — Йеджи аккуратно заправила за уши тёмные волосы. — Вместе придумаем.
— И ты этого хочешь?
— Больше всего, — она уверенно кивнула. — Чёрт с ним с этим правильным.
— Не думала, что услышу это от тебя, мисс Хван, — усмехнулась младшая, получив лёгкий щелчок по носу. — За что?
— Чтобы не зазнавалась, мисс Шин, — она оставила короткий поцелуй на носу и в уголке губ. — А теперь иди домой, у меня много работы накопилось.
— Мда, трудоголик — горе в семье, — буркнула Рюджин, вернувшись к брошенному у двери рюкзаку. — И что мы будем делать дальше?
— Ты учиться, а я работать, — Хван улыбнулась. — Я напишу тебе вечером.
Рюджин кивнула и, бросив формальное «до свидания, мисс Хван» быстро скрылась за дверью.
Йеджи села в кресло, уставившись на пустую аудиторию. Что она натворила?
***
Рюджин терпеливо ждала сообщение, достаточно долго, чтобы потерять надежду. Йеджи не написала ни вечером, ни на следующий день, ни после. Просто исчезла, оставив Рюджин, как и всегда, наедине с пустотой. Она понимала, что к этому следовало быть готовой, что Хван не переступила бы через себя и свои принципы вот так просто. Йеджи была преподавателем и это усложняло всё в тысячи раз. На стандартном приёме у врача в воскресенье Рюджин преимущественно молчала, отгораживаясь от реальности дежурной улыбкой и лживым «всё хорошо». — Вы всё ещё чувствуете боль? — аккуратно спросила женщина, удерживая в руках блокнот, что так сильно напоминало о Йеджи. — Ага, — она усмехнулась и указала на грудную клетку. — Вот здесь. — И насколько давно? — поинтересовалась хозяйка просторного кабинета, сделав пометку на бумаге. — С тех пор как я… стала чувствовать что-то к преподавателю, — хмыкнула Шин, впервые позволив себе озвучить такую тяжёлую мысль кому-то ещё. — Раньше вы не говорили об этом, — подметила женщина, поправив прямоугольные очки. — Раньше… не болело так сильно, — тихо проговорила пациентка, плотно стиснув в руках подлокотники. — Вы хотите рассказать об этом более подробно? — уточнила. — Не хочу, — отмахнулась Шин. — Я и сама не знаю, что происходит. Стоит только подойти ближе, как словно ударом тока откидывает назад. И так уже несколько месяцев. — Вы не говорили об этом с преподавателем? — С ней… трудно говорить. Время сеанса вышло, и Рюджин сразу покинула кабинет, не задерживая доктора ни на секунду. Да и говорить об этом действительно не хотелось, сама не понимала, зачем ляпнула. Просто вырвалось само собой то, что не покидало голову, вызывая желание рвать на себе волосы, лишь бы мысли в голове заткнулись. Йеджи кивнула ей. Просто кивнула, когда увидела входящей в кабинет. Холодно, отстранённо. Слишком привычно, чтобы чувствовать обиду. Слишком больно, чтобы не злиться. Она вела себя с Рюджин как обычно, словно ничего не произошло. Однако сложно было не заметить перемены в поведении. Мисс Хван стала путать слова. Повторять одну и ту же мысль два, а то и три раза или же вовсе забывать, о чём только что сказала. Обычный образ преподавательницы рушился теперь не только перед ней — перед всей группой, и это было волнительно. — Что это с ней… — пробормотала Рюджин, будто не знала ответа, когда мисс Хван вышла посреди пары куда-то. — Я слышала от знакомой, работающей в деканате, что её вызвали сегодня на разговор, — прошептала Ли. — Это ещё зачем? — она хмуро уставилась на закрытую дверь. — Не зн… — Эй, Шин, — прозвучал голос Вайолетт со стороны. — Каково это встречаться с преподавательницей? Сердце рухнуло в пятки. Откуда она вообще взяла это? — Не спорю, она горячая, но как же этика? — девушка рассмеялась. Она не называла имён или фамилий, не говорила прямо, но складывалось впечатление, что в этом не было необходимости. Словно и без уточнений любому услышавшему всё и так становилось понятно. Но она не могла знать. Просто не могла, никого не было в аудитории, никто не мог видеть их. Или всё же мог? Мисс Хван вернулась, вынуждая Вайолетт замолчать, а Рюджин взглянуть на преподавательницу по-другому. Что, если Коул сказала что-то Йеджи? Шантажировала? Донесла в деканат? Это могло бы объяснить поведение Хван, то, как она выглядела до боли… сломленной. — Рюджин, что она несёт? — прошептала Черён, пользуясь тем, что преподавательница не обращала на них никакого внимания. — Понятия не имею, — максимально безразлично ответила девушка. — У неё совсем уже мозг поехал, не знает, что придумать. — Это странно… — пробормотала подруга. — Из всего возможного, она… — Мисс Ли, отработка за нарушение дисциплины, — резко прервала диалог мисс Хван. — Вашу собеседницу это тоже касается. Рюджин хмыкнула. «Собеседницу»… Вот так с формального «Мисс Шин» они скатились к… этому. Рюджин словно стала не просто пустым местом, а чем-то глубже, хуже. Чем-то, не заслуживающим даже банального уважения. До конца пары к ней не обратились ни разу. И Рюджин приняла это, прожевала и проглотила обиду и боль. Потому что другого выбора не было, а Йеджи уже сделала свой.***
— Ты можешь хотя бы сейчас не язвить? — Хван резко опустила кружку на кофейный столик. — У меня и без твоих комментариев всё херово. — Ты сама спросила моё мнение, — напомнила девушка. — Ты просто не хочешь признавать, что я права. — Я знаю, что ты права, — она откинулась на спинку дивана, накрыв лицо руками. — Но это ничего не меняет. — А для неё? — била по больному Шухуа. — Ты не думала, что будет дальше с ней? — Она продолжит учиться и забудет всё это как страшный сон, — Йеджи поджала губы и отвернулась, не вынося пытливого взгляда подруги. — Это несправедливо, — поднялась шатенка. — Ты должна хотя бы сказать ей, лично, без всякой формальной мути. — Я… не смогу… — А она значит должна суметь? — Шухуа вздохнула. — Тебе решать, конечно, но моё мнение ты знаешь. Как только подруга скрылась за дверью своей комнаты, девушка легла на диван, обхватив ноги руками. Телефон лежал всего в метре, стоило только протянуть руку, найти контакт и нажать кнопку вызова, но всё было намного сложнее. Физически — никаких преград, но в голове… слишком много мыслей, миллион «а что если» и «я не должна». Пересилив себя, она всё же взялась за устройство и, набросав быстрое «нужно встретиться» вместе с адресом и временем, отложила телефон обратно, чтобы спустя пять минут вновь дотянуться и увидеть статус «прочитано». Две галочки. Никакого ответа. Йеджи прождала час на назначенном месте, расположенном вдалеке от кампуса, выбранном не случайно. Нельзя было допустить, чтобы кто-нибудь увидел их вместе. Но Рюджин не появилась. Шин не хотела видеться. Не хотела снова слышать о том, что им нельзя или что-то ещё в этом духе. И без того на душе было до боли тоскливо, словно она потеряла что-то важное, что-то, что и так никогда не принадлежало ей. Рюджин потеряла надежду. И это было хуже всего, точка невозврата, которую невозможно было переписать. В пятницу пару мисс Хван отменили, сообщив о болезни преподавателя. В понедельник… — Что значит «по собственному желанию»? — взорвалась Рюджин, узнав новости от подруги. — Не кричи так, — Черён оглянулась. — Так сказала знакомая из деканата. Похоже, на мисс Хван надавили. Те слухи… — Вайолетт придумала себе бог знает что, приписала к этому меня и… Йе… мисс Хван уволили? — осеклась Шин. — Да это даже звучит абсурдно! — Рюджин, — Ли вздохнула. — Даже если у тебя с мисс Хван ничего не было… — Ничего не было, — грубо оборвала девушка. — Хорошо, в любом случае у нас строгие правила, ты знаешь это, — она вздохнула и посмотрела на подругу слишком серьёзно, тихо добавив: — И мы же обе понимаем, что слухи не рождаются на пустом месте. — Да иди ты, — резко бросила Рюджин и, схватив свою сумку, направилась к выходу из учебного заведения. Внутри кипела злость и непонимание. Йеджи даже не сообщила ей, просто молча ушла в середине семестра, бросив всё. «Она звала тебя на разговор», — напомнило подсознание, и ей вдруг стало противно от самой себя. За то, что не захотела слушать, что проигнорировала единственную и, как оказалось, последнюю возможность. Потому что Йеджи действительно ушла, а деканат уже искал на замену другого преподавателя, готового взять чужие группы посреди учебного года. Оказавшись дома, она первым делом взялась за телефон и открыла знакомый диалог. Раз за разом набирала и стирала сообщения, пытаясь сформулировать свои мысли правильно, логично. Но сдалась и нажала на трубку. Гудки закончились слишком быстро, чтобы она успела придумать, что говорить. — Рюджин? — мягкий голос по ту сторону заставил сердце пропустить удар. — Что-то случилось? — Ты случилась, — выдала она первое, что пришло в голову. — Почему ты ушла? — Почему ты не пришла? — вместо ответа, спросила Йеджи. — Я ждала тебя. — Ты уволилась, — проигнорировала она. — Да, — подтвердила Йеджи то, что и без того было известно. — Обстоятельства вынудили. — Вайолетт? — Вайолетт. — Откуда она?.. — В тот день, когда мы… когда я поцеловала тебя, она вроде как случайно оставила наушник в аудитории, — Йеджи горько усмехнулась. — И по такой же случайности записала происходящее. — Вот же… — Всё в порядке, Рюджин, — мягко прервала девушка. — Я уже нашла новую работу, а для тебя больше не будет никаких проблем. — Потому что ты ушла? — Да, ей больше нечем шантажировать, деканат и так всё знает, — очередная усмешка приглушённо прозвучала прямо рядом с ухом, на секунду заставив подумать, будто Йеджи была рядом с ней, в маленькой комнате общежития. — Чего она хотела? — не сдержала любопытство Шин. — Свидания со мной, со всеми… вытекающими. — Не удивлюсь, если она хотела использовать это после для шантажа. — Всё возможно, — Йеджи вздохнула. — В любом случае, теперь это неважно. — Йеджи… — Рюджин… Имена прозвучали одновременно, и повисла тишина. Рюджин отняла телефон от уха, чтобы проверить, не отключилась ли девушка, но цифры на экране продолжали меняться. — Теперь мы… — Я уехала в другой город. И снова одновременно. Рюджин замерла на месте, пытаясь понять, действительно ли услышала то, что услышала. Но Йеджи повторила, мягко, ненавязчиво сообщая, что больше не была рядом. — Давай подождём до Рождества, — тихо предложила Йеджи. — Я дам тебе адрес, это в сорока минутах на поезде от Майами, и, если к тому времени… — Ты предлагаешь ждать? Чего? — возмутилась младшая. — После всего… — Рюджин, пойми, — она сделала паузу в речи, собираясь с мыслями. — Эти месяцы были напряжёнными для тебя, для нас обеих. Нужен кислород. — Можешь сказать прямо, — резко проговорила Рюджин. — Прямо: я хочу, чтобы ты подумала, спокойно, без давления со всех сторон, — честно проговорила Йеджи. — Я поняла тебя, — ровным тоном сообщила девушка, собираясь положить трубку. — Рюджин, — до невозможности мягко произнесла старшая. — Я буду ждать тебя. На Рождество. — Осталось около месяца, — констатировала Шин. — Совсем немного, — улыбнулась Йеджи, даже понимая, что Рюджин всё равно не увидит. — Увидимся в декабре? — Узнаем в декабре, — изменила формулировку девушка, прежде чем положить трубку, не дожидаясь ответа.***
А дальше… жизнь пошла своим чередом. Рюджин ходила на пары, сдавала работы, смеялась с Черён и до ночи болтала с Джису о всяких глупостях. Несколько раз даже встретилась со старыми друзьями из команды черлидеров, не потому что хотела, потому что её психотерапевт был уверен, что вытекающий из травмы конфликт мог быть одной из причин затянувшейся боли. Возможно, в чём-то она и была права, потому что Рюджин действительно становилось легче. Шин всё ещё иногда просыпалась по ночам, временами не могла уснуть и крутилась в кровати, но такие состояния стали эпизодами, а не постоянным сопровождением. И это не могло не радовать. Всё налаживалось и проходило слишком хорошо, и это до невозможности злило. Потому что если жизнь могла идти без Йеджи, значило, что всё было не таким уж важным. А ей не хотелось в это верить. Йеджи не писала. Рюджин — тоже. Последнее сообщение висело в чате прочитанным, не «жду тебя», не «скоро увидимся», не «скучаю». Город, улица, дом, квартира. Сухие слова и цифры, никаких смайликов или скобочек. Только факт. Словно это не было приглашением или просьбой, простые координаты, место на карте — не более. В конце ноября Рюджин поймала себя на мысли, что перестала представлять Йеджи. Забыла её запах, голос, руки, то, как она выглядела. Будто мисс Хван стала размытым силуэтом со старой фотографии. Кем-то, кто когда-то был дорог, но стал лишь воспоминанием, иногда всплывающим в сознании с грустной улыбкой. И вот тогда стало по настоящему страшно. А Йеджи… не ждала. Или пыталась обмануть себя этим. Потому что ждать — значило надеяться, а надежда иногда ломала хуже неизвестности. Она не отмечала дни в календаре, не отсчитывала часы, не проверяла телефон каждые пять минут. Просто существовала, привыкая к новому темпу жизни и работе, любезно предложенной старым знакомым. Оплата была ничуть не хуже, обязанностей меньше, по больше части — удалёнка. Идеальные условия, чтобы сойти с ума. Она убирала квартиру, потом снова позволяла беспорядку заполонить пространство. Оставляла кружки на столе, книги на диване, забывала запустить стиральную машинку. Её упорядоченная жизнь превратилась в хаос, в котором оказалось невероятно сложно функционировать. Ей не раз снилось, как Рюджин стучалась в её дверь. Как крепко обнимала и нежно шептала, что соскучилась. Потому что Йеджи скучала, по-настоящему скучала. По колким комментариям, полуулыбкам и шутливому тону. Милым ямочкам, взглядам и даже формальному «мисс Хван». Она скучала по Рюджин, и больше всего боялась признаться в этом самой себе, потому что признаться – всё равно что проиграть собственному рассудку. А он нужен был, чтобы окончательно не потерять саму себя.***
— Уже купила билеты? — Джису сидела на краю кровати, поедая попкорн. — Нет, — коротко ответила она, бросив резкий взгляд на подругу. До Рождества оставалась всего неделя, и тема билетов стояла слишком остро, ежедневно всплывая в освещённой светодиодной лентой комнате. — Их может не остаться, — напомнила Чхве. — Я в курсе. — И?.. — Может, я и не поеду, — она впервые позволила себе произнести гложившую мысль вслух. Джису подняла удивлённый взгляд и отложила снек в сторону. — Ты серьёзно сейчас? — она с недоверием смотрела на подругу, что каждый день твердила о том, что поедет. — А что мне там делать? — Как минимум, закончить этот круг недоговорённостей и неопределённостей, — с умным видом проговорила девушка. — Это твой шанс решить всё наконец. — Я не уверена, что хочу, — Шин вздохнула. — Не боишься, что пожалеешь, если не поедешь? — Боюсь, что пожалею, если поеду. И этого ответа было достаточно, чтобы поставить точку в диалоге. Она озвучила то, что казалось худшим вариантом развития событий. И это в какой-то мере помогло принять решение.***
Полупустой перрон небольшого вокзала казался чужим. В сравнении с Майами город ощущался маленьким, тихим. Тот же берег, та же вода, но что-то было не так. Среди встречающих не было ни одного знакомого лица. Ничего удивительного, но стойкое ощущение «меня здесь не ждут» разрасталось всё больше с каждым шагом по выложенной разноцветными плитками дороге. Такси, незнакомый дом, большой и такой же чужой, как и всё в округе. Неприветливый консьерж впустил внутрь очень неохотно. Никто не предупреждал его о возможных гостях, пришлось выдумать какую-то глупую историю про Рождественский сюрприз для подруги. Она стояла у двери, казалось, целую вечность, прежде чем наконец решилась нажать на звонок. По ту сторону раздались приглушённые шаги. Тишина. Щелчок. Первое, что бросилось в глаза — волосы. — Что ты… что ты сделала? — ошарашено пробормотала девушка, неопределённо указывая на голову, где ещё месяц назад красовались длинные каштановые волосы, на месте которых теперь было блондинистое каре. — Не нравится? — усмехнулась Йеджи, открыв дверь шире. — Проходи. Рюджин прошла мимо, позволив хозяйке закрыть дверь. Она чувствовала, как сердце норовило выпрыгнуть из груди, то ли от страха, то ли от неожиданности. Йеджи не выглядела так, будто готовилась к приёму гостей. Обычное серое худи и тёмные спортивные штаны, небольшой хаос на голове и большой хаос в квартире. Это было слишком не похоже на Хван, и резонанс резал по глазам. — Прости за бардак, — Йеджи поджала губы, оглядев прихожую и гостиную. — Я не думала, что ты приедешь. — Я не думала, что ты ждёшь, — Рюджин усмехнулась. — Так и вышло. — Я не ждала, но… — она вздохнула. — Я правда рада тебя видеть. — Счастливой не выглядишь, — вновь усмехнулась Шин. — А ты? — замок щёлкнул, и звук словно вернул в реальность, доказывая: это не сон. — А я… научилась жить дальше, — Рюджин улыбнулась, косо, неестественно. — Тогда зачем приехала? — Йеджи прижалась спиной к двери. Просторная прихожая вдруг стала тесной для двоих. — Потому что стала забывать тебя, — честно ответила младшая. — Я не хотела бы продолжать жить, вечно задаваясь вопросами. — А я просто боялась ждать, — призналась Хван, оттолкнувшись от двери. — Если бы ты не приехала, я бы сказала себе, что всё так, как и должно. — Но я приехала, — Рюджин пожала плечами, скрестив руки. — Да, — кивнула Йеджи и улыбнулась. — Вечно рушишь мои планы. — Ты мои тоже, в этом мы похожи, — она отзеркалила улыбку, немного расслабившись. — Непривычно видеть тебя такой. — Блондинкой? — Домашней, — поспешила уточнить Шин. — Но мне… мне нравится. И тебе идёт новый цвет. — Спасибо, — она протянула руку, замерев в сантиметре от лица. — Можно? Рюджин коротко кивнула и прикрыла глаза, когда мягкая прохладная ладонь коснулась разгорячённой кожи. Она чувствовала, как Хван подошла ближе, ощущала её прерывистое дыхание совсем рядом с собой. Прикосновение оказалось неожиданно знакомым, до дрожи и покалывания в сердце. Будто тело вспоминало куда раньше разума, отзываясь на ощущения. Она поймала себя на мысли, что перестала дышать. Не от волнения – от страха спугнуть это хрупкое «можно». — Я так боюсь, что допущу ошибку, — прошептала Йеджи совсем близко. — Тогда я возьму на себя эту ответственность, — Рюджин открыла глаза всего на секунду, чтобы взглянуть на неё и после коснуться чужих губ. Их поцелуй не был резким, торопливым. Долгое тягучее ожидание отразилось в неровных встречах губ. Движения, в которых сначала больше тоски и боли, чем нежности. Проверки границ, дозволенности. И лишь потом свободы, воссоединения и терпкого чувства, оседающего на губах горьким вкусом кофе и мятной жвачки. Йеджи чуть отстранилась, коснулась лбом лба Рюджин и только потом позволила себе поцеловать снова, теперь иначе. Мягче, глубже. — Я скучала, — сорвалось у неё между поцелуями, откровенно, интимно. — Я, кажется, тоже, — призналась Рюджин, в первую очередь самой себе. — В моей новой реальности до боли не хватало тебя. Они медленно отступили вглубь квартиры, не отпуская друг друга. И чужое тепло на своих ладонях ощущалось до головокружения правильным, настоящим. Йеджи опустилась на диван, утянув за собой Рюджин, что устроилась рядом, намного ближе, чем позволяли приличия. — Так странно находиться рядом и не бояться, — проговорила Рюджин, опуская голову на плечо старшей. — Я всё ещё боюсь, — честно ответила Хван. — Что ты, на самом деле, не знаешь меня. Как и я тебя. Мисс Хван и я… — Это всё ещё ты, Йеджи, — Рюджин дотянулась до шеи, оставив мягкий поцелуй. — Думаешь, сменишь строгий костюм на домашнюю одежду, и я побегу сломя голову? — Я не об этом, Рюджин, — нахмурилась она. — Я знаю, мисс Серьёзность, — Шин улыбнулась и отстранилась, чтобы заглянуть в глаза. — Просто шучу. — Мисс Шин, ваши шуточки… — Рюджин прервала речь коротким поцелуем, что моментально отбил желание спорить дальше. — Что бы ни было в будущем, сейчас я здесь. И пока мы обе будем хотеть этого, всё так и будет, — заверила младшая. — А если… — А если не получится, мы продолжим жить дальше, — опередила мысль Шин. — И не будем жалеть, что так и не узнали, каково это. — Нам будет сложно, — вздохнула Йеджи. — Ну, а когда нам было легко? — она тепло улыбнулась и оставила ещё один поцелуй на губах, прежде чем уронить голову обратно на плечо.***
Утром Рюджин не сразу поняла, где находилась. Чужая футболка висела на обнажённом теле свободно, скрывая от посторонних глаз. Она не ожидала, что останется, не брала ничего с собой. Постель — пустая и холодная. Приглушённый голос звучал где-то за дверью. Шин аккуратно выбралась наружу, где нашла Йеджи, говорящую с кем-то по телефону. Та не сразу заметила девушку, прижавшуюся к дверному косяку на входе в кухне. Но стоило только взглядам встретиться, как торопливо попрощалась, бросив «поговорим позже, мам, я немного занята». Она отложила телефон в сторону, но осталась сидеть на месте, не говоря больше ни слова. А Рюджин всё так же осталась стоять в дверях, не решаясь пройти дальше, пересечь собственную невидимую границу. — С Рождеством, — первой нарушила молчание Хван, поднявшись с плетёного стула. — Я сделала тебе кофе… но он остыл. — Ничего страшного, — Рюджин сделала шаг навстречу. — Я не пью кофе. Только зелёный чай, без сахара. — Сейчас заварю, — Йеджи постаралась улыбнуться, но в душе разрасталось неприятное чувство. Она не знала Рюджин. Её привычек, интересов. Не знала, что ей нравится и сколько времени необходимо, чтобы собраться куда-то. Их общение ограничивалось стенами университета, и теперь этот пробел ощущался как никогда сильно. — О чём ты так усердно задумалась? — поинтересовалась Рюджин, садясь за стол. — С чего ты решила, что я задумалась? — вопрос прозвучал резче, чем хотелось бы. — Ты хмуришься, — ответила девушка. — Всегда делаешь так, когда думаешь. — И что ещё я делаю? — она насыпала заварку в небольшой чайник и повернулась к гостье. — Скрещиваешь руки вот так, когда недовольна, — Шин улыбнулась, указывая на закрытую позу. — Следила за мной? — фыркнула старшая и вернулась к приготовлению напитка, набрав воды в чайник и щёлкнув по переключателю. — Я просто внимательная, — Рюджин пожала плечами. — Особенно к тем, кто мне нравится. — Это… мило, — прокомментировала она, чувствуя, как от маленького признания в груди разливалось приятное тепло. — Я умоюсь и вернусь, ладно? — предупредила Рюджин, поднявшись со стула. — Если чай остынет, будешь делать новый сама! — предупредила девушка. — Йеджи, я иду почистить зубы, а не в поход на северный полюс, — Рюджин улыбнулась и скрылась в глубине квартиры. Йеджи вздохнула. Похоже, из них двоих не знала ничего только она. Хван пыталась вспомнить какие-то мелочи о Рюджин, но в голову приходило только какие-то очевидные банальности. Сказал бы ей кто, что из этого и складывается картина о человеке… Когда Шин вернулась, чай был готов, но ещё не успел остыть. — Спасибо, — она оставила мягкий поцелуй на щеке, прежде чем сесть за стол и взять кружку. — Снова хмуришься. — Ты чувствуешь себя лучше? — неожиданно спросила старшая. — Ты просыпалась ночью. — Не из-за боли, не волнуйся, — поспешила успокоить. — Мне всегда тревожно спится на новом месте. — Ты не ответила на вопрос. — Мне лучше, да, — уверенно сказала Рюджин, отпив немного чая. — Я никогда не благодарила тебя, но это твоя заслуга. Спасибо, Йеджи. — Я ничего не сделала, — отмахнулась она. — Да, всего лишь притащила меня в больницу практически насильно и заставила лечиться, совсем ничего, — саркастично ответила Рюджин. — Если бы не ты, я бы… Она замолчала, потому что в действительности даже не представляла, что было бы дальше. Состояние ухудшалось с каждым днём, без помощи всё могло дойти до чего-то действительно ужасного. — Мне приятно видеть тебя такой, — Йеджи улыбнулась. — Выглядишь намного лучше. — То есть раньше было неприятно? — шутливо уточнила девушка. — Не переворачивай мои слова! — строго проговорила Хван. — Раньше ты на труп ходячий походила, на тебя взглянуть больно было. — Ты так щедра на комплименты сегодня, — усмехнулась Шин. — Я волновалась за тебя, глупая, — бросила Йеджи, скрестив руки на груди. — Я знаю, — Рюджин улыбнулась. — Не сердись, просто шучу. — Но, если тебе интересно знать, даже в виде полутрупа для меня ты была красивой. — Странно, Вайолетт так старалась наряжаться каждый день, а ты ей даже в свидании отказала! А вот мне… — Вайолетт — не ты, — отрезала Йеджи. — Мы серьёзно будем обсуждать это? — Почему нет? — ей нравилось то, как Хван реагировала на простые слова. — Мне любопытно. — Любопытство кошку убило, — буркнула старшая. — А удовлетворение вернуло обратно, — продолжила поговорку девушка и поспешила добавить: — Мне нравится слушать твои мысли, слушать тебя. — Это взаимно, Рюджин, но давай не будем упоминать в нашем доме имя человека, лишившего меня работы, — попросила она. — Хорошо, не будем, — Шин мягко улыбнулась, протянув руку через стол, чтобы взять ладонь Йеджи. — Кстати, о работе… Утро прошло в неторопливых разговорах обо всём и ни о чём одновременно. И Йеджи наконец перестала думать, хотя бы на какое-то время, позволила себе просто быть в моменте. Быть с Рюджин. Слушать её низкий тембр, держать за руку и между делом красть поцелуи, мягко, ненавязчиво, но до дрожи приятно. Шин была действительно интересным собеседником, Йеджи поняла это уже давно, но говорить с ней вот так в неформальной обстановке оказалось истинным наслаждением. И даже если впереди их ждало много трудностей, в конкретном моменте она не сомневалась, что сделала всё правильно. Даже если это лишило её работы, стабильной жизни в городе, репутации и кучи нервных клеток. Потому что Рюджин стоила того.***
Последующие два года прошли тяжело. И не раз они подходили опасно близко к грани, грозящей разрушить всё. Потому что отношения на расстоянии не для слабых, и даже если таковыми они себя не считали, иногда казалось совершенно обратное. Рюджин нужно было доучиться, а потому их жизни превратились в ожидание от встречи до встречи. Шин старалась приезжать каждые выходные, но получалось далеко не всегда. Иногда Йеджи приезжала сама, но Майами оставил слишком неприятный осадок, а потому делала она это очень неохотно и аккуратно, боясь наткнуться на кого-то из старых коллег или студентов. По приезде останавливалась у Шухуа, которая каким-то неведомым образом начала отношения с одной из девушек из бывшей команды Рюджин, а потому их совместные вечера вчетвером проходили в домашней, практически семейной атмосфере, где все друг друга знали и, если и не любили, то хотя бы уважали. Слухов меньше не стало, но Рюджин привыкла жить с ними. Каким-то образом её отношения с бывшей преподавательницей стали достоянием общественности, но она быстро перестала обращать внимание на косые, а иногда и завистливые взгляды. Йеджи сомневалась во многом, слишком часто раня своими неаккуратными словами. Но никто не опускал рук, потому что, как оказалось, ничто не могло встать между ними. И как бы тяжело ни было, стабильные «приедешь?» и «приеду» оставались островками безопасности в извечной суете. Хван не приехала на вручение дипломов, хоть и обещала постараться. Не смогла переступить через себя и вернуться в то место. Но Рюджин не сердилась, просто приняла. Как и принимала все недостатки Йеджи. Как и Йеджи принимала её. Они научились жить друг с другом, пусть даже и так, урывками, через расстояние, грустные улыбки, наполненные горечью расставания, поцелуи и обещающие «мы скоро увидимся». — Зачем ты это хранишь? — Рюджин раскладывала перевезённые вещи, наконец зная — теперь это навсегда. — Билет с первого поезда, на котором ты приехала после того, как… мы решили попробовать, — проговорила она, аккуратно отняв выцветшую чековую бумагу. — Всё ещё не объясняет… — Тогда я больше всего боялась, что ты не вернёшься, — вздохнув, пояснила Йеджи. — Потому что я оставляла тебе много решений, и готова была принять любое, но это… я почти не спала все две недели, думая, что ты не приедешь. — Я бы не смогла, — честно ответила Рюджин, оставив вещи и потянув Хван за собой. Им нужно было отдохнуть после дороги и кучи коробок, а потому пришлось опуститься на пол у дивана, чтобы хоть как-то расслабиться, ведь сам диван и остальные поверхности в доме оказались заставлены неразобранными предметами. — Я не могла этого знать наверняка, — продолжила Йеджи, мягко взяв чужую руку и переплетая пальцы так, как делала уже сотню, а то и тысячу раз за прошедшие годы. — А это прямое доказательство того, что я значу что-то для тебя. — Ты значишь для меня всё, Йеджи, — проговорила она, мягко поглаживая большим пальцем руку старшей. — И даже больше. — Но мы не говорим об этом, — хмыкнула Йеджи. — Потому что сколько бы времени не прошло всё это, — она обвела комнату взглядом, останавливаясь на девушке. — Кажется нереальным. — И всё же столько времени мы избегаем слов, будто… стоит сказать самое важное и всё вокруг рассыпется и превратится в песок. — У нас дом на берегу моря, тут кругом песок, — отшутилась Рюджин, но, почувствовав, как хватка на руке неосознанно усилилась, исправилась. — Прости, не время для шуток. — Я люблю это в тебе, — тихо сказала Йеджи. — И тебя. Я люблю тебя. Рюджин прокручивала такие простые, но до дрожи приятные слова, уставившись на их руки. На аккуратный маникюр, витьеватое кольцо, подаренное на год отношений, маленький шрам на запястье, о происхождении которого знала только она, потому что Йеджи не хотела, чтобы кто-то считал её несерьёзной из-за этого. Рюджин не знала, какие границы счастья могли быть у человека, но сейчас чётко осознавала, что вышла далеко за них. — Йеджи, — позвала, дожидаясь, пока девушка посмотрит. — Я так сильно люблю тебя. Она понимала, что вряд ли когда-либо сможет найти слова, способные передать чувства в полной мере. Знала, что всё сказанное даже на одну тысячную никогда не отразит то, что было в её душе. Но облегчение в глазах Йеджи заставило осознать: подбор слов не имел значения. Только искренность, только желание. — У меня сердце сейчас остановится, — призналась Хван, спрятав лицо в изгибе шеи. — Ты не представляешь, как приятно слышать это от тебя. — Представляю больше, чем ты думаешь, — улыбнулась Рюджин, подняв их руки и нежно коснувшись губами чужого запястья. — Раньше я думала, что скажу об этом в каком-нибудь красивом месте, в романтической обстановке, а не… в ужасном хаосе переезда. — Место не имеет значения, — отозвалась Йеджи и подняла голову, чтобы посмотреть в глаза. — Только ты.
Примечания:
Отзывы работают в качестве отличного естественного мотиватора. Благодарна каждому, кто делится своим мнением о прочитанном 🙃
