Пицца с привкусом крови

Ближе к вечеру ребята отправились в архив. Перебирая десятки папок, они находили записки об увольнении сотрудников, старые чертежи аниматроников… и — о чудо — потрёпанную папку с вырезками из газет, досье и судебными разбирательствами. — Вот оно, — сказал Шмидт и дрожащими руками начал листать страницы. Он искал информацию об инциденте с Фокси. А нашёл — огромную папку с документами по делу об убийстве детей. Его глаза хищно бегали по строкам. Сердце застучало так сильно, что в полной тишине архива Фритц и Джереми могли услышать этот резонансный звук. Закончив читать, Майк повернулся к друзьям и максимально серьёзно произнёс: — Вы слышали об инциденте с пропавшими детьми? — Да… все знают эту «сказку», — ответил Фритц, поправляя свои круглые очки. — Было расследование. Именно у нас, в пиццерии. Но ничего не нашли. Для заведения это дело давно закрыто. Майк прищурился, пытаясь как можно быстрее переварить информацию. — Хорошо. Это обсудим позже. Мы перерыли весь архив и нашли лишь пару документов и вырезок о моём… прошлом. Думаю, нам пора возвращаться в офис и вернуть ключи на место. Джереми кивнул, приглашая друзей на выход. Майк забрал с собой не только обрывки, связанные с укусом, но и ту самую толстую папку о пропавших детях. Возможно, это как-то связано, — подумал он. Он спрятал документы в рюкзак и направился в офис. Парни были воодушевлены. Кортизол и адреналин всё ещё гуляли по венам, заставляя головы кружиться. — Осталось дело за малым, — пробормотал Майк. — Вернуть ключи на место. План был тем же: заболтать Винсента, пока Майк незаметно вернёт ключ. Всё шло идеально. Почти. Идя по коридору, Майк витал в облаках от ощущения власти над найденными документами и не смотрел вперёд. Удар о чью-то грудную клетку заставил Майка рефлекторно отскочить. Он поднял глаза — перед ним стоял Винсент. Взгляд серых глаз скользнул ниже, задержавшись на руках Шмидта дольше, чем следовало. — У меня странное чувство дежавю, Шмидт, — спокойно произнёс он. — Ты сегодня слишком часто оказываешься не там, где должен быть. Не дожидаясь ответа, он быстрым шагом направился в свой кабинет. Майк простоял с открытым ртом несколько секунд, после чего молча отправился к друзьям в офис. Парни решили: разбирать документы в пиццерии слишком опасно. После смены они все вместе отправились в маленькую квартирку Шмидта. Войдя внутрь, они почувствовали запах пыли, витавшей в воздухе. В невзрачной тёмной комнате они расположились прямо на полу. Джереми сидел в позе лотоса и читал записи вслух. Они рассказывали о пропаже детей семилетней давности — о том, как те исчезли возле пиццерии Фредди, будто их никогда и не существовало. Вырезки из газет, протоколы допросов — всё это хранила одна толстая папка. — Это просто пиздец… — пробормотал Майк. — Пока ты читал, у меня разболелась голова. — Ребята, смотрите, — взволнованно сказал Фритц. — Тут есть информация про укус. Он прочитал: «Аниматроник Фокси из пиццерии Фредди Фазбера во время выступления “зажевал” мальчика при неизвестных обстоятельствах…» «20 июля — поломка Фокси. Возможен выход из строя по причине старых механизмов либо человеческого вмешательства…» — Что значит “человеческого вмешательства”? — резко сказал Майк и замер. Слова повисли в воздухе — и что-то внутри него щёлкнуло. Комната исчезла. Перед глазами распахнулась пасть аниматроника. Слишком близко. Слишком широко. Металлические челюсти скрипнули, зубья сомкнулись с противным влажным звуком. Майк почувствовал давление — не боль, а ужас ожидания боли, будто мозг вспомнил её раньше тела. Воздух стал густым, ржавым, с привкусом масла и крови, которой он не видел, но знал, что она там есть. Он хотел отшатнуться — не смог. Хотел закричать — горло не слушалось. Где-то далеко зазвенел детский смех. Ломаный. Зацикленный. Фокси наклонился ближе. Слишком близко. Майк моргнул — и всё оборвалось. Он стоял посреди комнаты, не дыша. Пальцы судорожно сжимались в пустоте, будто всё ещё пытались оттолкнуть металл. В ушах звенело, а сердце билось так, словно пыталось проломить грудную клетку изнутри. — Майк! — Фритц встряхнул его. — Ты в порядке? — Да… да. Просто голова болит. — Это может означать перепрограммирование, — тихо пояснил Смит. Майк вскочил и начал метаться по комнате, словно загнанный в клетку зверь. — Вы понимаете? Это не совпадение. Дети пропали незадолго до укуса. Здесь есть цепочка. Я просто не вижу её целиком. — Подождите… — Майк резко остановился посреди комнаты. Он провёл рукой по лицу, словно собирая мысли в кучу. — Почему тогда никто не связал укус и пропажи? В комнате повисла пауза. — Потому что укус был удобен, — наконец сказал Фритц. Он поднял глаза от вырезки, веснушки на его лице казались темнее в тусклом свете лампы. — Один громкий инцидент. Несчастный случай. Шум, расследование, камеры, комиссии. — А пропавшие дети… — подхватил Джереми. Его лицо мигнуло: знак вопроса на мгновение сменился восклицательным, — …они исчезли тихо. Без крови. Без свидетелей. — Разные временные линии, разные версии, — продолжил Фритц. — Их просто… развели по разным папкам. Майк усмехнулся, но в этом не было ни капли веселья. — Значит, укус стал ширмой. — Да, — кивнул Фритц. — Все смотрели на сломанного аниматроника, а не на то, почему он сломался. В голове Майка что-то щёлкнуло. Он вдруг понял: если бы тогда начали копать глубже, нашли бы не только правду о детях. Нашли бы и его. Фритц, не отрывая взгляда от вырезки, добавил: — И незадолго до этих событий пропал ещё один ребёнок. Тоже возле пиццерии… Майк опустился на пол и посмотрел друзьям в глаза. — Я обязан узнать, что произошло тогда. Это не должно остаться в тени. Не должно остаться безнаказанным. Я хочу понять, кто или что сделало меня таким. Джереми и Фритц переглянулись. — Мы рядом, Майк, — кивнул Джереми. — Мы пойдём с тобой до конца. Завтра — ночная смена.