Incommodum

      Создание что сидело пред Гавриилом спиной – не человек. Но имело примерный облик женщины. Нечеловеческие детали только делало «это» поистине интересным для дьявола с ангельским ликом. Оно не разговаривало. Оно ело то, что он ей иногда приносил, хотя, насколько он позже понял, в этом не было нужды. Зачем тогда оно принимает его дары? И что оно из себя представляет на самом деле? Как бы ни пытался дьявол - искуситель узнать правду, он чуел, что между этой самой правдой и им — пропасть безграничная.       Руки фальшиво ласково плели «этому» косу, как бы пытаясь втерется в доверие этого существа. Чтобы хоть что-то сказало. И возможно пробить сие щит и сломать вдребезги. Но оно молчало. «Этому» было всё равно на его приход да уход. Он хотя и старался «не настаивать» на ответы на его вопросы. Которых было между прочим по горло. Но любопыство сжирало его изнутри, и иногда нетерпение предательски проскальзывало в его движениях.       Он увидел «это» случайно. Труп молодого человека висел на петле и покачивалось с стороны в сторону, а Гавриил с каким-то мрачным удовольствием за этим зрелищем наблюдал. Из окна. И всего лишь, на долю секунды увидел это в зеркале, что стояло в углу комнаты. Но этих жалких секунд было достаточно, дабы разглядеть силуэт женщины в белом одеяний, в белой повязке, скрывающая глаза и с длинными, русыми волосами с чёрными как нефть, кончиками. Потусторонее было только бараньи и оленьи рога с этакими же смоляными пиками да когтистые лапы. Оного же цвета. — Скажи, дитя моё... — начал он нежно. Ложно. — Как зовут тебя? Уже долгое время прилетаю к тебе. А ответа – всё нет и нет.       Тишина. Та самая, гнетущая, жуткая. Такая, словно стоишь у суда небесного и ждёшь приговора. Такая, как смертью пахнет. У дьявола не раз было, что в душе тревога чуждая поселялась. И каждый раз он пытался её унять, но в «этого» присутствия, страх только усиливался. Гавриил продолжал заплетать «этому» косу, поправляя локоны русых волос за ухо. Как у эльфов или у оборотней, но имевшие такие же чёрные кончики. Он признавал «этого» нечеловеческую, обворожительную и пожалуй, гипнотическую красоту существа. И также признавал ауру смерти. Суда. — Амрита.       Дьявол остановился, своим ушам не веря что оно ответило. Он и не ожидал, думал что оно немое. Спокойный, абсолютно холодный но звучащий как ручеёк голос, заставиший лжеангела слегка поёжиться на месте. — Амрита значит?... — кивнуло. Незаметно, но кивнуло. — Красивое имя, дитя моё.       Вновь продолжил плетать косы, однако уже чуть напрягшись. Он не тот, кто должен чего-то бояться. Он не тот, кто боится. Но это существо, даже его силуэт — выглядит как зеркало, обнажающая неудобную правду. Люди цеплялись за «истинного» ложного спасителя, ибо боялись правды и жестокости реальности. А что будет, если эти примитивные создания завидят «это»? Гавриил чуть поддался ближе к уху этого существа и прошептал: — Запоздала, дитя моё с ответом. Но лучше поздно, чем никогда, верно? — Понятие «поздно» никогда не было, Люцифер.       Его видят насквозь. Даже с повязкой. И даже если бы и без. Лжеангел отшатнулся от этого, будто сейчас заметив глаза и рты на её теле. Глаза разного оттенка, смотрели прямо на него да через.

И тогда дьявол понял что его обман давно трещил по швам.

Просто медленно.