Рыжее безобразие, или как, Незнайка на свет появился...

Кто-то скажет, что это случилось совсем давно, кто-то скажет, что лучше бы этого вообще никогда не случалось. Знайка же скажет, что это было буквально вчера, и этот день он не забудет никогда в своей жизни.

***

Это не было секретом, что коротышки появляются из цветов, ведь сначала на свет из бутона родился Пилюлькин, сразу задаваясь вопросом: «Как же можно использовать использованный цветок, чтобы лечить таких же существ как и он?», потом через какое-то время родился Знайка, спрашивая себя: «Что же заставило данное растение вырастить в своём бутоне меня?». Поэтому, когда коротышки начали рождаться в Цветочном городе, ни для кого не было секретом откуда они появились. Однако, был один единственный случай, который Знайка с Пилюлькиным приходили контролировать каждый день.

***

Один стебель имел в себе два бутона - близнеца, что росли буквально одновременно. Поэтому, и врач, и учёный тщательно следили за данным растением. Как же врач был рад, что увидел то, как оба бутона раскрылись у него на глазах и в каждом из них показались одинаковые коротышки, названные Винтиком и Шпунтиком. Позже, прочитав огромное количество медицинских статей, Пилюлькин со Знайкой узнали, что именно так рождаются коротышки братья или сестры. Однако, прочитав ещё уйму статей, друзья узнали, что бывают очень редкие случаи, когда бутончики на одном стебле созревают в разное время. Узнав это, Знайка сорвался с места, проигнорировав шокированного, от такого выбрыка, друга, и побежал прямо к цветку из которого появился он. Ведь, если Знайке не изменяла память, то там находился маленький бутончик рядом с раскрывшимся массивным цветком учёного. Память не подвела, и уже подросший бутончик рос рядом с цветком Знайки. Радость учёного было не передать словами - у него будет братик или сестричка. Прибежавший в след за другом Пилюлькин, пытаясь отдышаться, сказал, что Знайка «идиот, так пугать!». Однако, услышав и увидев причину столь инфантильного поведения, врач разделил момент с другом, радуясь не только за скорое появление на свет нового коротышки, но и за возможность лицезреть такой редкий случай воочию.

***

С того момента, Знайку было не узнать. Каждый день он бегал к своему цветку и проверял не созрел ли соседний цветочек. Не замолкал ни на секунду о том, как будет учить брата уму разуму. Пилюлькин на это лишь улыбался и по - доброму смеялся, называя лучшего друга «наседкой». Так как Пилюлькин, Знайка, а также впоследствии переехавший из Солнечного города Стекляшкин, были старшими в городе, общая забота и помощь в развитии и обучении появившихся на свет малышей и малышек лежала на них. С этим проблем не возникало, ведь дети «вылупившись» из цветов уже умели ходить, видеть, есть и в целом всё, что должны уметь коротышки. Единственной проблемой было отсутствие зубов, а также отсутствие навыка общения и разговора в целом. Обычно зубы резались сразу, принося сильную боль, но, помимо неё никаких симптомов не наблюдалось, а говорить коротышки начинали уже через неделю занятий со Знайкой. Знайка замечал, что характер и способности коротышек зависят напрямую от окраса их цветка. Учёный все время гадал, каким же будет его младший брат. Умным? Смелым? Весёлым? А, в прочем, какая разница? Если он будет счастливым, то Знайка уже будет рад.

***

Каждый день Знайка бегал к цветку наблюдая за его ростом и цветом. Постепенно лепестки стали обретать цвет. Вместо бело — фиолетовых, как у Знайки, цветок — близнец имел оранжево — голубые лепесточки, словно вечернее солнышко и дневное небо. Учёному нетерпелось увидеть малыша или малышку.

***

Шли дни, недели, даже годы, когда наконец цветочек раскрылся и из него вылез рыжий малыш с голубыми, словно ясное небо, глазами. Заглянув в них, Знайка был сражен наповал и убит милотой малыша. Подползший к нему ребёнок схватил голубой лепесток и свернул его в некое подобие шляпы, нацепил на голову и улыбнулся светлой беззубой улыбкой. Знайка присел и поднял дитё на руки, а малыш обхватил учёного своими маленькими ручками. — Ну, привет. — улыбнулся Знайка. — Как тебя звать то? М? — усмехнулся Знайка, зная что коротышки на этой стадии разговаривать не умеют. — Не-уай-ха. — пролепетал ребёнок. — Ух, ты! Родиться не успел, уже имя себе придумал. — хмыкнул Пилюлькин. — Весь в тебя. — улыбнулся доктор. — Прям - таки… — закатил глаза учёный, распираемый гордостью. — Ну что, учиться будешь? — М-м… — помотал головой рыжик, вызвав смешок у Пилюлькина и взгляд полного непонимания у старшего брата. — Как не будешь? — удивлённо спросил учёный, мечты которого сделать младшего кандидатом наук минимум, в секунду обломались. — А слушаться будешь? — М-м… — улыбнулся Незнайка. — М-да, Знайка… Крепись… — хмыкнул друг. — Это мы ещё посмотрим… — насупился учёный, глядя в чистые, словно родниковая вода глаза. — Ладно, пойдём. — он опустил карапуза на пол. — А то темнеет уже.

***

Взрослые медленно пошли в сторону общего домика, с интересом наблюдая, как малыш пытается их догнать. Не увидев веточку, Незнайка споткнулся и свалился на пол с очень интересным выражением лица, будто не зная, как на это реагировать. Хмыкнув, он встал и пошёл за взрослыми дальше, не обращая внимание на своё падение. Знайка поселил Незнайку рядом с собой на последнем этаже. Старший брат сделал детскую комнату еще задолго до «вылупления» Незнайки, задолбав Пилюлькина своим: «Поторопись, а то вдруг он завтра на свет появится!», заставляя друга помогать обустраивать комнату.

***

Малыш рос как на дрожжах, бедокурил и заставлял Знайку седеть раньше времени. С появлением навыка бега, рыжий стал носиться по городу, а также по домику, сбивая всё на своём пути. Это вызывало умиление творческой троицы, которые играли с малышом и показывали ему своё творчество, однако некоторых, например Ворчуна и Пилюлькина это сильно бесило. Ворчуна бесило в целом наличие активного ребёнка в доме, он громко смеялся, бегал, иногда плакал и, поэтому старший коротыш был недоволен. Пилюлькину же конкретно поднадоело мазать разбитые колени Незнайки йодом, у него на ребёнка одного целая банка уходила. Помимо этого, Незнайка все время тянул всякую дрянь в рот. То песок, то пыль, то вообще диван жевать попробовал, зубы режутся, а чесать их было не обо что. Один раз, даже, попробовал Знайкин отчёт захомячить, благо Знайка быстро среагировал, отжав у ребёнка свою работу, строго его отчитал: — Нельзя! Это — кака, тем более мой отчёт! Нельзя это есть, понял? — он погрозил ребёнку пальцем, но ребёнок лишь наивно улыбнулся, растопив сердце старшего. — Ладно, беги играй. — смягчился Знайка, когда Незнайка обнял его ноги. — Но я тебя очень прошу, не тяни всякую гадость в рот! — Незнайка, лишь, пожал плечами и побежал сбивать всё на своём пути. — Вот бестолочь… — беззлобно хмыкнул Знайка.

***

Незнайка, к большому удивлению Знайки мало того, что не говорил, что было очень странно, так у малого ещё и не все зубы прорезались через три недели после его рождения. Незнайка на зубы никак не жаловался, ну, кроме того, что грыз всё подряд, на что Пилюлькин со Знайкой спокойно выдыхали, так как могло быть и хуже. Однако, с Незнайкой не могло всё быть так радужно, хоть сам ребёнок и его характер были вырвиглазными, в плане нормальности он был, мягко скажем, ненормальным. Знайка уже устал повторять ребёнку, чтобы тот не лазал где попало, потому, что была возможность подцепить какую-то заразу и слечь с ней. Даже Пилюлькиным пугал, на что друг очень сильно обижался и твердил Знайке прекратить так делать, а то он ему всечёт.

***

На фоне пониженного иммунитета из-за прорезывания зубов, а также постоянного «дегустирования» игрушек и посторонних предметов, Незнайка подхватил ОРВИ. Если раньше зубы резались себе и не болели, то той ночью у ребёнка был прям «ол-инклюзив».

***

Проснулся ребёнок ночью от сильной боли в зубах, а также боли в теле. Было жарко, неприятно, одним словом — ужас. Незнайка заплакал, не сильно громко, однако, наседке — Знайке и этого с головой хватило, чтобы прервать свои расчёты и прибежать для спасения младшего. — Солнце, что с тобой? — обеспокоенно спросил учёный, подходя к ребёнку. — Ну, чего ты так плачешь то, м? — он поднял дитёныша с кровати и прижал к себе, понимая причину слез. — Твою параболу, какой же ты горячий! — воскликнул он. — Так… — он направился к Пилюлькину на этаж ниже, молясь, что друг его не прибьет за то, что его в который раз подняли с постели ночью. — Открой, Пилюлечкин, пожалуйста… — стучался Знайка. — Доброй ночи, мой дорогой друг, — открыл дверь врач. — я сказал бы тебе, если бы ты не стучал в мою дверь, как дятел посреди ночи! — он посмотрел на плачущего Незнайку в руках учёного. — Что с ним? — Это я у тебя спросить хотел. — хмыкнул Знайка, пытаясь разрядить обстановку. — Заходи давай быстрее, а то разбудишь всех тут. — Пилюлькин зевнул, натянул халат и взял свой излюбленный фонендоскоп. — Подними ему маечку пожалуйста. — сказал врач и подошёл ближе. — Так, давай дыши, а теперь не дыши… Мг, еще раз, ага… — он посмотрел на Знайку и сказал. — Хрипов нет, это уже радует. Так, а ну рот открой, ребёнок. — Незнайка напряжённо на него взглянул, но рот открыл. — Мг… Красное. Так, подожди… — он натянул перчатки и сбрызнул их спиртом, а после стал прощупывать зубы. — Ясно всё с ним. — Пилюлькин стянул перчатки. — У него зубы режутся, а сам он вирусняк подхватил, потому, что кое-кто взрослых не слушается и тянет в рот всякую дрянь. — Пилюлькин погрозил ребенку пальцем, вызывая небольшую улыбку на детском личике. — А у тебя всё стабильно я так вижу? — он хмыкнул и погладил рыжего по густым волосам. — Так, давай температуру померим тебе, а то ты горишь, ребёнок. — врач достал ртутный градусник и аккуратно просунул ребёнку подмышку. — Интересный ты конечно, ещё пять минут назад слёзы лил, а сейчас лыбишься во все свои, сколько там их прорезалось, зубы. — врач хмыкнул. — То есть, с ним всё нормально? — спросил Знайка. — У него лучше, чем могло бы быть, он, считай, везунчик. — хмыкнул врач. — Надо будет просто капли в нос покапать и противовирусное попить, сейчас, только температуру собьём. Ребёнок, я не знаю как тебе объяснить, что всякую гадость в рот брать нельзя. — Пилюлькин повернулся к малышу. — Ты ж опять какую-то заразу подхватишь, а мне потом разбираться с ней, вместо того, чтобы спать. Весь в брата своего старшего. — Незнайка хихикнул. — Смеёшься? Это хорошо… — врач хмыкнул. — Знайка, возвращай градусник. — врач взглянул на показатели термометра. — Ну, всё, фините ля комедия. — манерно припечатал врач, смотря на хлопающего ресницами ребёнка. — Сколько там? — спросил Знайка, поворачивая ребёнка к себе. — Тридцать девять и цетыре цельсия. — развёл руками врач. — У меня кроме ампул, такого сильного жаропонижающего нет. А, как ты понимаешь, температуру сбить надо. — Пилюлькин, а можно не надо? — Знайка обречённо вздохнул, зная последующий за вопросом ответ. — Знайка, нельзя «ненадо». — закатил глаза врач. — Сейчас температура ещё выше подскочит, что тогда делать будем? — врач развернулся и пошёл к шкафчику с препаратами. — Хоть ты не беси меня, раз за дитём не уследил! — Пилюлькин открыл шкаф. — А он, надеюсь, перестанет тянуть в рот что попало. — врач стал тщательно отмерять лекарство в шприц. — Давай, разверни его и обними, чтобы он не дёргался. А то игла сломается и я не знаю, что мы с тобой тогда делать будем. — доктор нацепил перчатки и направился к кушетке. — Так, солнце, иди сюда. — Незнайка непонимающе посмотрел на брата и приподнял бровь, вызвав смешок у Пилюлькина. — Знайка, ну я не могу с ним! — по - доброму улыбнулся друг. — видя, как Незнайка вцепился в Знайку и не даёт себя повернуть, несмотря на температуру. — Ну, что я могу сделать? — вскинулся учёный, зная, что тянуть нельзя. Оттяпав рыжего от своей излюбленной рубашки, и притянув его к себе, Знайка одной рукой держал брата, а другой спустил его штанишки. — Так, сейчас надо будет немного потерпеть. — сказал Пилюлькин, обеззараживая кожу. — Ай! Знайка, больно! — крикнул ребёнок и начал плакать. — Прекрати! — Знаю, что больно, потерпи… — на автомате сказал Знайка. — Так стоп, ты разговариваешь? — он с лицом полнейшего непонимания уставился на брата. Пилюлькин просто пытался доделать укол и не начать ржать прямо здесь и сейчас. — Так, всё, закончили… — сказал еле сдерживающийся Пилюлькин плачущему Незнайке и выпавшему из сией реальности Знайке. — Давайте быстрее разбирайтесь тут, а я, наверное, пойду… — за дверью раздался плохо заглушаемый хохот… — Ты умеешь разговаривать? — Знайка прижал малыша к себе и аккуратно гладил по рыжей шевелюре. — А чего раньше то молчал? — Так меня раньше всё устраивало. — всхлипнул ребёнок… — Подожди, а зовут то тебя как? — спросил Знайка. — Я ж говорил уже, — ребёнок закатил глаза. — Незнайка… Всё вам повторять по десять раз надо… — надулся ребёнок, вызвав улыбку у старшего. — Ну, ты даёшь… — хмыкнул Знайка. — Как себя чувствуешь? — Лучше, но из Пилюлькина врач, как из меня кандидат наук… — процедил ребёнок, заставив Знайку тихонько начать смеяться. — Я всё слышал! — послышалось из-за двери. — Всё слышит… — заговорщически прошептал Незнайка… — Я его боюсь. Спрячь меня, пожалуйста… — он снова всхлипнул. — Так, королева мелодрамы, спать пора… Идём… — сказал Знайка, беря брата за ручку.

***

Понадеявшись, что ребёнок за это время стал понимать больше, Знайкина вера в его светлое будущее и возможность пойти по научному пути воскресла. Укрыв одеялом ребёнка и присев рядом, Знайка вновь спросил: — Ну что, Незнайка, учиться будешь? — поглаживая рыжего по волосам. — М-м! — покрутил головой ребёнок, широко улыбаясь.