Аджосси

- Сегодня у меня будет много дел, - сказал Вону, прежде чем аккуратно свернуть яичный блинчик и в пару укусов его доесть, - Поэтому придется тебе одному присмотреть за нашим подотчетным районом. Он, конечно, у нас большой, но думаю, что ты справишься. - А куда ты? - спросил Юнхо старшего брата. Вону дожевал блинчик, потом сделал два больших глотка кофе из своей кружки. Кружка была дурацкая в аляповатый цветочек. Она никак не увязывалась с тем, что обычно любил Вону, поэтому Юнхо предположил, что это чей-то подарок, что было достаточно странно - у Вону, в отличие от него, не было друзей. Да и у Юнхо друзей, если подумать, тоже не было. Был только Хонджун, которого он знал с детства. Они встретились, когда Хонджун должен был умереть, но в Книге Имен его не было, а значит Юнхо не мог забрать его с собой. Хонджун же увидев его не испугался. Так они и стали друзьями - мальчик, который видел все стороны Хонмуна, и он, младший сын Управляющего посмертными делами Северо-восточного Округа. Вону же был один одинешенек и никого у него кроме Юнхо и отца не было. Отца он знал несколько уже сотен лет, а Юнхо свалился на его голову недавно - он должен был умереть при рождении и умер, но в тот момент, когда Донук взял притихшего младенца из рук безутешной матери, перед ним явился Канним и сообщил что Верховный Король Емна решил, что Ли Донук заслуживает еще одного сына. Впереди новый мир ждало много войн, катастроф и болезней, поэтому один из десяти королей Посмертия рассудил, что следует разрешить своим Чосын-саджа заняться продолжением своего рода. Так Юнхо и появился в семье Управляющего посмертными делами Северо-восточного Округа Сеула и вырос в итоге в очень старательного и прилежного младшего Жнеца при старшем брате и почтенном известном среди других Чосын отце. Поэтому если бы даже Вону и проигнорировал его вопрос, то Юнхо не смог бы на него даже за это обижаться - в конце концов, человеческая природа Юнхо все еще не успела в нем окончательно стереться. Пройдет еще лет сто и Юнхо станет таким же как его старший брат и отец. Но Вону уклончиво ответил: - Верховный Король Емна повелел нам собраться и отправиться на юг, оставив текущие дела на младших. Не могу его ослушаться, поэтому не подведи меня. Говорить это было и не обязательно - из Юнхо уже выходил очень хороший Чосын-саджа. Но Вону был старшим братом и пытался вести себя соответствующе. Что у него чаще всего хорошо получалось. - Я обещаю, - кивнул Юнхо. - Молодец, - сказал ему Вону, а потом потрепал его неловко по щеке. Его глаза под тонкими стеклами круглых очков с серебристой оправой внезапно сделались очень грустными. Работа всегда вызывала в нем эти чувства, ведь лучшие Жнецы получались из тех Чосын-саджа, что были полны сострадания в своих сердцах, а Вону был очень хорошим Жнецом и забирал души в путь до Хонмуна те, что покидали мир живых слишком рано. Все это время Юнхо везло - все души, которые он сопровождал, были душами тех, кому надо было уже уйти и их имена были вписаны в Книгу с самого начала. Были и другие души, но Вону их не поручал Юнхо, переписывая их имена себе. Что же, теперь ему предстояло в отсутствии брата позаботиться и о тех, кому предстоит уйти из этого мира совсем не мирно, если такие будут в их округе. - Побереги себя, Вону, - сказал Юнхо, когда брат, обтерев аккуратно губы салфеткой, поднялся из-за стола. Вону на это лишь молча кивнул, а потом растворился в воздухе, и Юнхо остался в их небольшой теплой кухне совершенно один. Прежде чем отправиться на обычную прогулку, Юнхо еще раз сверился с Книгой Имен, чтобы убедиться в том, что сегодня вечером ему надо будет посетить лишь госпожу Хюн. Каждому Чосын-саджа выдавалась его собственная Книга Имен, где были перечислены люди, чьи души они обязаны были сопроводить в посмертие. Когда-то очень давно Жнецы обходились даже без свитков и оттого часть приключалась путаница, когда сразу несколько из них - мужчин и женщин в черных ханбоках можно было встретить по дороге к одному и тому же дому. Чтобы справиться с Хаосом, несколько Джукрен-саджа обратились к Королю с просьбой разрешить им навести порядок. После совещания с приближенными, Король повелел через Посмертную Канцелярию установить порядок работы Жнецов с душами, которые должны были следовать с их помощью в различные Посмертия. Свою книгу Юнхо получил от отца, когда ему было пять лет, и он был невероятно этим гордился. Имен в ней не появлялось очень долго, а когда стали появляться, то это все были или именами детей его возраста, или совсем юных девушек. Многие из них были смертельно больны, поэтому были рады увидеть Юнхо у себя в комнате или в палате. Некоторые же кончали жизнь самоубийством и появление Юнхо было тоже для них желанно. Были и те, кому предстояло уйти раньше из-за внезапной смерти. Они не хотели покидать родителей, безутешно плакали всю дорогу на Хонмун, и Юнхо плакал вместе с ними. Только вот госпожа Хюн прожила долгую жизнь, и сегодня Юнхо намеревался посетить ее второй раз, чтобы сопроводить в последнее путешествие. Он взял за правило появляться перед людьми два раза - первый раз, чтобы представиться и дать им время подготовиться. Второй раз - чтобы уже забрать с собой. В первый раз госпожи Хюн пожурила его, что Юнхо не пришел за ней в 42-м году, хотя она ждала тогда каждый день смерти, как избавления от ада, в который превратилась ее жизнь в лагере (Юнхо извинился - ведь тогда даже его мать не была рождена), а потом сказала, что если бы он пришел десять лет назад, то ей пришлось бы обсыпать Юнхо красными бобами, но сейчас - самое время, ведь последние десять лет были наполнены для нее счастьем и покоем. Она была готова отправиться с ним и очень удивилась тому, что Юнхо сказал, что заглянет завтра вечером. - Я просто хотел представиться вам, госпожа Хюн, - сказал на это Юнхо. - Такой вы воспитанный молодой человек, - она ему мягко улыбнулась, и на мгновение Юнхо увидел перед собой не худенькую маленькую старушку, изможденную болезнью, а девушку с сияющими глазами и лицом округлым словно луна - на него взглянула душа госпожи Хюн, которую ему предстояло забрать с собой в путь до Хонмуна завтра вечером, - ваш отец должно быть вами очень гордится. На самом деле Ли Донука Юнхо не видел очень давно. С того момента, как отец успешно сдал экзамен на подготовку к переходу на должность Джукрен-саджа, он окончательно перебрался в домен Короля Емны, где ему предстояло перенимать все тонкости новой должности у старших Джукрен. Он оставил округ на них с Вону, а Вону считал, что Юнхо неплохо справляется со своей должностью, так что скорее всего и отец и правда бы гордился им. Поэтому Юнхо низко склонил голову перед госпожой Хюн и с вежливостью и смущением поблагодарил ее. Сегодняшним вечером ему предстояло навестить госпожу Хюн во второй и последний раз, а пока Юнхо предстояла обычная прогулка, которую совершали Хосан-саджа каждый день. Помимо своей главной обязанности, которая заключалась в сопровождении душ умерших в Посмертие, Хосан-санджа также следили за соблюдением баланса. Поэтому каждое утро Вону начинал обход их округа. Сегодня же эта обязанность полностью легла на плечи Юнхо. Он еще раз заглянул в Книгу Имен, когда остановился возле кофейни, где можно всегда было купить очень холодный и сладкий далгона-кофе. День обещал быть жарким и солнечным, и несмотря на свою сущность саджа, Юнхо все равно начинал потеть в плотном черном костюме, который словно впитывал в себя весь солнечный свет на этой стороне улицы. Люди почти не обращали на него внимания, но угольно черный кот из продуктовой лавки подошел к его ноге, внимательно обнюхал штанину и потерся о нее боком, прежде чем отойти к углу кофейни и усесться на тротуар для вылизывания пушистого пуза. Юнхо вздохнул. Обычно кошки или шипели на него, или презрительно игнорировали. Ему захотелось погладить кота, но он опасался, что за такую вольность на него накричат и поцарапают в довесок. Хватило того, что кот хотя бы признал в нем существо, достойное его царского внимания. В Книге Имен на сегодня все также значилась только госпожа Хюн. Хмыкнув, Юнхо убрал Книгу во внутренний карман пиджака. Что же, теперь он мог отвлечься на холодный кофе и, может быть даже, какой-нибудь десерт. Но тут его окликнули. - Аджосси, эй, аджосси, простите за беспокойство, но не поможете ли вы мне? Юнхо обернулся. К нему очень быстро подошел растрепанный молодой мужчина вероятно одного с ним возраста. Юнхо прекрасно понял, почему тот принял его за старшего - плотные темные костюмы немного старомодного пошива обычно носили достаточно взрослые мужчины, чаще всего руководители каких-то отделений. Да и черные волосы Юнхо были тщательно уложены назад, что делало его со стороны взрослее. Это только вблизи можно было понять, что Юнхо не перевалило даже за двадцать пять лет. - Послушайте, я не хотел вас беспокоить, но кажется я потерял дядюшку. Боюсь, что сам он до дома не доберется. Но если вы заняты, - он выдавил из себя извеняющуюся улыбку. Незнакомец был немногим ниже Юнхо и одет как и любой другой парень с улицы - просторное синее худи и линялые серые джинсы. Его крашеные волосы были растрепаны, а бандану, которая явно их еще совсем недавно удерживала, незнакомец нервно мял в руках. Выглядел он так же, как и Хонджун, крайне небрежно и свободно, и очень живым. И все еще человеческое сердце Юнхо от этого наполнилось тоской. Он ничего против не имел церемониальной одежды Жнецов, потому что таковы были правила их службы, но иногда все же хотелось стать просто Чон Юнхо, влезть в футболку или рубашку и джинсы, и отправиться бродить по улицам города не с важной миссией наблюдения за балансом или чтобы сопроводить очередную душу, а просто так. Последний выходной был у Чон Юнхо кажется три года назад, и он знал, что через несколько десятков лет это сосущее чувство под сердцем обязательно утихнет, и он станет хотя бы таким как и Вону. Для того, чтобы стать как его отец, времени понадобится на пару сотен лет больше. - Конечно, я не занят, - в конце концов, в Книге на сегодня так и не появилось больше имен, - расскажите про вашего дядю. Где вы видели его в последний раз? На самом деле строгие костюмы носили и полицейские высших чинов или работавшие во всяких специальных подразделениях, так что незнакомец решил вероятно, что Юнхо один из них и именно поэтому и решил к нему обратиться. А сам Юнхо настолько потерял бдительность, мысленно предвкушая как будет пить из большого стакана ледяной далгона-кофе с черникой, что дал людям себя увидеть, хотя обычно Жнецы сохраняли секретность. В этом не было ничего страшного - их облик мало чем выделялся на оживленных улицах больших городов, ведь традиционные черные ханбоки носили только старейшие Джукрен-саджа. Вот и сейчас, немногие прохожие обходили их двоих с недовольным бурчанием, потому что они с незнакомцем стояли прямо посреди тротуара. Поэтому Юнхо аккуратно взял своего собеседника за краешек рукава и отвел под тень навеса. - Спасибо вам, так здорово, что вы согласились помочь, я с ног сбился в его поисках. Незнакомец снова ему улыбнулся и его раскосые темные глаза сложились от этого в две милые черточки. - И я - Минги, Сон Минги, к вашим услугам, аджосси. Звучало это немного старомодно, но просто свидетельствовало о том, что Сон Минги был очень хорошо воспитан. - Я - Чон Юнхо, - сказал Юнхо и протянул ему руку. - Рад знакомству, - тот пожал ему руку в ответ. Его рукопожатие было крепким и уверенным и слабо вязалось с его неловкой стеснительностью, - Какие у вас холодные руки, наверное, ваше сердце горячее... Так матушка моя говорила, простите. У Сон Минги была неровная улыбка из-за выступавшего немного переднего зуба, сияющий взгляд, медовая кожа с россыпью крохотных веснушек. И его пальцы, сжимающие пальцы Юнхо, были такими горячими, что Юнхо не захотелось его руку отпускать. Но пришлось. Его сердце пропустило кажется несколько ударов, но это было от того, что день был слишком жарким. - Я тоже очень рад знакомству, - очень вежливо сказал Юнхо в ответ. За два часа они обошли несколько кварталов. Иногда Юнхо украдкой заглядывал в свою Книгу, но новых имен в них не прибавлялось, а значит он бы не расстроил Сон Минги необходимостью увести дядю с собой после того, как они его нашли. Но госпожа Хюн все еще оставалась единственной в его Книге Имен. На второй час у Чон Юнхо стали закрадываться подозрения, что никакого дяди и не существует вовсе, а все это вероятно какой-то розыгрыш и его может быть даже снимает скрытая камера. Он слышал от Вону, что у многих так называемых стримеров живого контента есть разные способы развеселить свою аудиторию. А кто-то и вообще ставки ставит не простаков, которых довелось разыграть. Но даже если все это было розыгрышем, что Юнхо это не не обижало. Он бы провел этот день в одиночестве, если бы не Сон Минги. А Чон Юнхо кажется немного начинал уставать от одиночество и дело было даже не в том, что его единственный друг - Ким Хонджун последние несколько недель был очень занят новым делом, связанным с нарушением договоров между токкэби. Его сердце оставалось сердцем человека и в последние несколько месяцев это начинало Юнхо всерьез тяготить. Сон Минги был музыкантом. Он рассказывал ему о своей работе и своей жизни с большим удовольствием, а Юнхо аккуратно переводил темы от себя снова на Минги, потому что не мог придумать ничего про себя да и врать Сон Минги ему не хотелось. Ему нравилось слушать его голос, нравилось смеяться над его шутками. В какой-то момент Юнхо даже начал испытывать сожаления от того, что они вот-вот отыщут дядюшку Сон Минги и им придется расстаться. Наконец, они вышли к старому залу игровых автоматов. Сейчас любители игр предпочитали компьютерные клубы и в такие залы забирались только любители пострелять по мишеням да те, кто любил файтинг игры. Поэтом залов с игровыми автоматами было на весь Сеул совсем немного и неудивительно, что каждый из них походил на маленький музей, в котором время словно замерло. - О, аджосси, - сказал ему Минги, когда они подошли к дверям, - спасибо вам за помощь. Вот мы кажется и нашли дядю. Внутри было неестественно прохладно и прохлада эта шла не от кафельного пола и включенного кондиционера. Прищурившись, Юнхо разглядел в тенях у игровых автоматах множество низших квисинов. По его коже тут же поползли колкие мурашки - баланс мира живых и мира мертвых был нарушен! - Дядюшка, - строго сказал Сон Минги, обращаясь к мужчине с всклокоченным волосами, который играл в "Теккен" в угловом автомате, - пора домой вам уже. Хватит развлечений на сегодня. Вы всех посетителей распугали... - А, Сон Минги, - мужчина обернулся к ним с широкой улыбкой на плоском круглом лице. Он был чем-то похож на Минги и в то же время не похож, пока Юнхо не понял, что мужчина Минги копирует. Ну, конечно, токкэби! Захотелось разозлиться на себя за несообразительность, но он как один из низших Хонсан-саджа имел дело только с человеческими душами. Будь вместе с ним Хонджун, то он, как брокер, во всем бы сразу разобрался. - О, - сказал токкэби, - да ты и не один пришел. С тобой один из Чосын-саджа! Вот это ты знакомствами обзавестись успел. Здравствуйте, темный господин. Рад вас видеть, но только потому, что вам не суждено меня забрать. В ответ на это Минги недовольно поморщился. Лицо его сделалось очень суровым. - Так зачем вы всех людей распугали? - Сон Минги не сбавлял строгости в голосе и Юнхо понял то, о чем должен был догадаться с самого начала - тот был шаманом. Поэтому Минги и увидел его на улице, а уже после того, как они разговорились, Юнхо явился уже как человек и остальным прохожим на улице. Поэтому и обратился к нему "аджосси" - сложно было сказать, сколько столетий может жить и трудиться обычный Жнец в приписанном ему округе. Сон Минги не стал вдаваться в такие детали, потому что они не были важны для его дела, но ему нужна была помощь того, кто чувствовал нарушение баланса, а токкэби, притащивший в мир живых столько призраков, без сомнения этот баланс нарушил. Так что рано или поздно ноги сами бы привели Юнхо к этому игровом залу, а Сон Минги просто прицепился к нему, используя как поисковую собаку. Юнхо нахмурился. А зачем, кстати токкэби вызвал столько призраков? - Господин, - вежливо обратился он и токкэби уставился на него своими золотистыми глазами, - зачем вы привели сюда столько квисинов? Разве вы не знаете, что все это нарушает баланс между двумя мирами? Призраки могут сбегать в мир живых по разным причинам, но так много их в одном месте вызывает возмущение в природе нашего мира. - Ах, вы совершенно правы, господин Чосын-саджа, я не должен был этого делать, но эти несчастные дети просто хотели посмотреть, как играют люди, чтобы развеселиться, но люди почувствовали их присутствие и убежали в ужасе. А что до хозяина этого славного заведения, - токкэби тяжело вздохнул, - так он - христианин и немедленно следом за ними всеми ушел молиться в церковь. - Так давайте поиграем, - сказал очень спокойно Сон Минги, - составите мне компанию, аджосси? В этом обращении не было больше смысла, но Юнхо поймал себя на мысли, что ему нравится то, каким мягким становится тон Минги, когда он так к нему обращается. - С удовольствием, - сказал он, подходя к ближайшему автомату, который представлял из себя гоночный симулятор. Квисины заинтересованно выползли из теней, перешептываясь. От того, каким холодным стал воздух от их присутствия, грудь Юнхо словно сжало тонкими металлическими обручами, а изо рта дыхание его стало вырываться густым облачком. - Давайте посмотрим, дети, что у нас тут, - сказал Юнхо включая автомат и даже не удивился тому, что он заработал и без жетонов - явно токкэби знал как заставить его работать. Дети. Странно было называть так тех, кого Юнхо был обязан отправить в Хонмун, но эти квисины не излучали злобы или ненависти, как многие другие неупокоенные души, которые обманывали молодых Жнецов и находили способ спрятаться в мире живых. Наверное, токкэби подобрал их, потерянных, возле Врат, и решил, что стоит их немного развеселить - такова уж была природа этих существ: токкэби делали все наперекор порядку. Это был наверное один из самых странных ритуалов экзорцизма в истории города и Юнхо представлял лицо Хонджуна, с которым тот будет потом слушать его рассказ. Но это так же был и самый веселый ритуал экзорцизма в истории города, потому что они втроем - он, Сон Минги и токкэби переходили от одного игрового автомата к другому, пока счастливо вздыхающие квисины следовали призрачной гурьбой за ними. Так они проиграли почти два часа, и Юнхо все опасался, что в любой момент сюда может явиться или полиция, или священник вместе с хозяином зала аттракционов, но никто так и не появился. Они проиграли два часа и к финалу квисины стали совсем прозрачными, словно летающие паутинки в сентябрьский солнечный день. - Вот теперь, - сказал им с деловитым блеском в глазах токкэби, - дети точно готовы уйти с вами и сбегать от вас больше не будут. Так уж и быть, помогу вам довести их до Хонмуна - Это, конечно, хорошо, дядюшка, - сказал Сон Минги, - но как насчет возмещения ущерба? - А, - токкэби прищелкнул языком, - мы отлично повеселились здесь сегодня. Думаю, что это можно счесть за знак очень большой удачи, которая будет поджидать славного хозяина здешнего места следующие семь лет... Ну или хотя бы ближайший год. - Хорошие условия, - сказал на это Юнхо, потому что с его точки зрения, зная о природе токкэби, это были действительно неплохо, - надеюсь, что вы больше не приведете сюда беспутные души поиграть. - О, я собрал всех бродячих детей на округе, но теперь им и правда пора домой. - Я с удовольствием их туда отведу. Составите нам компанию? - спросил Сон Минги, глядя вопросительно на Юнхо. Это было странно, но кажется Сон Минги хотел с ним подружиться. Поэтому Юнхо бросил торопливый взгляд на ручные часы и виновато улыбнулся. - К сожалению, меня ждут. Я бы рад познакомиться с вами, Сон Минги. - Тогда до встречи, - кивнул ему Минги, и по коже Юнхо снова колючей волной пробежались мурашки. До встречи? Встретиться снова они могли только в двух обстоятельствах: когда Сон Минги снова понадобилась бы его помощь, а шаманы очень редко обращались за помощью к Жнецам, потому что они были заняты тем, чтобы возвращать обратно заблудившиеся души, а Жнецы всегда сопровождали тех, кто уходил согласно Книгам Имен. И когда имя Сон Минги появилось бы в Книге Имен Юнхо. И при мысли об этом сердце Юнхо наполнилось печалью, но не той, что вызывали мысли о их последнем с Хонджуном пути. Может быть одного друга Чон Юнхо вполне достаточно. Даже если ему и хотелось узнать Сон Минги куда ближе. - О, - сказал он Минги, прежде чем исчезнуть, - лучше нам с вами больше никогда не встречаться. Госпожа Хюн поприветствовала его с улыбкой. - Кажется, что вы встретили кого-то особенного, господин Чон, - сказала она ему. - Почему вы так думаете? - Узнаю этот взгляд. Словно смотрю на свое отражение сквозь толщу времен. Это было в шестидесятые годы, когда я думала, что вся моя жизнь будет одинокой горной дорогой. Но тогда произошло кое-что значительное со мной в городе. Незнакомец обратился ко мне за помощью, а вечером, - ее улыбка сделалась легкой и мечтательной, и Юнхо снова увидел перед собой на мгновение юную девушку - душу госпожи Хюн, - я сидела, расчесывая волосы, и поймала свой взгляд в зеркале. Поверьте мне, господин Чон, искорки в моих глазах сверкали так же, как у вас сейчас. Я знаю, что путь Чосын-саджа очень одинок. Моя бабушка рассказывала мне о вас, я часто видела Чосын-саджа в разные времена - темные фигуры, идущие среди толпы, одинокие даже в ней. Иногда я ждала вас, но вы все не приходили. Но потом я боялась прийти домой и найти незнакомца в темном костюме, поджидающего меня на кухне. Но чем больше проходило времени, тем больше я понимала, что всему свое время. И когда вы вошли в мою палату, я поняла, что оказалась права. Поэтому может быть вам стоит задуматься - если есть хоть кто-то, готовый разделить ваш путь с вами, не стоит вам отказываться от протянутой руки. - Но пока, - сказал ей мягко Юнхо, - я разделю ваш путь с вами. Вы же готовы отправиться со мной? - Не совсем, - госпожа Хюн с тяжелым вздохом села на своей кровати. Лицо ее исказилось от боли - обезболивающие почти не помогали ей, - Вы не единственный, кто сегодня захотел разделить со мной мой последний путь. - А я говорил, что мы еще встретимся, Чон Юнхо. В минбоке Сон Минги выглядел очень величественно, словно сошел с одной из старинных картин. Он смотрел на Юнхо с той же серьезностью, как и тогда на токкэби, когда спрашивал его почему тот привел с собой квисин. - Дети, я рада, что вы познакомились, - вздохнула госпожа Хюн, и Чон Юнхо увидел, как слабая тень начинается отделяться от ее тела. Время госпожи Хюн пришло и они больше не могли медлить. - Прошу, - сказал он, протягивая ей руку. Люди хватались за нее как утопающие, но госпожа Хюн вложила в его ладонь свою с царственной уверенностью. Сон Минги взял ее за вторую руку. - Всегда мечтала увидеть Хонмун, бабушка столько мне про него рассказывала, - ее душа оказалась такой же невысокой, как и физическое тело. Госпожа Хюн счастливо улыбнулась им обоим, а потом звонким девичьим голосом произнесла: - Идемте же скорее! Мне не терпится на него взглянуть! - Значит, - сказал Юнхо, - наша встреча была не случайна? - Нет, случайна, но я видел, как вы покинули палату моей прабабушки, и сразу понял, кто вы такой на самом деле, потому что я словно единственный обратил на вас внимание. Для остальных людей вас словно не существовало. А потом я увидела вас на улице... и подумал, - Сон Минги помешал свой далгона-кофе ложечкой, собрал шапку с его верха и задумчиво посмотрел на нее, - что стоит обратиться за помощью к Чосын-саджа которого я знаю. Дядюшка-токкэби запутал меня. Они это очень хорошо умеют, ведь токкэби живут не одну сотню лет, в отличие от меня. - Что же я был очень рад вам помочь. Тем более, что мне было очень весело. - Прабабушка говорила, что Чосын-саджа самые прекрасные и самые печальные существа в мире живых и мире мертвых, потому что они всегда одиноки. Я рад, что вы сопроводили ее в последний путь. Вы сделали ее счастливой. Эти два дня она даже не жаловалась на боль. - Госпожа Хюн сказала мне, что всегда мечтала встретиться с одним из нас. Но я думал, что это из-за ее тяжелой жизни. Я... - голос Юнхо дрогнул, - начал свою работу, провожая в последнюю дорогу девушек, которые покончили с собой. Они тоже всегда были рады меня видеть. - Нет, это потому что паритеги очень редко встречают Чосын-саджа. Мы возвращаем потерянные души домой, пока вы сопровождаете тех, кто принял свою судьбу, в их последний путь. Мы встречаемся с вами, чтобы уйти. Но видите, - Минги пожал широкими плечами под белой тканью своих одежд, - я с вами здесь и мы с вами никуда не уходим. - Я... я не хотел бы провожать вас к Хонмуну так рано. Нам тяжело прощаться со своими друзьями, ведь госпожа Хюн права - мы очень одиноки, поэтому так высоко ценим и наши маленькие семьи, и наших редких друзей, и наших мимолетных спутников, которых мы сопровождаем. Вону был бы горд теми речами, которые вел сейчас Юнхо. Значит не зря я столько книг из отцовской библиотеки подкладывал тебе в комнату, дорогой мой Юнхо. Да и Минги слушал его с широко раскрытыми глазами. - Редких друзей, - повторил он, и Юнхо понял, что тронуло Минги вовсе не его красноречие, - Но мы еще и не друзья с вами, Чон Юнхо. - Это...легко исправить. Но только если вы этого сам захотите, - сказал Юнхо, испытывая ужас от собственной откровенной смелости. Его сердце билось в груди как птица о прутья клетки. Он знал, что Чосын-саджа - смертны, но не хотелось бы ему умереть от того, что он предложил человеку узнать себя ближе. С Хонджуном все было иначе - они встретились еще детьми и их дружба была легкой и быстрой. А Сон Минги... Кажется, что вы встретили кого-то особенного, господин Чон. Госпожа Хюн безусловно была права. Хоть и не знала, что говорит о своем праправнуке. - Хочу, - хрипло сказал в ответ ему Минги, и Юнхо испытал радость от того, что никто из посетителей кофейни не замечает их: молодого мужчину в строгом черно-угольном костюме и молодого мужчину в белом традиционном ханбоке. Потому что Чон Юнхо хотелось, чтобы его широкая и немного смущенная улыбка в ответ на эти слова принадлежала только Сон Минги