Жизнь человека

Рождение Изуру Камукуры, сына статского советника N, пришлось на первое января тысяча девятисотого года. Акушерки, принимавшие роды у его матери , верили в исключительность мальчика, не зря же он родился прямо в Новый год. В какой-то степени они оказались правы: мальчик действительно был исключительным. Пока что исключительность проявлялась не так, как его родителям хотелось бы. Малыш не отзывался на своё имя, почти не улыбался, совсем не тянулся к матери. Супруги в непонятках водили мальчика по докторам, но те только пожимали плечами, объясняя, что он слишком маленький, чтобы разобраться, что с ним. Статский советник N успокаивал жену тем, что, ну, не болеет–уже хорошо. Когда ему исполнилось пять, мама куда-то внезапно пропала, и на смену ей пришла другая женщина с её сыном,ровесником Камукуры. Когда Изуру спрашивал у отца, куда делась мать, тот махал рукой, корчился и объяснял, что мать его–кукушка и предательница, и объяснял всё таким тоном, будто в том, что мать "кукушка и предательница",виноват её сын. Впрочем, в ответ на это Изуру только равнодушно пожимал плечами. Проблемы в поведении мальчика начинали нарастать. Однажды, няня пришла жаловаться статскому советнику N на его сына, который вместо того, чтобы читать с ней Пушкина на качелях в саду, предпочёл просто взять и уйти смотреть на какую-то бабочку или лягушку в траве, пока няня отвернулась. Спросив у него, почему он так сделал, Изуру всё также равнодушно пожимал плечами. Он почти не говорил. Не разговаривал он не только со взрослыми, но и со сверстниками. К ним он был настроен ровно. Есть они, нет их–всё одно. Он не играл с ними, когда его звали, просто молча уходил в сторону и сидел один. Иногда они могли его раздражать. Ему становилось неимоверно плохо, если дети играли поблизости, и кричали, бегали друг за другом, мельтешили перед глазами. Пусть Изуру сидел далеко от них, всё это ощущалось, как будто они прямо перед ним. Тогда он закрывал уши руками, жмурил глаза и начинал плакать. Он слабо покачивался вперёд-назад, пока дети уже не бегали друг за другом, а взволнованно смотрели на Камукуру, встав рядом с ним. Его отвели домой, красного от слёз, расстроенного и до сих пор хнычущего. Он жаловался на головную боль, на боль в груди. Пока другая женщина(Изуру только позже обьяснили, что это его "новая" мама)вызывала доктора, отец, уставший от истерики сына, взял его за плечи и потряс, отчего мальчик ещё больше залился слезами. Советник, раздражённо простонав, подошёл к женщине и затараторил: – Такие истерики разве нормальны в таком возрасте?Почему у твоего Хинаты этого нет? – Послушай, ведь характер, может быть... – Характер!–вспыхнул статский советник, и на его громкий голос Камукура болезненно вскрикнул, будто его ударили. Тогда он заговорил тише: – Разве это характер?Толку-то от его нытья?Я в его возрасте... Дальше статский советник N начинал очередную лекцию, что он в детстве был самым лучшим, самым умным...самым-самым. По мере взросления Изуру во всём был на шаг впереди от его сверстников. В десять лет он отлично знал немецкий и французский, играл на пианино и скрипке(чему поспособствовал папаша), а также имел особенный интерес к живописи и арифметике.Если его младшему брату удавалось разговорить Камукуру, то он мог часами болтать о разных картинах, художниках, или рассказывать о решении той или иной задачи или уравнения. Хаджиме Хината–младший сводный брат Изуру, во многом отличался от него. Он был куда проще. Пусть он и был замкнутым в себе, но у него не было сильной чувствительности к запахам и яркому свету, он не зацикливался на одном интересе, интересовался людьми. Однако, смотря на своего старшего брата, у него с раннего детства выработался бзик, что Изуру во всём лучше, чем он. Он неимоверно злился и расстраивался, когда у Изуру было за день в гимназии четыре пятёрки, а у него всего три. Когда у Камукуры за неделю получалось выучить новое произведение на пианино, а у Хинаты за две. Гонку за братом одобрял его отчим. Статский советник N любил указать мальчику на заслуги его брата. Таким образом, он думал, что подает Хинате стимул стараться быть лучше, но получалось ровно наоборот. Иногда Камукура сам подходил к отцу и спрашивал: – А почему я лучше Хаджиме? Отец объяснял очень долго, но Изуру запомнил только одно: есть жёлтые цветы, а есть красные, он, Изуру, красный цветок. Остальные, жёлтые цветы–обычные, простые. К сожалению Изуру, вечно думать о своих интересах он не мог. Родителей стало настораживать, что мальчик говорит только на определённые темы, продолжает не интересоваться сверстниками и зациклен на себе. Тогда его снова стали водить по докторам, которые наконец поставили окончательный диагноз–отсталость в развитии. На эту тему очень долго сокрушался дедушка Камукуры. Почти каждый вечер он спорил с статским советником N, действительно ли у Изуру есть отклонения. – Он играет на пианино,–Дед стал загибать пальцы,–знает несколько языков!Это разве умственная отсталость?Я знаю как выглядят умственно отсталые дети, я с такими сам работал. – А поведение ты его видел?Это по-твоему нормально для ребенка его возраста?–возражал отец. – Я тебя еще раз спрашиваю:это отсталость?Ты вот, например,вообще не хотел говорить о чём-то, кроме насекомых и рептилий до четырнадцати лет. Вот это–ненормально! – Да-а? Спор между ними был неизбежен, и Изуру приходилось уходить из дома, чтобы не слышать их. Дедушка был единственным членом семьи, кто смог завоевать полное доверие и интерес Изуру. Будучи не только простым учителем, но и основателем NN-ого лицея и его директора, он умел общаться с детьми и знал, как найти к ним подход.Изуру не стал исключением. Дед хотя бы не бил тростью по спине, когда Камукуре было плохо, в отличие от отца. А еще дед не требовал от него сверхъестественных результатов, каких требовал отец.Единственной проблемой было то, что он приезжал в гости совсем ненадолго, и появлялся всего раз-два в году. Отец не хотел навещать его, поэтому Камукура каждый раз терпеливо ждал, когда же дедушка приедет сам. Изуру всегда считал себя похожим на дедушку. У них даже имена были одинаковые, тот тоже был Изуру Камукура(у статского советника N совсем не было фантазии, раз он назвал сына также, как зовут его деда). Когда их сравнивали друг с другом, Камукура радовался и даже немного гордился. Как бы Изуру не хотелось, но в его жизнь вошли новые люди, с которыми приходилось поддерживать общение. Одним из них был его одноклассник–Нагито Комаэда. Впервые он подошёл к Камукуре с просьбой о помощи в арифметике. Изуру любезно помог ему, просто решив задачу за него. Когда он думал, что одноклассник тут же отстанет, Нагито начал спрашивать как он решил задачу, почему метод не такой, как в учебнике, а потом и вовсе разговорил его, теперь всю перемену слушая нового знакомого. Изуру принял Нагито только потому что тот был негромким и спокойным. А ещё Изуру нравился пёс Комаэды–охотничья борзая. Нагито до того его любил, что вынудил своего отчима поставить в гостиной отдельное кресло для пса, чтобы он отдыхал там. Помимо собаки у Нагито был свой собственный конь, который жил в конюшне его отчима. В периоды, когда отчим не пил, а Нагито не лежал под температурой 38 из-за обычной простуды(У него всегда было слабое здоровье), они вместе выезжали на охоту. К пятнадцати годам Изуру стал славиться как мальчик-вундеркинд. Если в детстве Камукура ещё терпел частые приходы друзей статского советника N, которые пришли поглазеть на маленького гения, то сейчас он закрывался в комнате или специально задерживался в лицее, чтобы не идти домой и не видеть их. У него уходило много сил на то, чтобы продемонстрировать все с знания и умения. Зато как только у Изуру выработалась репутация гения, отец от него отстал. Он перешёл на Хинату, в попытках открыть гениальность и в нём. Ошибкой его стало то, что Хаджиме больше не был ребёнком и мог постоять за себя. По крайней мере голос подать, что ему что-то не нравится или его что-то раздражает. Однажды Хинате надоело выслушивать очередные истерики статского советника, и тогда он стал прирекаться с ним, на что в ответ получил смачную пощёчину. Изуру в то время стоял сбоку и молчал, думая только об одном: вот бы ему оказаться в другом месте, далеко-далеко. А о том, что брату сейчас больно он даже думать не хотел. Но если он не мог в полной мере посочувствовать брату, защитить его, это не значит, что он его не любил. Изуру предотвращал отцовские истерики и помогал Хаджиме с уроками в лицее, подтягивал его по языкам и по музыке. Безусловно, Хината на него злился,что у Изуру получается, а у него нет, но Камукуру это не сильно волновало. *** В очередной раз, когда приехал дедушка,его друг, офицер пятидесяти семи лет, позвал его к себе на застолье. Чтобы дети не скучали, дед взял их с собой. Офицер Эношима был добродушным низеньким стариком с большими белыми усами как у Николая I и светло-голубыми глазами. Посмотрев на него, нельзя было сказать, что уже скоро ему будет шестьдесят. Его костюм был идеально выглажен, а туфли начищены до блеска. На руках своих он часто поправлял белые, как его усы и костюм перчатки. Как и все пожилые люди,он говорил медленно, изредка запинался или заикался, и очень расстраивался, когда его не слушали. Впрочем, не слушать его было сложно, потому что говорил он довольно громко. На середине вечера офицер представил гостям свою дочку. Дочка была, как и отец, очень красивой. Особенно выделялись на её лице большие голубые глаза. Отец попросил девочку показать свои умения игры на фортепиано, и та, мило улыбнувшись, охотно согласилась. Изуру, которого в своё время успели доконать с музыкой, на каждую небольшую фальшь в её игре реагировал болезненно и был очень рад, когда девочка закончила играть. Когда та поклонилась гостям и снова улыбнулась, Изуру успел заметить, как та едва слышно что-то сказала. По губам он смог прочитать: "Да чтоб тебя...", а дальше не разобрал. Он сидел за столом уже два часа, всё время помалкивая и только изредка перешёптываясь с братом. Камукуре было до ужаса скучно слушать "взрослые" разговоры. Ему надоело слушать о войне, ему надоело слушать о царе, он слышит все эти разговоры с детства. Зачем же взрослые собираются вечерами в гостиной и обсуждают то, что давно обсуждено?Изуру это было непонятно. – Мне душно,–сказал он на ухо дедушке, сидящему рядом,–я сейчас вернусь. Он объяснился перед гостями и вышел из-за стола, бросив на Хаджиме сочувствующий взгляд, как бы извиняясь, что уходит развеиваться один, и не берет с собой его, хотя Хината точно также утомился и заскучал. Пока Изуру искал ванную комнату, он увидел, как дочка офицера сидит на лестнице с весьма раздражённым видом. Он не заметил, как скоро девочка начала смотреть на него в ответ, надув пухлые губы. – Чего вы смотрите?–первая спросила она каким-то обиженным голосом. Камукура медленно моргнул. Очень жаль, что сейчас нельзя было молча уйти. – У вас что-то случилось? – Да!У меня был плохой день, так тут ещё и папенька заставил музицировать!–капризно сказала девушка. – Джунко, но ведь два часа назад ты говорила, какой этот день замечательный...–послышался чей-то тихий и нежный женский голос из-за двери второго этажа. – Помолчи, дура,–грубо ответила ей Джунко. Изуру молча сел на ступеньку рядом с девчонкой. — Это моя сестра,–пояснила она,–дура дурой, не обращайте на неё внимания. Камукура воспользовался возможностью рассмотреть офицерскую дочку получше. Она напоминала принцесс из сказок, а может быть фарфоровую куколку, которой играть жалко, только любоваться хорошо. Джунко подвязывала длинные блондинистые волосы ленточкой, недовольно постукивая ногой. – Вот скажите, вы бы вышли замуж за старика, если бы были женщиной? – Я не женщина, не могу знать. — Я бы точно нет!Не понимаю этой давней моды. Хоть он тысячу раз богат, но ведь мне потом придётся выслушивать его старческие бредни. Ужасно жить в одном доме со стариком, знаете! Изуру нахмурился и прикрыл глаза. Вот бы сейчас оказаться дома. – Вы...вообще про что?Зачем вы об этом спрашиваете? – Я хочу нажаловаться вам на папу, разве это было непонятно сразу?–она как-то игриво улыбнулась,–это он на людях такой душка, а на самом деле...Представляете, что он вчера сделал? – Джунко, вчера его даже дома не было,–снова послышался голос из-за двери. – Да ты..!А вы, кстати, не считайте меня истеричкой,–скромно сказала Эношима, повернув голову и невинно спрятав глаза,–я вовсе не такая. Просто сегодня всё идёт не так, как надо. – Бывает и такое,–вздохнул Изуру. Собеседницу не устраивало, что Изуру был так немногословен. Она слегка нахмурила светлые брови и оглядела парня снизу вверх. – Ба-а, какие у вас волосы,–восхищённо произнесла она,–вам разрешают такие длинные отращивать? – Разрешают. – Красивые. Потом она слегка откинулась назад, снова окидывая взглядом Изуру. – Вам когда-нибудь вообще говорили, что вы красивый? – Маменька в детстве. Джунко хихикнула, весело сщурив глаза. – Вы смешной. Кстати, я так и не спросила ваше имя. – Я же представлялся за столом... – Ну, я уже забыла, у меня столько друзей и знакомых, что всех не запоминаю,–махнула рукой девушка,-скажите ещё раз! – Изуру Камукура. Новая знакомая тут же изменилась в лице. На несколько секунд она раскрыла глаза и высоко подняла одну бровь, то-ли удивившись, то-ли задумавшись. Потом подняла и вторую, тут же как-то по-лисьи улыбнувшись. Изуру почему-то показалось, что она сейчас начнёт с ним кокетничать. – А, так я же вас знаю. Нагито мне о вас рассказывал. Она протянула ему руку в качестве знакомства. Джунко держала её в воздухе, ожидая, что Изуру поцелует её, но Камукура не догадался сделать этого и просто пожал её. Всё это время офицерская дочка не спускала с него глаз и даже не моргала. – Откуда вы знаете Нагито? – А у нас отцы ходили на охоту. Собачка у него замечательная!И лошадь тоже. Видели вы его лошадь?Папа, кстати, сказал, что будет сам учить меня верховой езде. У нас ведь тоже лошади есть. – Здорово,–сухо ответил Камукура. Представив невысокого и полненького офицера на высоком белом коне, Камукура невольно ухмыльнулся. Тут же ему захотелось поинтересоваться у Эношимы, всегда ли её отец был такой маленький, но этого он не сделал, так как подумал, что это неприлично. – Впрочем, это всё хорошее, что есть в Нагито. Сам он... – Изуру!Господи, весь дом обошёл,пока тебя искал. Когда Изуру заметил у ступенек брата, ему вмиг стало спокойнее. Нашелся-таки тот, кто спасёт его от бессмысленных разговоров. – Здрасьте,–помахал он рукой Джунко,–Изуру, идём домой. Джунко нахмурилась и посмотрела сначала на Хаджиме, а потом на Камукуру. – Вам очень надо? – Было бы хорошо. Мне надо бы отдохнуть,–объяснил Изуру. Собеседница понимающе кивнула и отвела взгляд. – Ну, идите,–внезапно безразличным тоном сказала она. Изуру поднялся со ступеньки и спустился вниз. – Только приходите ещё!–напоследок добавила Джунко,–лучше один. На свежем воздухе Изуру почувствовал, что с его плеч спала целая гора. Он снял с себя пиджак и повесил на согнутую в локте руку. – Ну, как тебе офицерова дочка?–насмешливо спросил Хаджиме. Вместо слов Камукура просто покрутил пальцем у виска. – Папаша у неё тоже чудной.Твой дед ему одно слово, а он ему в ответ сто, да причём таким тоном, будто твой дед виноват во всех бедах мира. – Кстати, он идёт с нами? – Нет, сказал, что придёт позже. Поспорил о чем-то с этим офицеришкой, так его теперь от спора не оторвать. В темноте на карманных часах Изуру разглядел, что сейчас одиннадцать вечера. Домой идти не хотелось, хотелось побыть на воздухе подольше(впервые за всё лето). За последнюю неделю он вышел гулять всего два раза. Всё оставшееся время он сидел дома, потому что при каждом выходе на улицу он начинал обливаться потом от жары и страдать из-за мерзко светящего в глаза солнца. За домом офицера Эношимы показалась выделяющаяся белая фигура. Фигура что-то показывала руками, и не нужно было подходить близко, чтобы услышать, что фигура, оказывается, ещё и говорит. – Я тебе деньги плачу, чтобы ты у меня вещи воровала?–низким и угрожающим тоном спрашивала фигура,–Я спрашиваю ещё раз, где мои часы?Знала же ты, кто мне их подарил... – Я же вам говорю, вы их приносили из своей комнаты и...–,другая фигура всхлипнула,–и гостям показывали. Когда я могла их украсть? – А в чем дело?–тихо спросил Изуру у Хинаты. – Не знаю. Часы, что-ли, у него кто-то спёр. – Какие часы? – Помнишь, как этот часы золотые приносил и хвастался ими?Вот он про них, наверное. – Он же их потом себе в карман положил? – Положил и забыл. Теперь убеждён, что их горничная украла. Хината совсем немного высунулся из-за стены. Изуру стоял рядом, не совсем понимая, зачем им на это смотреть. – Врёшь!Я бы помнил, где они лежат! Горничная не успела что-либо ответить, офицер замахнулся и шлепнул её прямо по щеке голой рукой. Только когда она прикрыла щёку ладонями и ещё раз тихо всхлипнула он надел на руку белую перчатку обратно. Потом он оглянулся и столкнулся глазами с Изуру, тупо пялящим на него. Камукуре стало жутко от того, как голубые глаза офицера покрылись какой-то злобной пеленой. Он медленно попятился назад и скрылся за стеной дома. Офицер сделал то же самое, так ничего и не сказав Изуру. – Дурдом,–говорил Хината, пиная камни носком ботинка по дороге домой,–царя любим, живём по православию, а беззащитным горничным пощёчины даём. – Не начинай. Я не хочу это слушать,–устало промямлил Изуру. Дома Изуру застал отца с мачехой играющих в шахматы и пьющих чай в гостиной, пока горничная(некогда нянчившая Изуру в детстве) убиралась на кухне. Зайдя в комнату, Камукура пожал руку отцу и оценил ход игры. – Тебе шах,–сказал он. – Знаю, что шах,–угрюмо ответил отец,–как только уйти от него не знаю.. – А вы дальше свои фигуры зевайте, тогда и от мата уйти не сможете!–крикнула из кухни горничная. Отец, не отрываясь от игры пригрозил ей кулаком. Просидев так ещё пару минут, он утомленно вздохнул и откинулся на спинку кресла. – Больше не хочу играть. – Сдаёшься? – Да, да, убирай уже доску. Пока мачеха собирала фигуры с доски, статский советник N наконец обратил на сына внимание. – Что офицер?Каков он? – Крикливый. Очень тяжело его слушать. Изуру снова вспомнилось, как офицер снимает белую перчатку и даёт своей горничной пощёчину. – А сколько гостей у него было? – Приличное количество, человек десять-пятнадцать. – И никого не смутило, что его тяжело слушать? – Я не знаю, не спрашивал у них. Статский советник N тяжело вздохнул и потёр пальцами переносицу. – Ты подумай: старик, с которым тяжело общаться богат, собирает обеды, его все любят и слушают. А всё почему? Он посмотрел на Изуру, ожидая, что он продолжит предложение. – Потому что о-фи-цер,–продолжил отец, пока Изуру молчал,–военный потому что. Военных все любят. – По-твоему, чтобы иметь деньги и признание в обществе обязательно быть военным? – А ты считаешь, что нет? – Я не понимаю, в чем важность ваших чинов. Мне не будет никакой разницы, хоть я гражданский, хоть я военный. Отец возмущенно раскрыл глаза. – К чему ты всё это начал?–спросил Камукура, чувствуя, как он начинает раздражаться. – Пора определяться с профессией. Совсем скоро тебе переходить в университет. – Отец, я не хочу об этом говорить. Я слишком устал для выбора профессии сегодня. Изуру много что хотел сказать статскому советнику N, однако воздержался, видя, как он сжимает и разжимает руку в кулак. Если бы разговор продолжился ещё немного, отец бы вспылил. – Ну, раз ты слишком устал,–процедил отец язвительно-добродушным тоном–то иди спать. Завтра продолжим разговор. Заодно о дочери его расскажешь. Ворочаясь в постели,Изуру прокручивал у себя в голове Джунко, её отца, глупые разговоры о будущем окружающих его людей. Гоняя в голове одни и те же мысли, он сошелся сам с собой на мнении, что дом Эношимы в котором он недавно побывал пренеприятнейший, и, в сущности, действительно похож на сумасшедший дом. На следующий день он пошёл туда снова. *** Изуру исполнилось семнадцать лет. В конце мая он сдал все экзамены на отлично, и даже получил золотую медаль. Перед ним стояла задача выбрать куда он будет поступать и кем он хочет быть, но его волновала только офицерская дочка с голубыми глазами. Когда Изуру раньше читал романы Достоевского, он не понимал, почему люди так страдают по другим. Взять того же "Идиота". Камукура не понимал, почему все герои так бегают за Настасьей Филипповной и почему никто из героев не замечает, что на деле она больная истерией женщина. Как её можно любить?Как вообще можно почувствовать любовь к такому человеку?Камукура считал, что ему не будет дано ощутить что-то подобное, а если это всё-таки и случится, то он постарается не обращать на это внимание, а взамен будет заниматься чем-то более интересным и менее энергозатратным. Но теперь, когда юношеская влюблённость коснулась и его, он понял, что заниматься чем-то более интересным и менее энергозатратным очень трудно, когда вся твоя голова забита одним человеком. Он не мог заняться рисованием, когда видел в окне, как Джунко дарит цветы очередной её ухажёр. Или же его настроение моментально портилось, когда гуляя с Джунко, она восхищалась новым подарком от уже другого ухажёра, будто бы смеясь над Изуру и его чувствами к ней. Сначала Изуру очень долго копил всё в себе. Потом стал высказываться на тему своей влюблённости Хинате, однако Хината очень скоро устал от этого и, сказав, что Джунко–"дура набитая", которая не заслуживает внимания Изуру, перестал слушать жалобы брата. Только тогда Изуру вспомнил, что у него есть Нагито, который, вроде как, зовётся его другом. А друзья должны помогать друг другу в трудную минуту, так что Изуру стал высказываться ему. Нагито, в отличие от Хаджиме, реагировал на всё спокойно и всегда терпеливо слушал Камукуру. Пусть Изуру и рассказывал Комаэде далеко не всё, что его беспокоит, ему всё равно становилось от этого немного полегче. Комаэда был одним из немногих парней, на которых не подействовали чары Джунко. Их отношения для Изуру всегда были загадкой. Сегодня они ругаются друг с другом по каждому пустяку, а завтра уже сидят у Камукуры в гостях и вместе пьют чай и весело болтают.Находясь с ними, Изуру брал на себя роль слушателя. Джунко с Нагито болтали, а он слушал, отвечая только тогда, когда друзья заметят, что он не сказал ни слова. Как только началось лето и появилось больше свободного времени, собираться у Изуру они стали чаще. Им было на руку то, что отец Камукуры зачастил с командировками в Москву и стал реже появляться дома. Мачеху отец Изуру возил с собой, так как боялся, что она изменит ему с другим, так что дома Камукура был только с братом и горничной. В остальное время, когда они не собирались вместе, Изуру уделял внимание рисованию, чтению и писательству. Писать он стал не так давно,где-то в последних классах обучения в лицее. По началу писательство было для него чем-то вроде отдыха. Если в рисовании он требовал от себя невозможного и держался в вечном напряжении, то в писательстве он мог отпустить свои мысли и писать о том, что хочет. Начинал он с небольших рассказов и записок, а потом в его голове стало появляться сложные сюжеты, новые персонажи, и он мог часами думать над их историей, внешностью, и прочей мелочевкой. Какое-то время он даже пытался писать стихи, но они выходили бесчувственными и математически точными, отчего Изуру быстро стало скучно и он стал писать прозу. Всвязи с болезнью, которая нещадно мучила его(то есть влюблённость), все его произведения были на тему неразделенной любви. Сюжеты были самые разные, но суть одна и та же: любовь со временем гаснет и герои обречены на вечные страдания. Нравилось ли Камукуре, что он пишет?Вряд-ли. Становилось ли ему легче от того, что он переносит свои страдания на выдуманных персонажей?Определённо. Когда ему казалось, что он пишет недостаточно чувственно и убедительно, его рука тянулась за книгами любимых писателей, чтобы почитать, как пишут они, и написать также, но как только в его руках оказывались Лермонтов, Андреев, Брюсов и прочие декаденты, откуда ни возьмись появлялся Хината, который не давал Изуру читать, подразумевая это тем, что он окончательно скатится в меланхолию. Стоит упомянуть, что Изуру не любил книжный вкус Хинаты точно также, как тот не любил его. Камукуру частенько смущали работы Ленина и Маркса на столе своего брата. Каждый раз, видя их писанину,Изуру делал такое выражение лица, будто ему мерзко, и молча убирал её куда подальше, что способствовало частым ссорам с Хаджиме. Изуру никогда и никому не давал читать свои работы. Лишь этой весной он осмелился заикнуться Джунко, что он пишет. Потом по её просьбе стал давать ей свои произведения на оценку. И она читала, каждый раз давая конструктивную критику, а потом... – Ой, это что, опять про любовь?–не удосужившись посмотреть на протянутую ей тетрадь капризно спросила Джунко,–Это скучно, пишите о чем-нибудь другом. Изуру будто ударили по голове чем-то тяжёлым. Он положил тетрадку под мышку и сел на кресло, мрачно отхлебывая горячий чай. Нагито, в это время игравший на пианино, остановился, а Хината напряжённо смотрел на каждого человека в комнате, будто бы рассчитывая нужный момент, чтобы вставить своё слово. Камукура тысячу раз проклял себя, что передал ей свои записи при всех. Он был готов провалиться под землю от досады. Как только Джунко с Нагито уйдут, Изуру сожжет эту проклятую тетрадку к чёртовой матери и больше никогда и никому не скажет, что он пишет. – Почему вы не говорили, что вы пишете?–мягко спросил Нагито, посмотрев на Камукуру. – К слову не приходилось. – А можно взять почитать? Изуру старался всем видом не показывать, что он занервничал. В попытке отвлечься он перебирал свои пальцы, сосредоточившись на них. – Джунко права. Этот сборник...не удался. – Боюсь, что Джунко просто не может разглядеть вашего таланта. И потом, как можно давать читать свои произведения человеку, который крайне эстетически необразован? Комаэда говорил это приторно-ласково, но Камукуре показалось, что говорил он таким тоном намеренно, чтобы лишний раз побесить Джунко. – А вы, господин Комаэда, я смотрю, как раз-таки крайне эстетически образованы,–ровно таким же тоном начала Эношима,–вы увлекли молодого писателя в декадансом, вы на него плохо повлияли. Может вам и нравится читать что-то жалостливое и тоскливое, но мне‐нет! Она поправила красный платок на своих плечах и вышла на улицу. В окне Изуру увидел, как она поправила прическу, обернулась в сторону дома, постояла несколько секунд и быстрым шагом пошла к себе. Он не понимал, от чего ему грустнее: От того, что он испортил всем вечер, или от того, что его труды не были оценены по достоинству. – Ты же понимаешь, что она сделала это специально?–Хината слабо сжал плечо брата, заставив его поёжиться. – Сделала что?–спросил Изуру. – Расстроила тебя. Она не должна была так грубо реагировать. Хочешь, я догоню её и...не знаю, выскажу ей всё? Камукура поджал ноги на кресле, обнимая колени. – Не хочу. Нагито встал из-за пианино и, поправив на себе жилет, сел на соседнее кресло рядом с Изуру. – Я предполагаю, она ожидала, что вы побежите за ней и будете просить её остаться здесь,–начал Нагито, задумчиво глядя в сторону окна. Камукура моментально вскочил с кресла, видимо действительно собравшись бежать за ней, но друзья усадили его на место. –...Но это не значит, что вам действительно стоит так делать. Бледная тонкая ладонь Нагито коснулась внешней стороны руки Изуру, задержавшись там больше, чем нужно, но Камукуре ни сколько не стало легче от этого прикосновения. Он забился глубоко в кресло, прокручивая в голове тот момент, когда он даёт Джунко эту злосчастную тетрадь. Он посидел так совсем недолго. Никого не предупредив, Изуру молча покинул гостиную и ушел в свою комнату, оставив Хаджиме с Нагито одних(при этом совершенно забыв, как они друг друга недолюбливали). Эношима не часто устраивала такие спектакли с Изуру. Она позволяла ему ухаживать за ней, иногда посмеиваясь, что он делает это неумело, но посмеивалась так, по-доброму. Позволяла себе флиртовать с Изуру, забавляясь его реакцией на это. Но, о боже, как же изнывал Камукура, когда ей становилось скучно так долго ласково с ним обращаться. В таких случаях Джунко подмечала каждую его ошибку и давила на особенно больные темы, полностью выводя Изуру из колеи.Переставала она это делать тогда, когда не видела у Камукуры интересной ей реакции. Как это почти всегда и происходило, на следующий день Эношима ластилась к Изуру, нежно улыбалась ему и извинялась перед ним за свое поведение.И Камукура принимал извинения, отворачивая покрасневшее от смущения лицо в сторону, чтобы Джунко его не видела. Увлеченный Эношимой, Изуру совсем не замечал окружающих его людей. Почему-то он в упор не замечал того, как к нему относится Нагито. В отличие от Джунко, Комаэда не катал Изуру на эмоциональных качелях и искренне им интересовался. Он часто старался найти время побыть с Камукурой побольше наедине: звал его на конные прогулки в лесу или к себе на чай, не так давно даже звал его сходить в кино, но Изуру отказывался, объясняя это тем, что у него много дел. А ещё Изуру обращал меньше внимания на брата. Он стал реже с ним общаться, даже несмотря на то, что они жили в одной комнате. Хината стал общаться с сомнительными компаниями. Изуру в полной мере не знал, что это за компании, но один раз, подслушав как при ссоре с Хинатой отец много раз упомянул слова "марксисты", "эсеры", "революция", он догадался, что Хаджиме ввязался во что-то очень нехорошее. Камукура относился странно ко всем революционным деятелям. У него не было к ним ни ненависти, ни симпатии. Когда он только узнал о забастовках,арестах, всех неудавшихся революциях, он начал читать труды Ленина и Маркса, но позже понял, что их идеологии ему не близки и быстро потерял интерес. Однажды он говорил на эту тему с Хаджиме и спросил, почему он за смену императорского режима, на что брат отвечал, что если режим сменится, то жить станет лучше. Хаджиме был излишне доверчив. В понимании Изуру, Хинате(как и остальным революционерам) навесили лапшу на уши, а он и поверил.Впрочем, Хаджиме был уже взрослым мальчиком, поэтому Камукура не лез в его дела. **** Через пару дней Джунко позвала Изуру гулять. Просила прийти его одного, без Нагито и без Хинаты(Хаджиме часто присутствовал на их общих посиделках, потому что без него Изуру чувствовал себя тревожно). Время было назначено ровно на восемнадцать часов, и уже в пять часов пятьдесят минут Камукура сидел на лавочке в небольшом лесу рядом с их селом. Даже сквозь деревья солнце неприятно светило в глаза, отчего Изуру приходилось щуриться и закрывать лицо ладонями. В этот вечер он особенно нервничал, в основном из-за тона голоса Джунко, которым она позвала его на прогулку. Ну кто так мрачно говорит: "Мне, дорогóй, надо кое-что с вами обсудить сегодня вечером"?Обязательно было подбирать именно такой тон?Изуру посетила неприятная мысль, что Эношима снова хочет его унизить, только лично, с глазу на глаз, чтобы доставить себе особенное удовольствие. Камукура тут же мотнул головой, прогоняя эту бредню из головы. – Давно сидите? Изуру убрал руки от лица, несколько раз поморгал, привыкая к свету и, продолжая щуриться, попытался разглядеть лицо Джунко. Сейчас выражение её лица было повеселее, чем утром, но в нем все равно чувствовалось какое-то непонятное Изуру напряжение. – Несколько минут,–ответил он, поднимаясь с лавочки,–мы посидим тут или... – Пойдёмте к речке, там не так жарко. Джунко взяла его под руку и повела в глубь леса к реке по тропинке. – А почему именно в лес?Всё-таки вечер, скоро будет темнеть. – Ой, да вы что же, боитесь?–засмеялась Джунко, как бы нарошно прижимаясь к руке Изуру,–Темнеть будет только в девять, до этого времени мы с вами успеем нагуляться. У меня всё просчитано. А чего вы напряглись-то так?Я же вас... Она приподнялась на цыпочках и щёлкнула зубами прямо у носа Изуру. –...не съем,–закончила она. Почему-то Изуру настораживало приподнятое настроение у Джунко. Он всё ещё вспоминал её утренний тон голоса... Дальше шли в тишине. Изуру позволял себе заглядываться на белое летнее платье Джунко. На плечах у неё висел легенький полупрозрачный голубой платок, который очень хорошо шёл к её глазам. – Новое платье?–спросил Изуру,–Вам оно хорошо. Он тут же отвел взгляд в сторону, когда заметил, что Джунко смотрит на него. – Прошлогоднее. Папа купил. Проговорив это у неё как-то дрогнули губы. – Утром вы хотели обсудить что-то важное. Что-то случилось? – Нет, просто хотелось поболтать с вами наедине. Без надоедливого Нагито и вашего братца. Кстати о вашем братце: а что он вообще такое? – Он не тот человек, которого интересно обсуждать,–угрюмо пробормотал Камукура,–В последнее время он, я чувствую, несколько обижен на меня. – Из-за политики?По-моему, в этом ваши взгляды расходятся. Изуру снова напрягся. – Отчасти. Хината связался не с той компанией и я думаю, это не идёт ему на пользу. Джунко молчала. Изуру хотел было что-то сказать и как-то дополнить свою речь, но он не придумал как это сделать, поэтому тоже замолк. – Он большевик? – Не знаю, быть может. – Я всё думаю, как у дворянина(или кто он там?Мещанин?Ну, пусть) должна поехать крыша, чтобы он стал большевиком. Я лично считаю всё это бредом. По моему наблюдению все, кто повернуты на политике–сумасшедшие. Камукура лишь пожал плечами. До назначенного места пришли вполне быстро. Они перешли лес(благо он был небольшим) и поляну, наконец выйдя к реке. На берегу было много народу, отчего Джунко состроила крайне недовольную мордочку и повела Изуру чуть дальше от людей. Пройдя по кустам они вышли на безлюдную сторону реки к большому дереву. На громоздкой ветке висели качели. Эношима села на них и стала медленно раскачиваться. – Вы знаете, ведь папы нет дома уже как с февраля,–резко сказала она. Изуру мысленно посчитал: февраль, март, апрель, май, июнь. Пять месяцев как Офицер Эношима уехал. – Скучаете по нему? Джунко громко фыркнула, повернувшись на Изуру с округленными глазами. Её голубые глаза как-будто бы покрылись какой-то плёнкой. – Нет,–сказала она так, будто это очевидно, и причём сказала это таким голосом, словно она спрашивала, не дурак ли Изуру, что задаёт такие вопросы,– И более того, я буду рада, если он издохнет. Давно пора, шестьдесят лет уже как ему. Изуру глядел на её ошалело. Он отступил на шаг назад, не осмеливаясь снова заглянуть ей в глаза. Вот бы сейчас здесь был Хаджиме, он бы точно знал, как среагировать. – Чего? – Вы все слышали. Я не буду его жалеть. Можете вы себе представить, как легко, когда никто не тычет вас мордой в библию и не сокрушается, что вы, видите ли, живёте не по православию?Он сам-то живет по православию, чтобы так на меня гнать? Взгляд Джунко не отрывался от лица Изуру. У неё на секунду проблеснула какая-то злобная ухмылка, но вскоре она очень быстро пропала с её лица. Эношима рывком поднялась с качель и подошла к Камукуре вплотную. – Всё время что-то от меня всё ожидают, особенно этот. Должна быть такой, должна быть сякой, это делай, то не делай, да идите вы все к черту! У Изуру начинала болеть голова. Сейчас он выглядел как беспомощный испуганный котёнок, затаившийся, чтобы его не приметили. Джунко стояла рядом с ним долго. Минут пять она специально вглядывалась ему в душу злобно и несколько разочарованно. А затем как ни в чём не бывало села обратно на качели. – У вас на всё одна реакция?Застыть и раскрыть глаза? – А вы сказали мне все это, только чтобы проверить как я отреагирую?–удивился Изуру ещё больше. Эношима вздохнула и махнула рукой. – Нет, просто обидно. Я вам душу раскрываю, а вы мне ни слова. Смотрите ещё так, будто я не права. Ведь я же права. Бросьте, у вас тоже папаша-тиран, вы что, разве никогда не хотели, чтобы у него случился удар и он больше не докучал вам?Или вам не хотелось подсыпать ему яда в чай? – И в мыслях такого не было. – Господи, какой вы скучный. Джунко немного подвинулась, чтобы Изуру сел на качели рядом. Он так и сделал. – Вы как думаете: Будет революция или нет? Прежнее истерическое поведение у Эношимы в миг пропало. Теперь она выглядела ещё серьезнее, и говорила таким же тоном, каким говорила утром. У Изуру ещё больше начинала болеть голова. – Будет. Николай не справляется, Временное правительство тоже. Сейчас самый удобный момент для свержения любой власти. – А Нагито думает, что не будет. – Причём здесь Нагито? – Не знаю, просто так вспомнился, решила сказать. Эношима теребила кончик своего платка. Обычно у Изуру получалось хотя-бы примерно по поведению девушки считать, какое у неё настроение. Сейчас он просто не понимал, злится ли она, или она расстроена. От этого его сердце начинало в тревоге биться быстрее. – А вы правда не замечаете, как за вами Нагито бегает? Камукура медленно повернулся к ней и помотал головой. – Вы про что? – Влюблён он в вас, что-ли. Вот что я имею ввиду. – Так не бывает,–Изуру стал краснеть. – Бывает. Ведь есть же такие, кому свой пол нравится–пидерасты называются. Изуру спрыгнул с качели и отошёл на несколько шагов от Джунко, повернувшись к ней спиной. – Если ты...Вы. Если Вы продолжите нести всякий вздор и срывать на мне плохое настроение, я уйду домой. Когда он поворачивался к ней лицом, он бы очень хотел, чтобы на её лице было сострадание, может быть сожаление. Он хотел видеть, что ей будет обидно, что она так расстроила Изуру. Но на её лице было только безразличие и какая-то холодная полу-улыбка. – Нет, не уйдёте,–сказала она, закинув ногу на ногу,–я ещё не рассказала вам самого важного. – Рассказывайте быстрее, у меня болит голова. – А когда она у вас вообще не болит? – Когда вас рядом нет,–огрызнулся Камукура. Джунко пропустила это мимо ушей. Она посмотрела по сторонам и пошла по берегу в сторону реки. Там заканчивалась трава и не росли деревья, дальше шёл песок и сама река. Там же так мерзко светило солнце и заканчивался тенёк. Изуру пересилил себя и пошёл за Джунко, смотря себе под ноги в попытках скрыться от света. – Я хотела сказать по поводу нашей женитьбы- – Какой ещё к черту женитьбы?–Крикнул Изуру. – Чего?Так вы не знаете?–спросила она,–Ведь обсуждение идёт с конца апреля. Когда Изуру недоуменно помотал головой, Эношима нервно просмеялась. – Да ну, вам серьёзно не говорили об этом?Вот смех-то! – Я повторяю: если вы продолжите... – Да, да, вы уйдёте, помню. Ну, раз у вас голова болит,–произнесла она настолько ядовито, насколько могла,–Не буду вас долго мучить и расскажу скорее. Вы знаете, что папа стар, и он хочет мне достойного жениха. Никого из моих ухажеров он не одобрил, сразу стал говорить о вас. Он связался с вашими родителями, а те согласились выдать меня за вас. – Почему вы не говорили раньше? – Этот вопрос не ко мне. Я думала,вы давно всё знали... Но, ладно, дальше: Я хотела сказать, что от брака будет одно только название. Не подумайте, я не собираюсь вам изменять с другими или раздражать вас, но и ласки вам давать я не собираюсь.Я вам только даю полное право делать всё, что захотите. Любите кого хотите, спите с кем хотите, только не мешайте мне с моими планами, а в планах у меня в планах учиться и уехать заграницу. Голова у Изуру начинала не просто болеть, она начинала кружиться. Всё перед глазами плыло, и Камукуре на секунду показалось, что он плачет. Только потом он понял, что у него начинается мигрень. – Не считайте, что я делаю всё исключительно из корыстных целей. Вы ведь поймите, я всё это делаю, чтобы поскорее из дома сбежать. Вам что, никогда не хотелось сбежать из дома? О, Изуру это очень часто хотелось сделать. Иногда ему хотелось уйти куда-нибудь, совсем исчезнуть, чтобы быть одному со своими мыслями и чтобы никто не знал, где он находится. – Так что я и о вас забочусь. – Это всё? –Всё. –Вы ничем не лучше вашего отца. Вы точно такая же истеричка. Камукура тотчас же развернулся и пошёл прочь от Джунко, всё также смотря себе под ноги. –Ну и иди!–кричала она ему в след,–Тебя, идиота, кроме меня, никто не вынесет!Ты мне спасибо должен говорить, что я именно тебя выбрала. Знаешь ли, сколько у меня таких как ты?Стой же!!За тебя все придумано, а ты... Она перестала кричать, когда Изуру совсем скрылся. Как жаль, что Камукура не видел её лица в этот момент. В это время Камукура ушёл к полю, погруженный в свои мысли. Он был неимоверно расстроен этой встречей. Ещё больше он был расстроен, что всю его дальнейшую жизнь продумали без его участия. По планам отца он должен пойти на военного, жениться на Джунко, уехать в Москву. А что будет дальше решила уже Эношима–несчастливый брак, уезд заграницу. Изуру упал на траву, свернувшись калачиком и уткнув лицо в колени. Он никогда не был мечтателем, но сейчас он стал тонуть в грезах о том, как вырос, живёт с человеком, который его уважает, работает на работе, которую он выбрал сам и которую он любит. Он мечтал, что ему не придётся заслуживать чью-то любовь. Что его выберут за просто так, а не за то, что он отличник, умеет играть на двух музыкальных инструментах и знает несколько языков. Лежал он долго, и даже не заметил, как начинало темнеть. Он подумал и дедушке, и его настроение опустилось ещё больше от того, что они долго с ним не виделись и всё это время только вели переписку. Внезапно у него даже появились силы идти домой, чтобы прочитать все письма, которые он слал Изуру. Чуть позже выяснилось, что он переоценил свои силы, и до дома он докавылял с огромнейшим трудом. Только перейдя порог и закрыв за собой дверь, он снял обувь и лёг на пол лицом вниз. Ползком он добрался до дивана и забрался на него, уткнувшись носом в подушку. – Ты где это, брат, был?Шесть часов почти тебя не было. Хаджиме сел на пол рядом с диваном. Изуру показался его голос слишком громким, отчего он жалобно что-то промычал и всхлипнул, закрыв уши. – Отстань,–едва слышно пробормотал он. Хината ушёл на второй этаж бесшумно. Несмотря на ужасное настроение, усталость, злобу и мигрень Изуру заставил себя подняться за ним. Он вошёл в их комнату и сел на свою кровать. Хаджиме лежал под одеялом на соседней кровати, повернувшись к Изуру спиной – Прости меня. –...За что? – Я тебя, наверное, обидел. – Пустяки. Хаджиме повернулся через левый бок и посмотрел на Изуру. – А что у тебя с настроением?Ты же гулял с Джунко, я думал, ты придёшь...не знаю, окрыленный. – Ты когда-нибудь хотел, чтобы отчим умер?–внезапно спросил Камукура,–Ведь он же тиран. Хината ошеломленно сморщился, приблизвшись к брату. – Да что с тобой? – Хотел бы или нет? Он ответил не сразу. Подумав с минуту, Хаджиме помотал головой. – А чтобы умер я?Хотел бы? – Да ты головой что-ли ударился?–вскрикнул Хината,–Нет, не хотел бы. Очень часто я тебе хочу врезать, может накричать, но убить!... – Врежь. Мне нужно, чтобы кто-то меня вырубил и я долго-долго ни о чем не думал. Изуру почувствовал, как Хината положил ему на колени что-то тяжёлое и пушистое. Это что-то внезапно мяукнуло. Камукура тут же испуганно дернулся, отложив это что-то в сторону. – Откуда у нас кот? – Он часто у нам ходит,–ответил Хаджиме,– не волнуйся, мы с горничной отмыли его от блох. Пока отчима нет, он в кладовке живёт, а как появится, будет у горничной жить во флигеле. Хорошенький, да? Камукура медленно протянул руку и погладил кота по голове. Кот замурчал и стал ходить по кровати Изуру, изредка что-то тихонько и коротко мяукая. – Ты ложись спать, а то пришёл какой-то чумной. Да и поздно уже. – Позже. Закрой глаза, я лампу включу. Хочу деду письмо написать. В этот раз письмо получилось особенно большим. Он положил его внутрь стола, мысленно отмечая, что завтра надо отнести его на почту. Изуру посмотрел на кота, сидящего у него на кровати. Чёрный кот с белым галстучком из шерсти смотрел на него в ответ, медленно моргая. *** Конец июня был напряженным. С Хинатой больше не было подобных около глубоких разговоров. Изуру стал замечать, что он углубился в политику сильнее, и больше не проявляет какого-либо интереса к проблемам брата. С Джунко Изуру старался общаться реже, пуская её к себе меньше. Чувства к ней не пропали, но теперь он много думал о предстоящей женитьбе. А ведь ему даже не сказали, когда эта женитьба будет. Единственный, кто желал общаться с Изуру был Нагито. Камукура почти не выходил из дома, поэтому Комаэда сам шёл к нему в гости, иногда приводя с собой свою собаку, чтобы немного развеселить друга. После слов Джунко о том, что он нравится Нагито, Изуру стал глубже вглядываться во все действия Комаэды. Нагито не скупился на комплименты, при виде Изуру начинал слегка краснеть и тяжело дышать. Теперь у Камукуры появилась новая проблема: ему надо как-то контактировать с человеком, который безответно в него влюблён. Это был день, когда вся семья Камукуры была в сборе. Отец отдыхал в своей комнате, мачеха сидела на веранде и вышивала. В этот же день в гостях у Изуру сидели Нагито с Джунко. Это была, наверное, первая встреча, когда они ни разу не поругались. Они любезничали друг с другом, и Камукуре показалось, что все их разногласия как будто бы ушли. Единственное, в этот день Нагито выглядел странно: Всё время проверял что-то в кармане, часто дышал и неловко улыбался. – Вы не сильно обидитесь, если мы с Джунко уеденимся?Мне нужно кое-что ей сказать,–спросил Нагито, посмотрев на Изуру. Камукура помотал головой. Нагито вышел из-за стола и пошел на второй этаж какой-то шатающейся походкой. Джунко поднялась за ним. Пока их не было, Изуру погрузился в свои мысли. В этот раз он к своему удивлению чувствовал себя спокойнее, чем обычно. Наверное от того, что незадолго до посиделки Джунко извинилась перед ним за свое поведение. После этого он тут же забыл все её гадкие слова, посвященные ему. Он снова стал думать о женитьбе. Как он будет говорить об этом Нагито?А Хаджиме?Ведь Хаджиме будет зол, если узнает об этом. Да и Нагито не обрадуется. Пока что Камукура не знал, что он будет делать дальше. Он знал только одно: женитьбы ему не хочется. Тем более с Джунко. Да, он её любит. Очень любит. Но какая из Джунко жена?И какой из него муж?Изуру стал осознавать, что он не предназначен для семейной жизни. Из мыслей его выбил резкий щелчок, а затем прерывистый крик и громкий истерический девичий смех. Из комнаты выбежал отец, округленными глазами посмотрев на Изуру. – В чем дело?! Изуру ему не ответил. Они вбежали на второй этаж. Нагито лежал в комнате Камукуры на его кровати с пистолетом в руках. Джунко сидела на кровати Хинаты, заливаясь смехом. – Хината где?–Спросил статский советник. Изуру пожал плечами. – Ну, болван, за доктором беги!–Крикул он Камукуре, заодно достаточно больно шлепнув по плечу. Всю дорогу до доктора, а потом уже и до дома Изуру не мог вытащить из головы эту ужасающую сцену. В ушах звенел смех Джунко. Нагито уложили в гостиной на диване. Он тихонько посмеивался, как будто в бреду, пока доктор снимал с него рубашку, осматривая место, куда попала пуля. Пока он это делал, Статский советник N отвел Изуру на второй этаж, где сидела Эношима. Она все смеялась. –...Что у вас произошло?–потерянно спросил он. –Он позвал меня сюда,–стала говорить Джунко в перерывах от смеха,–Мы сели. Он стал мне нести какой-то бред, как полоумный, а потом...Потом, говорил мне что-то говорил, говорил, а потом сказал, что сзади меня на стене огромный паук. Я повернулась к нему спиной на секунду, а он... Эношима захохотала. Изуру быстро понял, что смеётся она не от того, что ей смешно, а от того, что ей страшно. Он на секунду представил, что бы было, если бы в эту минуту на месте Эношимы сидел он. – Нашёл место для самоубийства,–прошипел сквозь зубы отец. Он наклонился к Камукуре,–я её успокою. Ты давай вниз, там от тебя больше пользы. Где-то на первом этаже вскрикнул Нагито. Потом он стал смеяться, а в перерывах от смеха болезненно кричал. – Достал,–сказал доктор, держа в руках пулю,–достал. Пистолет был плохенький, пуля ударилась о ребро, кажется, помяла его, прошла сквозь левое легкое и осталась под кожей на спине.Что же вы, молодёжь, шалите, стреляетесь? Изуру заметил, как на лбу и висках Нагито выступал пот. Он всё также тихо посмеивался. – Изуру, прости меня,–прохрипел он. – Молчи, молчи,–отвечал Камукура. Пуля Нагито попала в его бок. Изуру принес для Нагито свою чистую рубашку, на смену его рубашке,испачканной кровью. Потом встал рядом с доктором и стал смотреть, как тот забинтовывает Комаэду. – Попытка самоубийства. Не надо ли психиатра? – Да нет, не надо. Не кажется ли тебе, кстати,что эта попытка...показушная? – В каком смысле? – Я часто общался с отцом Нагито. Он говорил, что тот часто ссорится с той офицерской дочерью...Как её?Джунко?Ну вот, ещё говорил, что Комаэда расстраивается, что вы уделяете ей больше внимания, чем ему. – Как вы можете говорить такое, когда он лежит прямо перед вами? – Не волнуйтесь, он нас не слышит. И вправду, Нагито их не слышал. Он перестал нервно посмеиваться и теперь просто спокойно лежал, тяжело дыша. – А почему показушная?А потому что если бы он хотел убить себя, он бы стрельнул в другое место. Изуру тяжело вздохнул, придвинул к дивану стул и сел рядом с доктором. – Не хочу об этом думать. Я очень устал за последнее время. Нагито так и был у Изуру всё время, пока приходил в себя. Ему расстелили в гостиной, дали чистую одежду и велели отдыхать. Каждую ночь Камукура каркулил Нагито и думал лишь об одном: Почему Нагито стрелялся? Изуру никогда не знал, что его тревожит. Нагито был достаточно скрытным и редко говорил о своих проблемах, так что у Камукуры даже идей не было, почему он хотел убить себя. И хотел ли вообще?Может, это действительно была "показуха"? Но тогда почему он застрелился перед Джунко, а не перед Изуру? Да и вообще, не застрелился ли он из-за невзаимной любви? Не из-за Изуру ведь он стрелялся? Нагито периодически просыпался, шептал бредовые извинения, говорил, что он не достоин Изуру, и Камукуре приходилось укладывать его спать снова. Иногда у Нагито караулил Хаджиме. Но на него Комаэда примерно никак не реагировал и звал Изуру, желая видеть только его. Так прошло несколько дней. Нагито поправился и на время уехал из поселка в Москву к своим друзьям. Его отец так и не узнал, что произошло с Комаэдой, его никто не уведомил о неудавшейся попытке самоубийства. – Сильно я вам мешал?–Спрашивал Нагито, стоя на пороге дома Изуру. – Отнюдь. Только вы не стреляйтесь больше, вы нам живым нужны. Нагито улыбнулся, сжав обе ладони Изуру в руке, откланялся, взял чемодан и ушел. Изуру так и не спросил у Нагито, почему тот стрелялся. Когда Комаэда уехал, Камукура поймал себя на мысли, что ему не привычно без него. Он всё время забывал, что теперь гостиная пуста. О Джунко не было никаких вестей. Все эти несколько дней она не посещала дом Камукуры, и правильно делала, потому что им обоим нужен был отдых. Особенно отдых нужен был Изуру, который начинал винить себя в неудачной попытке Нагито. Правда, совсем недавно к Изуру заходила сестра Джунко на небольшой разговор. – Джунко просила передать, что...ей очень жаль,–начала Мукуро. – Жаль за что? – Она просила не говорить это, но она винит себя в случившимся. Она думает, Нагито стрелялся из-за неё. И перед вами она хочет извиниться. Ей жаль, что все так вышло. Изуру безразлично приподнял брови. – Если бы она хотела извиниться, она бы пришла сюда сама,–спокойно и с расстановками сказал он. Камукура ненамеренно стал говорить нагловато и как бы незаинтересованно. Мукуро не нашла, что можно ответить на колкость, поэтому замолчала. Они долго друг на друга смотрели и, начиная уставать от этой встречи, Камукура нарушил молчание первым. – Скажи, она волнуется об отце? Мукуро кивнула. – Недавно я слышал, что произошёл массовый расстрел офицеров. Я в газете читал. Так вот, передай это Джунко. Напомни ей про папу. С этими словами он закрыл дверь прямо перед носом девушки. *** Череда неудач у Изуру не кончилась. Как только Нагито выздоровел, у Камукуры произошла ссора с Хинатой. Хаджиме стал реже появляться дома. Он уходил на несколько дней, возвращался под ночь, сделался угрюмым. В один из вечеров Изуру принял решение поговорить с ним. – Твоё увлечение марксизмом не приведёт ни к чему хорошему,–начал он. Хината, сидящий за столом, хмыкнул, даже не повернувшись к Изуру. – Я делаю всё для счастливого будущего России,–ответил он,– Разве тебе нравится, что сейчас происходит?Большевики встанут у власти и наведут порядок. Хаджиме повернулся к брату лицом. – Знаешь, мне кажется, мне придётся даже уйти из дома на время. – Ты сейчас не шутишь? Изуру удивленно щурится, сжимая руку в кулак. – Куда ты пойдёшь?– голос Изуру начинал звучать так, будто его очень сильно обидели. – У меня в Москве друзья. Потом поеду в Петроград, там сейчас самый эпицентр событий. Камукура не выдержал и сжал плечи Хинаты ладонями, смотря на него напуганно. Хаджиме сморщился и злобно зыркнул на Изуру в ответ. – Я совсем не узнаю тебя... – С каких пор тебе вообще не всё равно на меня?—недоверчиво спросил Хината,–Уеду я, не уеду. Ты ни разу не обращал на меня внимание. Так зачем я тебе теперь сдался? Он оттолкнул руку брата и рывком встал со стула. – Ты не понимаешь, там меня любят. Там мне обещают, что я стану совсем другим человеком. Меня никто ни с кем не сравнивает и не говорит, что я в отстающих, что я хуже всех. Его голос начинал становиться всё громче и громче. – Ты этого никогда не поймёшь. Мы всегда были по разную сторону баррикады. Хоть где-то меня не будут бесконечно сравнивать с тобой. Хоть кто-то оценил меня по достоинству. Пока Хината говорил, Изуру внезапно понял, что если брат уедет, он совсем впадет в уныние. Несмотря на все ссоры, на частое безразличие с обеих сторон, Изуру бы не смог без Хаджиме. Мысль, что он останется один, без него, без человека, которого всё-таки любит привела его в ужас. – Вроде вырос, а всё равно веришь, кому попало,–промямлил Изуру,–С чего ты решил, что тебе не наврали?Что тобой не воспользуются? – Да пусть так,–арикнул Хаджиме, взмахнув рукой,–пусть наврут, ничего, я переживу. Главное, чтобы рядом не было ни твоего папаши, ни проклятой Джунко, ни Нагито, ни тебя. Ты представить не можешь, как я от вас устал. Раскрыв глаза, Изуру медленно сел на свою кровать. Сердце колотилось, а в горле всё пересохло. Ему было всё страшнее и страшнее. –...Не уезжай,–дрожащим голосом забормотал Изуру. Камукура понимал, что эта просьба пролетит мимо ушей Хинаты. Тот был настроен серьезно. Хаджиме нервничал. Он смотрел то на потолок, то на стены, но никак не в лицо Изуру. В конце концов он пошёл в сторону двери. – Куда ты?– голос Изуру становился всё более напуганным. – Сегодня я сплю в гостиной. А сейчас я не хочу разговаривать с человеком, который пустил свою судьбу на самотек и позволил собой командовать. Поговорим завтра. И Хината, хлопнув дверью, удалился, оставив Изуру наедине с котом, который всё это время сидел под кроватью и спал. Никакого разговора завтра не настало. Хинаты дома не было. Семейство Камукуры начало беспокоиться только тогда, когда прошла неделя с исчезновения Хаджиме. Всё это время Изуру совсем не выходил из своей комнаты. Он зарылся в одеяло и лежал так и днём и ночью. Ни о чем ему думать не хотелось. В голове все играли слова Хинаты: "А сейчас я не хочу разговаривать с человеком, который пустил свою судьбу на самотек и позволил собой командовать" Резко ему вдруг стало все противно: И отец, и Джунко, и женитьба(от одной мысли о ней Изуру скорчился). И тут в его голове появилась идея последовать примеру брата–уехать. Возможно, не раз и навсегда, хотя-бы на время, чтобы отдохнуть от всех. И самое главное, никому не сказать, что он уехал и когда он собирается возвращаться. В следующую минуту Изуру стал собирать чемодан. Чемодан был небольшим, туда помещалось все самое важное: Документы,Блокноты для рисования и писательства, личный дневник, чернила и ручка, пара рубашек и виниловая пластинка, которую Нагито когда-то ему дарил на день рождения. Розовыми чернилами были написаны его имя и фамилия, но со временем они стёрлись и виднелось просто: "Н..... К.....". Кота было решено везти в отдельной коробке. Кот был спокойным и не пугливым, так что Изуру не боялся, что в поезде он может начать мяукать и нервничать. Пока родителей не было дома, он написал им небольшую записку, что на время уедет, а потом ушёл на вокзал. Ему предстояла поездка в Грузию, там, где живёт дедушка. *** Изуру скрылся от дождя под карнизом двухэтажного дома. В звонок он уже позвонил и теперь ждал, когда ему откроют. Ждать долго не пришлось. –Ты чего тут делаешь?–удивился Камукура-старший. Он совсем не изменился. Он встретил Изуру в бордовом мягком халате, с трубкой в руках. Усы его были подкручены наверх. На зализанных назад черных волосах почти не было седины. –Я...Можно я поживу у тебя?Я очень устал: Все от меня чего-то ждут.От меня ждут чего-то, чего от других не ждут. К чему мне переносить то,чего никто не переносит, и напрашиваться на бремена, которые никто не может нести? Я натворил много глупости, знаешь. Я очень устал. Дед затянулся трубкой, нахмурился и выпустил дым изо рта. –Так можно или нет? —Заходи.