трофей

Жара в это время на Пхукете становилась осязаемой, как плотный слой дорогого масла для загара. В бич-клабе музыка пульсировала по всему телу, смешиваясь с звоном льда в шейкерах и ленивым смехом компании друзей — Даня наблюдал за ними молча, словно из-за стекла, в ожидании, когда заработает его обезболивающее. Он не хотел быть здесь, тем более в час дня, но выбора Кашину не оставили. Он искренне не понимал, откуда в друзьях столько энергии; сам Даня буквально врастал в шезлонг — разбитый, незаметный, с тупой головной болью и ошметками вчерашней посиделки в голове. Прошедшая ночь стерлась, новые лица в компании мелькали одно за другим, и Даня отстраненно констатировал: они успели не просто познакомиться, а чуть ли не сродниться. В мыслях была каша, перед глазами обрывками всплывало лицо парня, который раз за разом подливал в стакан Кашину и нес какую-то странную чушь. «Вспомнишь солнышко, вот и..», — пронеслось у Дани в голове, когда в поле зрения мелькнула знакомая фигура, но ему было слишком все равно, чтобы реагировать. Юноша продолжал лениво и с полными безразличием оглядывать друзей, бассейн и остальных окружающих, он просто хотел тишины. Руслан хотел впечатлений. Ворвался в сегодняшний день он в шелковой расстегнутой рубашке с пальмами, обнажавшей ключицы и россыпь татуировок на его теле. Он знал, что привлекательный, что выглядит притягательно. Парень легко находил общий язык с кем угодно: пару улыбок, пару шуток — и вот уже вокруг компания. Он привык быть в центре внимания, привык, что на него смотрят. Ловил на себе восхищённые, жадные взгляды, — и купался в них как в лазурной воде бассейна-инфинити, но его взгляд все время отвлекался на рыжую макушку, что находилась у бассейна. Руслан не спешил подходить. Он наблюдал. Еще вчера у Руслана все пошло крахом, когда он увидел этого голубоглазого парнишку, которому абсолютно плевать на Тушенцова, плевать на всех, он ни на кого не смотрел, а просто наслаждался отдыхом со своими друзьями, даже когда Руслан влил в него почти литр виски, Кашин остался к нему равнодушен и не стал даже на капельку разговорчивее с ним. Это задело. Задело, потому что Руслан не привык к такому отношению, обычно всё происходило быстро: взляд, улыбка, разговор, победа. Задело, потому что у Руслана есть особая галочка в его списке на голубоглазого и рыжего, задело, потому что он не дается легко, но парень не собирается сдаваться, он вступает в игру и планирует заполучить трофей в виде Данилы. Руслан следил за каждым движением Кашина, как тот лениво проводил ногой по воде, как морщил нос, щурил глаза от солнца, как хмурился и взъерошивал свои волосы. Как почти не реагировал на шум. Решив сделать первый шаг, точнее уже второй, парень отлучился к бару, и через короткий промежуток времени сидел на шезлонге рядом с Кашиным и двумя коктейлями в руках, один он аккуратно поставил на столик около Дани. Рыжий почувствовал чужое присутствие сразу, но не обернулся, не заинтересовался. Руслану это даже понравилось, он же наоборот еще больше заинтересовался, еще больше захотелось выиграть эту недоступную игрушку в автомате. — Это тебе, — в полголоса произнес Руслан, указав парню на коктейль. Даня нехотя развернулся, сделав глоток, почувствовал как холодный напиток приятно обжёг горло, и наконец-то одарил Тушенцова вниманием, и даже подобием улыбки, но снова уставился вдаль, оставляя того ни с чем. Последний решил удалиться, чтобы не быть навязчивым, а Даню все же победили усталость и литр вчерашнего виски. Жара, которая раньше казалась невыносимой, теперь окутывала, как тяжелое ватное одеяло. Веки налились свинцом, звуки шейкеров и смех друзей стали глухими, далекими. Даня сам не заметил, как его голова откинулась на спинку шезлонга, а стакан застыл в расслабленной руке. Он провалился в глубокий, бездонный сон прямо там, под палящим солнцем и открытым небом. Даня проснулся рывком. Музыка сменила темп — теперь по телу бил плотный, вибрирующий бас, от которого дрожал даже шезлонг, небо сменило цвет, теперь оно было окрашено в цвет спелого манго, что рыжий съел с утра. Он потупил пару секунд взглядом приходя в себя. В этот же момент его обрадовало осознание, что головная боль прошла и он полон сил, сон сделал свое дело. Кашин заметил еле заметные отражения неона на своей белой футболке, которые с ожиданием ночи будут становиться ярче, и это было первым знаком, что у острова вместе с Даней проснулось второе дыхание, что наступило время веселья. Поднявшись с места, он двинулся на поиски, свою компанию Даня нашел у бара. — Оооо, смотрите, кто живой,— Макс первым заметил Даню и радостно замахал стаканом. — Мы уже думали, ты там пустил корни в шезлонг. — Не дождетесь, — Даня усмехнулся, втискиваясь между друзьями у стойки, успевая выхватить у бармена стакан холодной воды и опустошить его, он окончательно почувствовал как его силы поднялись до ста процентов. В неоновом свете, который был ярче на баре, его рыжие волосы казались почти огненными, что так привлекло внимание Руслана, ранее не увидевшего Кашина. Тушенцов в этом момент находился в своей стихии, окружённый толпой разных девушек и парней, жаждущих его внимания, пока он сам желал внимания только от одного паренька. Руслан давал себе отчёт, что не влюблен и не заинтересован в Дане больше, чем в галочке в своем списке. Ему его азарт был дороже здравого смысла, отношений с людьми, в его голове крутилась лишь одна мысль о том, как и где он возьмёт рыжего. Он не хотел затягивать эту историю, он хотел здесь и сейчас, поэтому он покинул своих новых знакомых и присоединился к компании Дани и, с недавнего времени, их общих друзей. — Ну, теперь-то ты с нами? — Илья не стал церемониться и сразу подтолкнул к Дане два шота, которые бармен только что выставил на стойку. — Руслан сказал, что если ты не выпьешь, он заставит нас слушать его пение до утра, — Илья заметил его периферийным зрением. — Не верь ему, Кашин, — Руслан усмехнулся, и в этой улыбке было столько уверенности, что Даня невольно задержал на нём взгляд чуть дольше, чем планировал. — Я не такой жестокий. Просто Илья надеется, что ты выпьешь его долю, а то он уже дно стакана с трудом видит. Они с Максом поспорили кто первый сильнее опьянеет. — Я вижу всё прекрасно, —громко возмутился Илья, потащив Макса в сторону танцпола, чтобы доказать, что он пока и видит все хорошо, и на ногах отлично держится. Даня, громко смеясь и успевая все запечатлеть на камеру, наблюдал за друзьями, в какой-то момент он решил переключить свое внимание на Руслана, который подозрительно притих. Он остался у стойки, не двигался, просто стоял рядом, создавая вокруг себя какое-то особое пространство, где музыка не так сильно била по ушам. — Ну и? — Даня повернулся к нему, крутя в пальцах шот. — Будешь дальше стоять с таким видом, будто ты этот бар вчера купил? — Если бы я его купил, музыка была бы получше, — Руслан легко отсалютовал ему своим стаканом. — А пока я просто наслаждаюсь зрелищем. — задумчиво протянув, он посмотрел на Даню, который почему-то не пил, а просто мучал бедный шот, раскручивая его в разные стороны, в этот момент у Руслана появился план в голове. — Совсем не идет? — обратился он к парню, — Давай так, сейчас я включу трек и если он тебе понравится, то ты выпьешь оба эти шота и мы присоединяемся к Илюхе с Максом, а если нет — я больше не буду пытаться тебя напоить сегодня. Даня без раздумий согласно кивнул, на самом деле, он и так собирался выпить, и не останавливаться, пока ноги его держат, но его уверенность в том, что Руслан облажается поднимала ему настроение. — Проверим, — воскликнул Тушенцов и включил песню, как и договаривались. Чуда не произошло и Даня довольный своей победой, опрокинул те два несчастных шота, —Ну, что, Тушенцов, как чувствуется поражение? Горько или со вкусом дешевой попсы из динамиков? Песня отстой, а вот у бармена руки золотые, — произнес он, смеясь, — Ты проиграл, поэтому с тобой я сегодня не пью. Руслан усмехнулся. Он выглядел как человек, который вообще не умеет проигрывать, потому что любой исход оборачивает в свою пользу. — Поражение? Кашин, я просто дал тебе фору. Ты весь день выглядел так, будто тебя нужно реанимировать, а теперь смотри — глаза горят, зубы скалишь. Считай, это был мой благотворительный взнос в твое хорошее настроение. —Благотворительный взнос.. да ты у нас меценат, — Даня, не дожидаясь ответа и всё ещё смеясь, крепко перехватил Руслана за запястье и повел к друзьям. Руслан, опешив от такой резкой смены декораций и чужого настроения, даже не сопротивлялся, наоборот расслабился и решил, что его победа очень близко. Он позволил рыжему утянуть себя в самую гущу, туда, где Макс и Илья уже вовсю выдавали какие-то ломаные движения под тяжелый бит. В неоновом свете толпа казалась единым вибрирующим организмом, а рыжие волосы Дани вспыхивали яркими искрами каждый раз, когда над ними проносился луч прожектора. Вечер закрутился быстро, переходя к ночи. Столик у самого края бассейна был заставлен шотами и кальяном, а воздух вокруг компании, казалось, вибрировал от смеха и тяжелых басов. Даня, вопреки своим дневным прогнозам, реально ожил. Он сидел, откинувшись на спинку дивана, и его рыжие волосы в свете неоновых ламп казались почти алыми. — Нет, ну вы видели лицо того бармена, когда Илья пытался заказать коктейль на тайском? — Макс едва не свалился со стула от хохота. — Я просто практиковал язык, — оправдывался Илья, подвигая к Дане новый шот. — Кашин, не отставай, ты сегодня за двоих отдуваешься за весь свой дневной сон. Даня усмехнулся и легко опрокинул стопку, текила обожгла горло, оставляя приятное послевкусие лайма. Компания зашумела, обсуждая завтрашний выезд на острова. Даня активно включился в разговор: он спорил про аренду байков, травил какие-то истории и вообще был максимально включен. Руслан в это время почти не говорил. Он просто сидел рядом — слишком близко, чтобы это было случайностью, и слишком молчаливо, чтобы это было нормой для него. Он вновь наблюдал, как Даня жестикулирует, как морщит нос, когда смеется, и как его кожа в синем неоне кажется почти призрачной. Даня сейчас — живой, энергичный и азартный. А Руслан — уверенный в себе игрок и вот он решил, что лучший момент дожать Кашина. Легко, ненавязчиво, как он привык. В какой-то момент, когда Даня потянулся к столу за зажигалкой, Руслан перехватил его руку. Не грубо, просто накрыл своими пальцами ладонь Кашина, останавливая движение. — Знаешь, — произнес Руслан так, что его услышал только Даня сквозь шум музыки, — тебе идет этот драйв. Гораздо больше, чем то утреннее уныние. Под правильным углом ты реально светишься. Даня замер. Комплимент звучал красиво, но в нем проскользнуло что-то оценивающее. Как будто Руслан хвалил удачно выбранный фильтр на фотографии или хорошо выполненную работу. — «Под правильным углом»? — Даня медленно убрал руку, зажигалка так и осталась лежать на столе. — Это, типа, отзыв на товар в приложении? Пять звезд, рекомендую, если помыть и причесать? — Брось, Кашин, не заводись, — Руслан откинулся назад, не теряя своей уверенности. — Я просто говорю, что я не ошибся в тебе. Я же видел вчера, что там, за этим литром виски, есть что-то интересное. И я своего добился — ты теперь здесь, ты веселишься. Даня почувствовал, как приятный хмель внутри внезапно сменился колким холодом. Он вдруг понял, что Руслан смотрит на него не как на человека, а как на удачную находку. Как на вещь, которую хочется покрутить в руках и забрать себе. И от этого стало противно. — «Своего добился»? — переспросил он, и улыбка окончательно исчезла с его лица. — То есть весь этот цирк с коктейлями, треками и особым вниманием в эти сутки — дрессировка, чтобы я стал достаточно интересным для твоей компании? — Даня, не утрируй, — Руслан попытался перевести всё в шутку, видя, как у Кашина начинают раздуваться ноздри. — Всем же лучше стало. Тебе весело, нам весело. Какая разница, как мы к этому пришли? Он не стал отвечать, развернулся и пошел вдоль бассейна к отелю, с психом залетая в свой номер, оставляя Руслана с протянутой к зажигалке рукой и осознанием, что сегодня он явно дал осечку. Даня злился, но где-то глубоко внутри было странное чувство победы. Он видел, как уверенность Руслана дала трещину, как тот растерялся хоть на секунду. Значит, не такой уж он и непрошибаемый. Даня был уверен, что он поставил Тушенцова на место, и если тот ещё раз полезет со своими играми, Кашин просто раздавит его морально. После того как Даня ушёл, Руслан ещё пару секунд стоял на месте. Он не привык, чтобы от него вот так уходили. Обычно либо злились, либо смущались, либо начинали оправдываться. Но не разворачивались и не обрывали разговор на полуслове. Руслан хмыкнул и провёл языком по зубам. — Интересно, — в груди неприятно кольнуло, не больно, а скорее задело самолюбие, и вместе с этим внутри медленно разгорался азарт. Значит, не сломался. Значит, не повёлся на первое же внимание. Очередной лёгкой добычей Даня явно быть не собирался, и именно поэтому Руслану вдруг стало в разы интереснее, он больше не собирался давить напрямую. Если Даня решил поиграть, то Руслан прекрасно умел играть. Утро в отеле началось мягко: лёгкий ветер шуршал пальмовыми листьями, а солнце постепенно разливалось по всей территории, прогревая плитку у бассейна. Некоторые гости лениво потягивались в шезлонгах, кто-то уже проверял почту на телефоне, кто-то просто наслаждался свежим воздухом и спокойствием. Для Дани это было обычное утро работы: ноутбук, кофе, привычный ритм. Руслан приехал сюда сиять, он привык, что внимание липнет к нему, как мокрая майка, но зациклен сейчас он на одном. По-хорошему, Даня ему даже не нравился. Слишком сложный, слишком закрытый, вечно в каком-то своем коконе — полная противоположность тем, с кем Руслан привык проводить время. В любой другой ситуации Тушенцов бы просто пожал плечами и забыл про этого рыжего придурка через пять минут, но не в этот раз. В голове Руслана Даня перестал быть человеком и превратился в незакрытый гештальт. Он был той самой бракованной деталью в его идеально работающем механизме обольщения, Руслану не нужно было его сердце, ему не нужны были долгие разговоры по душам. Ему нужно было, чтобы эта недоступная крепость наконец-то выбросила белый флаг, ему нужно было увидеть, как этот холодный, колючий взгляд наконец-то дрогнет и наполнится тем самым жадным восхищением, которое Руслан читал в глазах всех остальных. Это был азарт игрока, который готов поставить на кон всё, лишь бы одержать победу. И поэтому он направляется сейчас к месту, где сидит рыжий, Руслану плевать на вчерашний инцидент, он придумает как выпутаться, в данный момент главное привлечь внимание Кашина. Даня сидит в тени, в каких-то максимально простых шортах, в наушниках, пьет ледяной американо и вообще не смотрит никуда, кроме как экрана своего ноутбука. Отдых отдыхом, но к сожалению, работу никто не отменял, но Даня не жалуется, ведь благодаря этой работе он может оплачивать себе каникулы круглый год, тем более он может взять работу с собой и это огромный плюс. Руслан не пошел к нему сразу, это было бы слишком просто, вместо этого не лениво двинулся к самому краю бассейна прямо в ту зону, которая была в идеальном поле зрения Дани, если бы тот хоть на секунду поднял голову. Руслан двигался медленно, он скинул рубашку, оставляя её на пустом шезлонге, и подставил солнцу тело, густо покрытое татуировками, которые на свету казались еще ярче. Подойдя к самой кромке воды, парень на секунду замер, напрягая спину так, чтобы мышцы четко прорисовались под кожей, он поправил волосы, откинув их назад, и, прежде чем нырнуть, бросил короткий, вызывающий взгляд в сторону тени, где сидел Даня. Парень поймал себя на том, что специально не смотрит на Руслана. Он знал, что тот сейчас устраивает очередное шоу, и был уверен, что именно этим его и бесит, Даня чувствовал, что может управлять ситуацией. Игнор — лучшее оружие. Руслан вошел в воду не просто так, он сделал это красиво, с минимальным количеством брызг, но так, чтобы звук его погружения всё равно заставил Даню отвлечься от своего американо, проплыв под водой почти весь бассейн, вынырнул прямо напротив того места, где сидел рыжий, эффектно встряхивая головой и смахивая капли воды с лица. Он оперся локтями о бортик, тяжело дыша и глядя на Даню снизу вверх, по его коже стекали струйки воды, подчеркивая каждую линию тату, а в глазах горел тот самый азарт. — Слишком много пафоса на квадратный метр, Тушенцов. Тебе самому от себя не душно? — голос прозвучал глухо, из густой тени под огромным зонтом. Руслан приподнял бровь, кончиком языка слизывая каплю воды с верхней губы. Кашин сидел там уже второй час, уткнувшись в свой макбук и полностью игнорируя существование Руслана, океана и, кажется, всей планеты. Даня выглядел как полный антипод этому празднику жизни Тушенцова: растянутая черная футболка, взъерошенные рыжие волосы и взгляд, в котором читалось бесконечное отъебитесь. Руслан задержался на мгновение у бортика, чувствуя, как каждое движение Дани фиксируется его взглядом. Он медленно провел пальцем по воде, наблюдая, как свет играет на коже Кашина, подчеркивая контуры его рук и плеч. — Ты злишься, — пробормотал Руслан, наклоняясь чуть ближе, капли с его волос падали на ноги Кашину, — Но мне это нравится. Даня чуть дернулся, но не отстранился. Его пальцы сжались в кулаки, но дыхание участилось. Он не хотел показывать слабость, но тело предательски реагировало. Руслан заметил каждый нюанс — как дрожь пробежала по плечу, как глаза чуть сузились, когда Кашин пытался скрыть эмоцию. Он медленно наклонился ближе, оставляя между ними всего пару сантиметров, и прошептал: — Ты можешь игнорировать меня, но твое тело — нет. Внутри Дани возникла смесь раздражения и непроизвольного желания, как если бы каждая клетка кричала: “Отойди!” и одновременно: “Не уходи!”. Кашин продолжал сохранять зрительный контакт. Руслан ухмыльнулся, едва заметно провел пальцем по бортику бассейна, открыто направляя капли воды почти на Кашина, выходя из него, словно проверяя границы терпения. — Слишком просто будет, если ты сдашься. Игра только начинается. Даня сжал зубы, в груди словно вспыхнул огонь, он поднимал американо к губам, но дрожь рук предательски выдавала напряжение. — Игра? — тихо бросил он, почти шепотом, — Тогда будь готов к поражению. И в этот момент их взгляды встретились — и в тишине между ними была искра, которую ни один из них пока не собирался гасить. В следующую секунду всё произошло слишком быстро, Даня, сохранив рабочую таблицу, с резким стуком захлопнул крышку ноутбука, отставил его в сторону и вскочил с шезлонга так внезапно, что Руслан невольно отшатнулся, Кашин был выше, шире в плечах, и сейчас, когда он наконец соизволил посмотреть Тушенцову прямо в глаза, последнему на мгновение стало не по себе. В глазах Дани полыхал настоящий пожар, никак не вяжущийся с ледяным американо в его руке. — Ты реально думаешь, что если ты выучил пару дешевых подкатов, то я тут же все забуду и упаду к твоим ногам? Я еще вчера все сказал, — голос Дани стал низким, вибрирующим от злости, он сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Руслана так бесцеремонно, что тот уперся спиной в горячий столб зонта, —Ты меня не заводишь, ты меня бесишь, ты как назойливая муха, которая жужжит под ухом, пока люди пытаются работать. Даня сократил расстояние до минимума, нависая над Тушенцовым. Руслан сглотнул, но взгляд не отвел, нутро требовало идти до конца, даже если его сейчас размажут по этой плитке. — Ого, — выдохнул Руслан, растягивая губы в провокационной улыбке, хотя сердце колотилось где-то в горле. — И как, сильно бешу? Аж до дрожи в руках? Кашин медленно опустил взгляд на губы Руслана, и на мгновение стало слишком тихо. Слышно было только, как за спиной на берег тупо и тяжело обрушивается океан. Внутри у Дани всё скрутило в тугой узел. Он ненавидел эту уверенную рожу напротив, ненавидел то, как уверенно Руслан нарушает его границы, как оценивающе на него смотрит, но еще больше он ненавидел предательское тепло, которое разливалось по телу от этой близости. Этот парень был катастрофой, красивой и пустой внутри, как глянцевый журнал. Сердце Дани предательски пропустило удар, когда он почувствовал на своей коже жар от тела Руслана. Ему хотелось одновременно и вмазать по этой самодовольной физиономии, и просто коснуться, но Даня слишком сильно привык ценить себя, он не собирался прощать вчерашнее я своего добился, Даня увидел как тот относится к людям. — До дрожи, — подтвердил он, его голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало от смеси ярости и внезапного, пугающего влечения. Даня вдруг понял, что Руслан опять играет по своим правилам. И если сейчас не поставить точку — тот решит, что всё ему можно. Кашин не собирался проигрывать. Руслан уже был готов к поцелую или удару, но Даня просто взял свой стакан и медленно, глядя прямо в глаза Русе, вылил остатки ледяного кофе прямо тому на голову. — Остынь, ты перегрелся за эти пару дней. Даня развернулся, подхватил ноут и зашагал в сторону выхода, не оборачиваясь. Руслан стоял, чувствуя, как липкая коричневая жидкость стекает по животу, но в его глазах вместо ярости загорелся нездоровый, торжествующий блеск. Вечерний Патонг — это уже совсем другой уровень безумия, жара спадает, но воздух становится еще более липким от ароматов уличной еды, кальянов и дешевого алкоголя. Самое время для раунда номер два, Руслан стоял перед зеркалом в номере, рассматривая себя, на теле теперь красовалась сетчатая майка, которая больше подчеркивала, чем скрывала, на шее тяжелая серебряная цепь, волосы уложены так, будто он только что вышел из пены морской. Он выглядел как ходячее искушение и прекрасно это знал. — Остыть, значит? — прошептал он своему отражению, подмигивая. — Ну посмотрим, Кашин, кто из нас сегодня закипит первым. Благодаря друзьям, он нашел Даню в небольшом баре на окраине Бангла Роуд, это было странное место: полумрак, неоновые вывески и минимум туристов. Рыжий сидел у самой стойки, зажав между зубами сигарету и лениво перебирая струны на старой акустической гитаре, которую, видимо, одолжил у местного бармена, он выглядел до чертиков органично в этом хаосе — спокойный, сосредоточенный, чертовски привлекательный в лучах очередного неона. Руслан сел на высокий стул прямо рядом с Кашиным, едва не касаясь его бедра своим. — Гитара? — Руслан перекрыл голос Дани, заказывая себе двойной шот текилы. Даня даже не сбился с ритма. Он выпустил струю дыма прямо в сторону Тушенцова, щурясь от удовольствия. — Тебе мало было холодного кофе? Хочешь, чтобы я на тебя еще и гитару надел? — Хочу посмотреть, как ты будешь пытаться, — Руслан опрокинул шот, чувствуя, как огонь обжигает горло, он наклонился к Дане, перехватывая его руку прямо на грифе гитары, струна издала жалобный, оборванный звук. — Знаешь, Дань, обливать меня жидкостями — это почти прелюдия, в моем мире это считается за приглашение. Даня наконец отложил гитару и медленно повернулся к нему, в этом баре, без ноутбука и лишних людей, он казался еще более опасным. — Твой мир — это пластиковая коробка с блестками, Руслан, тебе не кажется, что здесь, — он обвел рукой обшарпанный бар, — твои фокусы выглядят просто жалко? — А ты проверь, — Руслан подался вперед, сокращая расстояние до опасных пары сантиметров, его ладонь легла на колено Дани, медленно сжимая пальцы. — Проверь, насколько я пластиковый или ты боишься, что если перестанешь злиться, то просто не сможешь устоять? Даня явно не из тех, кто будет долго терпеть лапанье за колено в общественном месте, особенно когда у него самого внутри всё полыхает, он посмотрел на ладонь Руслана на своём колене, потом снова в его глаза, нагло расширенные, блестящие от азарта и алкоголя. Взгляд Кашина потяжелел, он не убрал руку Тушенцова, напротив, он накрыл её своей, мертвой хваткой впиваясь в пальцы Руслана, так что тот невольно охнул. — Проверить, значит? — Даня усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли дружелюбия. — Ты думаешь, что контролируешь ситуацию, Руся. Что ты тут главный постановщик этого дешёвого порно. Даня резко встал, буквально выдергивая Руслана за собой, он не церемонился: перехватил его за локоть так крепко, что на коже наверняка останутся следы, бросив на стойку пару смятых купюр, Кашин потащил парня к выходу. — Эй, Кашин, полегче! — Руслан пытался вернуть контроль себе, но голос предательски дрогнул, когда они вылетели из душного бара в липкую темноту тайской ночи. — Мы куда-то торопимся? Даня молчал, он протащил его через лабиринт узких улочек, где пахло благовониями и сыростью, пока шум Банглы не стих, сменившись тяжелым, низким рокотом океана. Пляж встретил их абсолютной темнотой, прерываемой только редкими огнями далеких катеров, как только подошвы кроссовок коснулись песка, Даня развернулся и с силой толкнул Руслана в грудь, тот не удержал равновесия и повалился на спину, прямо на сухой, еще сохранивший дневное тепло песок. Даня навис над ним, и Руслан видел в его глазах эту тёмную, тяжёлую ярость. Кашин сорвался, он хотел доказать, что он здесь сильнее, хотел буквально впечатать Тушенцова в этот песок, но когда Даня грубо перехватил его руки, Руслан вдруг перестал сопротивляться, он не сжался, наоборот, он расслабился, выгнулся навстречу и посмотрел на Даню с такой обжигающей, торжествующей насмешкой, что у того на мгновение перехватило дыхание. — Давай, Кашин, — выдохнул Руслан ему прямо в губы, и его пальцы, которые Даня только что сжимал, ловко вывернулись, обвивая шею рыжего. — Покажи мне, как сильно ты меня ненавидишь. Или покажи, как сильно ты меня хочешь. И в этот момент расклад сил изменился, Даня думал, что он берет своё, но на самом деле он делал именно то, чего от него ждали. Не успел он опомниться, как Руслан, который секунду назад казался прижатым к песку, вдруг резко дернулся, перехватывая инициативу с ловкостью дикой кошки. Секунда — и расклад сил изменился: теперь уже Кашин лежал лопатками на горячем песке, а Руслан удобно устроился между его ног, придавливая его бедра своими и победно щурясь в темноте. Парень наклонился ниже, опираясь ладонями на песок, возле головы Дани. Сетка майки щекотала кожу Кашина, а взгляд Руси буквально пригвоздил его к месту. — Ты так долго строил из себя ледяную скалу, Дань, давай посмотрим, как быстро ты растаешь. Руслан чувствовал вкус победы, но это был не контроль, не власть. Он наслаждался тем, как Кашин сопротивляется, как каждый взгляд и движение — маленькая битва. Не унижение, не принуждение — игра, которую они вели вместе. Даня чувствовал, как у Руслана сбивается дыхание, и торжествовал — он был уверен, что он заставил Тушенцова потерять голову. Он не видел, что Руслан в этот момент просто выбирает более удобный угол. Руслан не спрашивал, только брал. И на пляже, и в мягкой кровати в номере. Он вел эту ночь, диктуя свои правила, двигаясь ритмично и уверенно, заставляя Даню задыхаться от неожиданной напористости, весь тот холодный игнор, которым Кашин отгораживался все время, превратился в пепел под пальцами Руслана. В эту ночь Кашин был ведомым, даже если его гордость пыталась кричать об обратном. Он просто тонул в этом движении, в этом запахе сандала и в том, как Тушенцов смотрел на него сверху вниз — как на свою самую долгожданную победу, путая это с чувствами. Он думал, что это его личная победа — приручить этого пафосного парня, заставить его смотреть на себя вот так. Кашин засыпал с мыслью, что завтра всё будет иначе, что это начало. Забыть зашторить окна вчерашней ночью было огромной ошибкой, но разве вчера ему было какое-то дело до штор, окон, мира? Даня проснулся от того, что ему по глазам били солнечные лучи, вставать и исправлять это было слишком лень, поэтому парень просто повернулся спиной к окну, и только тогда он понял, что лежит в кровати один, он осмотрелся и не увидел ни записки, ни чужих вещей, ему остались пустая половина кровати и опустошенная бутылка из-под воды на краю тумбочки. Только тогда до Дани начало доходить, что всё это время он не управлял ситуацией. Каждый его резкий шаг, каждый побег, каждая вспышка злости были именно тем, чего добивался Руслан. Он думал, что ведёт игру, а на самом деле просто шёл по чужому сценарию. Только тогда Даня понял, что не знает, чем расстроен больше: тем, что его использовали или что это больше не повторится? Руслан в это время уже курил возле отеля, весело обсуждая с друзьями, что миссия выполнена и что теперь рыжий в архиве.