Ты весь в моей власти

Зимние каникулы Римус и Сириус решили провести вместе, наконец позволив себе быть рядом такими, какие они есть на самом деле. В школе среди друзей им приходилось держать дистанцию и прятаться, а эта игра давно их утомила. Здесь же, в доме покойного дяди Альфарда, они смогли сбросить маски и впервые за долгое время по-настоящему расслабиться. Исследование особняка быстро превратилось в увлекательное приключение, а случайная находка в потайной комнате на чердаке оказалась куда более захватывающей, чем пыльные семейные реликвии. Там они наткнулись на пестрый фолиант, именуемый трактатом о любви. На внутренней стороне обложки кем-то была оставлена надпись на непонятном им языке, и, пролистнув дальше, перед ними предстали движущиеся иллюстрации эротического содержания. Книга оказалась ещё и приятной на ощупь: рельефные страницы, выпуклые линии, текстуры, по которым невольно скользили пальцы.  Полумрак комнаты освещала лишь свечная лампа на прикроватном столике, а за окном сильный ветер гонял снежинки, которые с тихим треском ударялись о стекло. Бродяга, подперев подбородок ладонью, с энтузиазмом перелистывал страницы одну за другой. — Я хочу попробовать здесь всё, — перевел взгляд на Римуса он. — Когда ещё, если не сейчас? Люпин почувствовал, как сердце забилось чаще. Книга манила, обещая тот опыт, который способен укрепить их связь.  — Ладно, — сказал он, скрывая сомнения за уверенным голосом. — Предлагаю открыть случайную страницу и реализовать то, что попадётся.  — По рукам, волчонок, — с усмешкой отозвался Блэк. Он закрыл книгу, шутливо потряс её и открыл наугад. Страницы раскрылись на иллюстрациях с элементами доминирования, где одна из фигур была связана верёвками, а другая полностью брала контроль на себя. Увиденное заставило Лунатика нервно сглотнуть. — Ого, — присвистнул Бродяга. — Идея, надо сказать, занятная. Хочешь попробовать? — Раз выпало, значит, надо.  Сириус тут же нахмурился и поймал его за подбородок, заставив посмотреть себе в глаза. — Я не сделаю ни шага дальше, если ты этого не хочешь. — Хочу, — после короткой паузы решительно ответил Римус. В ответ тот выдохнул через нос, а после хищно улыбнулся.  — Тогда давай разыграем, кто сегодня «папа».  Лунатик кивнул, пытаясь скрыть нервозность.  — Камень, ножницы, бумага?  Они сыграли быстро: Римус с первого раза показал ножницы, а Сириус – камень.  — Я выиграл! — триумфально объявил Блэк, разбивая «ножницы» кулаком. Люпин ощутил, как по коже прошлась легкая дрожь от предвкушения. В их дуэте Сириус чаще брал инициативу на себя, и теперь это проявится в полной мере. К тому же из-за недостатка опыта Римус не чувствовал себя уверенно в роли «ведущего» и, скорее всего, превратил бы весь процесс в неловкое недоразумение.  — На колени! — скомандовал Бродяга. Лунатик медленно опустился на ковер, а Сириус, не спеша, поднялся над ним, медленно расстёгивая манжеты рубашки и верхние пуговицы, словно демонстрируя каждый свой жест. — Сними с себя свитер.  Римус подчинился, пока тот одним резким движением стянул ремень с брюк и, опустившись на корточки, ловко обвёл им вокруг чужих запястий. Его пальцы мягко скользнули по щеке, затем по губам, и наконец сжали подбородок, удерживая взгляд. — Если станет слишком больно, говори «хватит». Понял? — Да. — Громче, — потребовал он, поднимаясь во весь рост.  — Да, сэр, — шутливо протянул Лунатик и нервно рассмеялся, чувствуя неловкость. В тот же момент ему по лицу ударила звонкая пощёчина. — Эй, за что? — вскрикнул он, отпрянув от неожиданности. — Ни слова без моего разрешения.  Сразу за той последовала вторая пощечина уже с другой стороны. Горячая волна разлилась по лицу, напоминая, что это вовсе не шуточная игра. — Не отворачивайся, — строгим тоном сказал Сириус. — Смотри на меня. Римус послушно поднял глаза. Сердце учащенно застучало в груди, отдаваясь пульсом в ушах, а кожа покрылась мурашками от прохладного воздуха. Блэк смотрел на него сверху вниз, тёмные кудри спадали, распускаясь причудливыми узорами, а грудь слегка поднималась при каждом вздохе. Тень полумрака подчеркивала его острые скулы, а глаза, мерцая в отблесках свечной лампы, излучали притягательную дерзость. — Хороший мальчик, — улыбнулся он, мягко поглаживая по щеке и успокаивая пульсирующий жар.  Бродяга сделал полшага вперёд. Пальцы скользнули в волосы у макушки и собрали их в кулак, притягивая голову Римуса к паху. Напряженный бугорок упёрся в щеку, а после с нажимом потерся о губы и нос, заставляя ощутить мужской запах сквозь плотную ткань. Сириус неспешно двигал бёдрами, пользуясь его лицом для получения собственного удовольствия. С каждым вдохом Лунатик всё глубже впитывал этот аромат, пока Блэк издавал приглушенные, сдавленные стоны. Пальцы в волосах ослабили хватку, и следом за этим щёлкнула пуговица. Сириус чуть отстранился, чтобы расстегнуть молнию, и тёмная ткань трусов натянулась, обрисовывая форму члена так отчётливо, что Люпин невольно сглотнул. — Лижи, — коротко приказал Бродяга.  Он наклонился ближе и кончиком языка коснулся хлопка, медленно проводя снизу вверх и ощущая неприятную сухость во рту. В ответ на первое касание член дёрнулся под тканью, и Римус повторял прикосновения к нему снова и снова, пока пятно влаги не увеличилось, а дыхание Сириуса не стало рваным и прерывистым.  — Стяни их с меня зубами, — последовала следующая команда.  Лунатик прижался губами к резинке трусов, захватил ткань зубами и медленно потянул вниз, ощущая, как Блэк подаётся бёдрами навстречу, помогая ему. Ткань сползала, открывая полностью татуировку на лобке и тёмную дорожку волос, а затем и сам член. Римус, уже готовый принять, приоткрыл рот, но Сириус внезапно сильнее сжал пальцы в его волосах и чуть оттянул голову назад, вынуждая посмотреть ему в глаза. — Нет, — твёрдо сказал он. — Это ещё надо заслужить. Бродяга смотрел на него, не отпуская волос, и большим пальцем провёл по влажной нижней губе Люпина, размазывая слюну. — Ты же не думаешь, что тебе достаточно просто открыть рот, чтобы всё получить? — продолжил он.  Сириус стоял прямо перед ним со спущенными штанами и наблюдал, как Римус борется с собой: как напрягаются мышцы на его шее, как часто вздымается грудь, как он с предвкушением облизывает губы, ожидая прикосновений. — Скажи вслух: «Я хочу заслужить это, Сири», — тихо приказал он.  — Я… хочу заслужить это, Сири, — смущенно прошептал Люпин, потупив взгляд в пол.  — Громче, и смотри мне в глаза.  — Я хочу заслужить это, Сири, — встретившись с ним взглядом, уже четче повторил он, хотя голос всё равно дрожал. — Умница, — нежно провел пальцами по его щеке Бродяга. — А теперь ляг на кровать и подними руки над головой.  Связанные руки не давали нормально опереться, и он с трудом взобрался на кровать, ощущая, как дрожат колени. Блэк тут же подмял его под себя всем своим весом, а зубы с силой впились в шею. В ответ на это Лунатик выгнулся и сдавленно зашипел от боли, ощущая, как прогибается матрас под ними. Сириус лишь сильнее сжал укус, а потом провёл языком по оставленному следу, разжигая болезненное наслаждение. Боль смешалась с удовольствием, посылая импульсы по всему телу. Ногти скользнули по груди Лунатика, оставляя жгучие полосы, которые одновременно ранили и пробуждали внутри звериную страсть. Губы касались оставленных следов, чередуя ласковые поцелуи с резкими укусами. Зубы кусали соски, а пальцы царапали кожу по ребрам. Резь растворялась в волнах возбуждения, заставляя Римуса тихо стонать. Явно распалившись от услышанных стонов, Блэк расстегнул его брюки и одним рывком стащил их вместе с трусами, освобождая уже твёрдый от желания член. Люпин остро почувствовал свою уязвимость, лежа перед ним связанным и полностью обнаженным. Вскоре рука доминирующего нанесла звонкий удар по бедру, вынуждая Римуса вздрогнуть. Каждый шлепок был сильнее предыдущего и заставлял его тело выгибаться, а дыхание сбиваться. Бродяга чередовал: шлёпал ладонью, а после успокаивающе гладил, чтобы тот не мог предугадать следующий удар. Вскоре Сириус подвинулся ближе и взял свой член в руку, медленно скользя головкой по лицу Лунатика – это было унизительно и возбуждающе одновременно. Он приоткрыл рот, но Блэк отстранился, дразня, а затем снова продолжил водить членом по коже, размазывая предэякулят. Римус извивался под ним, а ремень впивался в запястья, напоминая о его беспомощности.  Наклонившись к нему, Бродяга укусил его за мочку уха, а после шлёпнул по члену, заставив того вскрикнуть. Он тут же заглушил его поцелуем, жестко впиваясь зубами в нижнюю губу до металлического привкуса. Отпустив, Сириус снова провёл членом по его щекам, губам и подбородку, оставляя там слегка влажные следы. — Открой рот пошире. Когда тот подчинился, Блэк провел головкой по его нижней губе, а после медленно вошёл в рот, сбивчиво выдохнув и сжав его волосы в кулак. — Да, вот так… хорошо, — отозвался Сириус, когда тот обхватил губами его член.  Он неспешно владел ритмом, явно наслаждаясь каждой секундой контроля. Иногда выходил полностью и шлёпал им по высунутому языку, по щекам и скулам, оставляя мокрые следы, а потом снова входил уже резче. Порой до самого горла. Когда это случалось, Блэк удерживал его за волосы и не давал отстраниться, двигаясь внутри короткими, жесткими толчками. Хлюпающие, влажные, непристойно громкие звуки заполняли пространство между ними. Глаза Лунатика невольно наполнились слезами, скользнувшими по вискам вниз, а к горлу подступали рвотные спазмы. Он старался расслабиться и дышать через нос краткими вдохами, но не сдержался и выдал почти что блюющий звук.  Громко простонав, Сириус наконец вытащил член. Следом за ним потянулась тонкая серебристая нить, по которой он провёл большим пальцем, размазав влагу по щеке Римуса.  — Хороший мальчик, — выдохнув, нежно прошептал он. — Теперь повернись на живот.  Тяжело дыша, Люпин послушно перевернулся. Ладонь успокаивающе легла на его ягодицы и мягко погладила, а после обрушилась резким ударом. Звук вышел звонче, чем раньше, и Римус дёрнулся, втянув воздух сквозь стиснутые зубы. Затем последовал ещё удар, а за ним ещё и ещё. Блэк бил размеренно, меняя силу и место – то в самую середину, то ниже. Кожа начинала пылать, и Лунатик ощущал, как каждый удар отзывался пульсацией в члене.  Вскоре Бродяга наклонился и прижался губами к горящему уху: — Если скажешь «хватит», я остановлюсь.  Лунатик только сильнее стиснул зубы и кивнул. Сириус освободил его запястья из пут и устроился сверху, прижав бедрами. Ногти скользнули по спине, оставляя за собой дрожь, а затем последовал резкий укус в лопатку. Римус выгнулся от боли, глухо застонав в сжатый кулак, и Бродяга прижался членом к его ягодицам, скользнув между ними. Пальцы схватили его волосы и потянули голову назад. — Раздвинь ноги шире, — потребовал он, отстраняясь. Люпин нервно сглотнул и покорно раздвинул ноги, опираясь на колени и локти. Блэк не торопился прикасаться, а просто устроился сзади, ни на секунду не отрывая от него взгляда. — Ну же, подготовь себя, — кинув ему флакон со смазкой, подтолкнул он. — Покажи мне, как ты это делаешь, когда остаёшься один и думаешь обо мне.  Лунатик зажмурился на секунду, собираясь с духом. Потом медленно завёл смазанную руку назад. Пальцы дрожали от стыда, который почему-то только усиливал возбуждение. Он провёл ладонью по промежности, чувствуя, как напрягается и поджимается всё тело от одной только мысли, что Сириус видит каждый его неловкий, осторожный жест. Сначала он просто погладил себя там, обводя отверстие кругами и привыкая к ощущению собственных прикосновений под чужим взглядом. Дыхание сбивалось. Когда первый палец всё-таки вошёл, Римус невольно сжал зубы и тихо выдохнул в покрывало. Щеки пылали так, будто их подносили к огню, а ноги не переставали дрожать. Ладони Бродяги легли на ягодицы, мягко раздвигая их шире.  Второй палец вошёл с лёгким сопротивлением, и Лунатик невольно прогнулся в пояснице, приглушённо застонав. Стыд никуда не делся, но движения стали откровеннее. Через время он добавил третий палец, и бёдра сами подавались назад. Краем глаза Римус заметил, как Сириус вылил содержимое флакона себе на ладонь и скользнул ей по всей длине своего члена.  — Достаточно, — наконец хрипло сказал Блэк. — Убери пальцы.  Люпин ощущал, как головка раздвигала кольцо мышц, давая время привыкнуть, как ствол постепенно заполнял его, растягивая изнутри. Какое-то время Сириус не двигался. Просто нависал сверху, придавливая его руками к матрасу.  — Готовься, сейчас ты ощутишь меня целиком, — голос прозвучал почти рычащим.  Лунатик лишь молча кивнул, потеряв дар речи от смеси унижения и возбуждения. Тогда Бродяга начал двигаться почти до конца. Поначалу медленно и ласково. Каждый раз, когда член входил до упора, Сириус специально прижимался сильнее, вдавливая Римуса в постель и утверждая тем самым свое превосходство. Он ощущал, как его собственный член, зажатый между животом и кроватью, терся о ткань при каждом толчке, как внутри пульсировала чужая плоть, а запястья сжимали сильные пальцы. Потом ритм ускорился. Фрикции стали резкими и короткими, а тело Люпина каждый раз рывками подавалось вперёд, словно его безжалостно швыряли. Плоть отзывалась вспышками удовольствия, смешанного с болью перерастяжения. Влажные шлепки мошонки о промежность ритмично перемежались с смачными, чавкающими звуками. Римус закусил губу, пытаясь сдержать стоны, но Сириус это заметил. — Я хочу слышать твои стоны, — сжал ладонь на его горле он, после отпустив. Следующий толчок был особенно жёстким. Лунатик не сдержался и выкрикнул, сжимая ткань покрывала в кулаки. Блэк тут же схватил его за волосы, рванул голову назад, заставляя выгнуть спину. — Громче! Он наклонился, зубы с силой впились в плечо, оставляя глубокий отпечаток. Его рука тем временем скользнула вниз, ногти прошлись по уже покрасневшим ягодицам, и пальцы сжали одну половину так сильно, что Римус дёрнулся и невольно сжал мышцы внутри. И Бродяга застонал от этого ещё громче. Затем он вышел почти полностью – так, что только головка осталась внутри, и резко вошёл снова. Люпин вскрикнул, и тот повторил движение ещё и ещё, превращая это в серию быстрых, беспощадных фрикций, от которых кровать скрипела и билась изголовьем о стену. Лунатик больше не пытался сдерживать то, что рвалось наружу само собой: хриплые вскрики, прерывистые стоны и судорожные вдохи.  В какой-то момент Сириус полностью вышел, оставив Римуса пустым и дрожащим. Он инстинктивно дёрнулся назад, пытаясь найти хоть какой-то контакт, но тот звонко шлёпнул его по ягодице. Смазав себя ещё раз, он вошёл уже под другим углом, схватив одной рукой Римуса за бедро, а другой – начал мучительно медленно ему дрочить. Этого было недостаточно, чтобы довести до оргазма, но вполне хватало, чтобы удерживать на грани. Люпин зажмурился, пытаясь дышать ровно. Всё тело горело от шлепков, царапин и укусов, а движения Бродяги стали хаотичными, резкими и неконтролируемыми. Он наклонился, повернул голову Лунатика к себе и коснулся лбом его лба. Их дыхание и стоны слились воедино. — Сейчас… — выдохнул он едва слышно. — Я хочу, чтоб ты кончил вместе со мной.  Сириус с громким стоном вжался в него до упора, и его тело пробила крупная дрожь. Пальцы впились в бёдра Люпина почти до синяков, а болезненные толчки внутри длились ещё несколько секунд, пока Блэк не затих, тяжело дыша ему в шею. Римус лежал неподвижно, так и не кончив. Член всё ещё стоял, но оргазм так и не наступил. Вместо него была только жгучая, саднящая боль внутри: каждый толчок в последние минуты был слишком резким, и мышцы не успевали расслабиться. И теперь всё словно пылало.  Бродяга медленно вышел. Ощущение пустоты стало облегчением и одновременно новой волной жжения. Люпин невольно сжал ягодицы, пытаясь унять пульсацию, и тихо выдохнул сквозь зубы. Вскоре Блэк аккуратно перевернул его на бок, притянул к себе и обнял сзади, прижимаясь всей грудью к спине. Его ладонь скользнула по животу, мягко и успокаивающе поглаживая. — Ты в порядке? — уже совсем другим тоном спросил Сириус.  Лунатик кивнул, всё ещё переводя дыхание, и повернул голову, мягко коснувшись его губ. — Ты так и не кончил. — Ничего страшного, — слабо улыбнулся уголком рта он.  Сириус виновато опустил взгляд: на покрасневшую, ещё горящую от ударов кожу, на следы пальцев, на то, как Римус невольно поджимает ноги, пытаясь хоть немного унять боль. — Больно? Лунатик пожал плечами в ответ:  — Немного щиплет. Ничего, переживу. Блэк наклонился, касаясь губами его лба, затем щёк, сомкнутых век и кончика носа. — Мы же договорились о слове «хватит», — прошептал он между поцелуями.  — Я бы сказал, если бы захотел. — В следующий раз я не хочу, чтобы ты терпел, — Сириус прижался лбом к его лбу.  Он нежно поцеловал его в губы, и руки мягко заскользили по бокам Римуса, гладили грудь, живот и внутреннюю сторону бёдер. Когда Лунатик невольно вздрогнул от прикосновения к ягодицам, Бродяга сразу убрал ладонь и вместо этого коснулся поцелуем уголка его губ, а затем и виска, шеи, ключицы. — Пойдём в душ, — прошептал он после поцелуев. Сириус помог ему подняться, поддерживая под локти. Ноги подрагивали, но всё же слушались. В ванной было холодно, и плитка под босыми ступнями казалась ледяной, но Блэк сразу включил горячую воду и за руку завёл любимого под струи. Он встал позади него, обняв за талию. Вода стекала по ним обоим, смывая проступивший пот. Вскоре Бродяга намылил ладони и с предельной бережностью провел ими по чужим плечам, спине и бёдрам. Когда очередь дошла до ягодиц, его движения стали ещё медленнее: пальцы мягко скользили по ним, распределяя пену и смывая её.  Потом он опустился на колени, и Римус вздрогнул, когда почувствовал горячее дыхание между ягодиц. — Сири… — выдохнул он, когда Блэк аккуратно раздвинул их ладонями.  Лунатик напрягся, когда тот поцеловал кожу рядом с самым чувствительным местом. Сначала один лёгкий поцелуй, а потом второй и третий. После он ощутил теплое и осторожное касание языка. Сириус не спешил и медленно скользил там круговыми движениями, едва касаясь языком воспалённой кожи, снимая жжение и принося облегчение. Время от времени он отстранялся, чтобы подуть прохладным воздухом, и Римус каждый раз шумно выдыхал от наслаждения, удерживая зубами нижнюю губу. Когда язык надавил чуть сильнее, он оперся ладонями о стену, и ноги подкосились, но Блэк тут же обхватил его бёдра, удерживая. Тихие стоны Лунатика уже вырывались из груди от удовольствия, и он невольно сжал мокрые кудри сзади. Сириус провёл языком от промежности до копчика, а после поднялся, прижался к нему сзади и крепко обнял. — Лучше? Римус кивнул и повернул голову, найдя его губы для поцелуя.  — Намного. — Тогда пошли, — поцеловал его в висок он. — Сейчас ляжем, я тебя намажу мазью, и ты наконец кончишь.  — Звучит заманчиво, — с утомленной улыбкой ответил Люпин.