Внимательный читатель

"Мой дорогой читатель, в последнее время дебютантки и их матери удивляют чрезмерным вниманием ко второму сыну из крайне уважаемой семьи. Вашему автору не совсем понятен столь жестокий выбор родителей. Ведь для любимой дочери выбирают достопочтенного джентльмена, который приумножит капитал и обеспечит будущее, а не повесу, привыкшего жить на средства семьи. Кто знает, как быстро увянет роза, брошенная в дом без хозяина и средств…" — Это абсурд! — воскликнула Элоиза, захлопнув свежий памфлет с таким раздражением, будто могла задушить им автора. — У Бенедикта есть свои деньги, а она! — Да, — тихо согласилась Пенелопа. — В этот раз леди Вислдаун была слишком груба, — Фезерингтон заметила, как по коридору мимо прошёл главный герой сегодняшней газеты, и поспешно поднялась с софы. — Мне уже пора домой. Увидимся вечером. Мама даёт бал… — На котором все будут обсуждать клевету на Бенедикта! — Элоиза уже снова углубилась в чтение листовки, слишком поглощённая своим негодованием, чтобы заметить, как подруга вышла. — Мистер Бриджертон, — едва повысив голос, окликнула Фезерингтон, предусмотрительно закрыв за собой двери. Бенедикт коротко дал указание служанке. Когда он подошёл ближе, Пенелопа заметила, что в руке он держал её сплетни. — Вы довольны? — шепот девушки стал едва слышен. — Теперь я могу быть уверена, что вы сохраните мою тайну? — Теперь мы сообщники, — подмигнул Бенедикт. — Хорошего вам дня, Пенелопа. Бенедикт ушёл, довольный, читая её колонку, а Пенелопа покинула поместье такой же напряжённой, как и вошла. До этого момента текст был лишь её инструментом, и делать что-то под чьей-то указкой оказалось неприятно. Пенелопа Фезерингтон могла опустить голову, согласиться с глупостью — но леди Вислдаун была свободной. Даже королева не была ей указом… до этой чистой неосторожности. Так как подруга часто подходила к ней, с её братом Пенелопа тоже перебрасывалась парой слов. Вечера тянулись один за другим, пока Элоизу не пригласили на танец. Закатив глаза, девушка ушла, а Бенедикт и Пенелопа впервые остались одни так надолго. Пытаясь закрыть неловкую тишину, Фезерингтон начала говорить на самые разные темы. Сначала Бенедикт без особого интереса поддерживал разговор, а после как-то странно включился — слишком внимательно. Но Пенелопа не придала этому значения. Элоиза закончила танец и с видом величайшей мученицы потребовала уйти. После брака Энтони самым завидным женихом стал Бенедикт. Пенелопа не раз в своей колонке подмечала, каким измученным он выглядел на балах. Бриджертон неизменно входил под руку с Элоизой: они отбывали необходимое для приличий время, а после он уводил бедную сестру, которой якобы становилось дурно от духоты. Если Элоиза едва отыгрывала свою роль, то Бенедикт изображал неподдельное сожаление, что им приходится уходить. С этого момента Бенедикт стал излишне любопытен. За исключением Колина, с Бриджертонами Пенелопе всегда было легко, но эти беседы приобрели странный оттенок. Фезерингтон до последнего думала, что второй Бриджертон просто утоляет скуку… пока он прямо не заявил, что она — Вислдаун. Пенелопа отрицала, но Бенедикт удивил её. За маской ветряного брата скрывался слишком наблюдательный мужчина. В этом они были похожи — и именно это стало самой большой проблемой леди Вислдаун. За сохранность секрета Бенедикт попросил избавить его от надоедливых матерей. Пенелопа сказала, что сможет это сделать лишь в том случае, если ей будет позволено писать что угодно. Бенедикт ответил, что её руки развязаны. Из хорошего — новости разошлись двойным тиражом. Из плохого — Пенелопа больше не чувствовала себя невидимой. Тихо перебираясь из угла в угол, прислушиваясь к шёпоту дам и слуг, она неизменно ловила на себе взгляд Бенедикта. Вислдаун пыталась отвлечься, но весь вечер чувствовала себя под надзором. Когда подходила мать, когда она разговаривала с Элоизой — даже Колин в этот раз не мог унести её мысли. Влюблённость, всегда делавшая голову пустой, уступала место тревоге. Поэтому, заметив, как Бенедикт вышел из зала, Пенелопа последовала за ним. Бриджертоны славились своими добродетелями, и разум говорил, что у неё нет причин сомневаться в данном слове. Но сердце бешено стучало, предчувствуя неприятности. Бенедикт целенаправленно шёл к каретам, но, не дойдя ни до одной, резко развернулся — слишком резко, чтобы это было случайностью, — и с довольной улыбкой произнёс: — Мисс Фезерингтон. Пенелопа остановилась. Плечи её на мгновение напряглись, затем медленно опустились. Она оглянулась — сначала в сторону галереи, потом к лестнице, — и, не заметив других людей, сделала шаг вперёд. Затем ещё один. Она подошла ближе, чем позволяли приличия, и остановилась, чуть повернув корпус в сторону, словно оставляя себе возможность отступить. — Утром мне казалось, что мы достигли соглашения, но, похоже, вам от меня что-то нужно. Бенедикт не ответил сразу. Его улыбка осталась на месте, но взгляд скользнул ниже — к её рукам, сжатым в перчатках, — и только потом вернулся к лицу. — Верно, — девушка тяжело вздохнула, ей так хотелось верить, что она просто накручивает себя. — Лорд Сомер проиграл своё состояние вчера. — Что? — Пенелопа ожидала условий или требований, но не очередной сплетни. — Он помолвлен с крайне милой девушкой из хорошей семьи. Если дойдёт до брака, её приданое пойдёт на выплату долгов. — Что я должна буду за эту информацию? Пенелопа слегка сдвинула вес с одной ноги на другую. Перчатки в её руках сжались плотнее. — Написать так, чтобы было интересно, — пожал плечами Бенедикт. — И это всё? Вы даёте мне информацию, не попросив части от прибыли, или чтобы я подальше держалась от вашей семьи... — Отборную информацию, — поправил он. — Я люблю свою сестру и не хочу лишать её единственного друга. И, признаться, пара матерей всё же подходили ко мне. Думаю, леди Вислдаун стоит ещё раз напомнить, что я — очень плохая партия. Пенелопа опустила взгляд, затем снова подняла — уже прямо ему в глаза. Её подбородок чуть приподнялся. — Она может сделать это через один выпуск, чтобы новости не приедались. Но если завтра все будут говорить о лорде Сомере, скорость следующего номера будет зависеть от того, как быстро она найдёт ещё одну занимательную сплетню. — Это проблема… — Бенедикт развернулся, сделал шаг, затем остановился и, не оборачиваясь полностью, бросил через плечо. — Что ж, вынужден отправиться в места, где мужчины перебирают с выпивкой и становятся неосторожны в словах. Приходите завтра на чай к Элоизе. Он ушёл, не ускоряя шаг. Пенелопа осталась стоять на месте ещё несколько секунд, затем медленно разжала пальцы, выпрямила плечи — и позволила себе улыбнуться. Улыбка вышла короткой, сдержанной, почти незаметной со стороны, но задержалась дольше, чем следовало.