Эпизод

Чимин поникши сидел на лестнице университетского корпуса. На каникулах его вызвал декан, раз даже на самовольно записанные дополнительные занятия студент не появлялся. Угроза отчисления угрожающе повисла над головой, подобно плахе палача. Да и плевать… В воздухе стояла пыль. Чимин ничего не чувствовал, кроме холода под пятой точкой. Больше всего он любил звук мазков краски о холст, когда его рука двигается и то, какие чувства он отдает в свое творчество. Однако он не мог, в последние несколько месяцев, ничего не мог. Только существовать. Ходить на работу, удовлетворять потребности для продолжения, так называемой, жизни. Тэхен Что сказал декан? Чимин Если не начну ходить на пары, меня отчислят Тэхен Сходи к чуваку, о котором я тебе говорил, поговори с ним. Меня беспокоит твое состояние, друг. Чимин не стал отвечать на его сообщение. Что он скажет мозгоправу? Это просто временно, он устал. Все пройдет. Снова захочется творить, общаться с людьми, иногда ходить на танцы. Он обязательно вернется к своему прежнему образу жизни, надо только подождать. Совсем чуть-чуть и Пак Чимин станет самим собой. Просидев не двигаясь какое-то время, когда солнце остановилось в глубоком закате, нерадивый студент не мог собраться с силами встать и пойти к себе домой. Он пообещал себе попытаться исправиться. Может, другие правы, когда говорят, что аппетит приходит во время еды. Как обещал каждый день. И не прикасался даже к карандашу. Тошнило от телефона, от бесконечного скроллинга новостей. От пишущих людей, от их мнимых беспокойств. Чимин казался себе пустым, он ничего не хотел, лишь чтобы не было этого чувства… когда хочется убежать от самого себя. Но ты — это кто? Лишь скрежет ногтей стоял в голове. Об его душу. И ничего не нужно, только чтобы все оставили его в покое. Даже если он сам есть в этом списке. Проходящие мимо преподаватели, непонятно что делающие у дальнего крыла, да и в принципе в универе в такое время, к счастью Чимина, не обращали на него внимание. На человека, что сидит сверля взглядом панорамное окно. — О, Чимин хен? — в голосе слышалось по-невинному детское счастье. Он тут же понял кто это, не успевая ощутить усталость еще больше. — Какими судьбами? Давно тебя не видел, ты болел? Уезжал? — Привет, Чонгук. Просто… был занят на работе. Вмиг оказавшийся рядом юноша, всматривался с широкой улыбкой в лицо Чимину. Тот упорно старался не отрывать взгляд от кусочка верхушки дерева, что слегка покачивалась. — Ааа, моделинг… Видел фотки из последнего выпуска, очень хорошие референсы получились. Ты не против? Грустно. — Да, конечно, используй на здоровье. — Я только с допов, видел твое имя в списке, ты опоздал? Учитель Сон, конечно, строгая, но думаю была бы рада тебя видеть. — М.. Абстрагируясь от бесконечного потока слов, Чимин не понял, как перенесся в близлежащую кофейню, что посещал с однокурсниками после пар. Ему стало чуть хуже, но быть в этом состоянии вдруг показалось легче. Это все кофе? Как давно я его не пил. Кажется, младший воспринимал молчание за зеленый свет его разговорам. И Чимин оттягивал момент возвращения домой, где он опять не выполнит то, что пообещал себе. — Хен, время так скоротечно… Мы вроде виделись совсем недавно, но ты так изменился. Кажешься взрослее. А ты все также наивен. — Спасибо, наверное. Собеседник замахал руками: — Ты не подумай, это в хорошем смысле. Ты теперь более крут, чем раньше… Ой, это не значит, что ты не был крутым, хен…. Я тебя не обидел? Ребенок 20-ти лет, увешанный пирсингом, забитый татуировками, что так трясется над чувствами чужого человека казался Чимину забавным. Он улыбнулся. — Все хорошо, не переживай. Я понял тебя. В ответ Чонгук расцвел. — Ты придешь на следующее занятие? Мы могли бы сесть рядом. Лицо Пака застыло. Его рот открывался как-то искусственно: — Конечно, я напишу тебе. Обменявшись номерами — малец потерял телефон со всеми контактами и не было случая спросить снова — молодые люди посидели еще немного за чашечками кофе и разошлись, неловко обнявшись напоследок. Морозный воздух опалял щеки кусочками льдинок. Чимин поежился, не хотя домой. Снова быть наедине с собой. Обессиленно игнорировать запылившийся творческий уголок. И смотреть в голые стены. Как животные из зоопарков в тесных вольерах, бродивших по кругу. Несчастных. Желающих свободы, но запертых. Ранее, он бы вынес это на холст, а теперь лишь желает убежать. Легкая куртка пропускала ветер, Чимин волочился еле-еле опустив взгляд вниз на местами блестевший асфальт, с покрывшимися листьями ледяной коркой. Внезапно он понял, глядя на мигающие вспышки под ногами, как близок Новый год. Мутно припоминая в кофейне гирлянды, омелу, мишуру и маленькую елочку возле которой они сидели. Надо же не замечать такие очевидные вещи, ведь украшения на каждом углу. И люди ходили счастливые, предвкушая праздник. Праздник, что он проведет один. Порыв написать Тэхену сменился простым вопросом «а что я скажу?» Ответ неизвестен. Его нет. У друга другие заботы, дела, море друзей. И без него продолжится жизнь. И Новый год тот отметит прекрасно. Чимин лишь мешает, ведет себя холодно, отстраненно. Не звонит, ничего не рассказывает, не спрашивает. Чужак. Раскрасневшаяся рука, сжимая телефон, спряталась в карман. Нет смысла. Не было никакого смысла. Вообще. И я не знаю, что мне делать.