Пепел крови. Четвертое крыло

Мы спустились в подвал — в тот самый тайный зал, где когда-то по ночам я отрабатывала удары до кровавых мозолей, пока мышцы не начинали гореть огнём. Ксейден и Лиам уже стояли в центре, сжимая мечи. Без формы. Без доспехов. Только мышцы, натянутая кожа и та самая, дикая энергия, которая требовала выхода. Они не разговаривали, просто смотрели друг на друга, прикидывая расстояние, слабые места, первый удар. Я, чувствуя, как силы окончательно покидают меня после подъёма, без лишних слов уселась на пол, прислонившись спиной к стене. Но Боди, который уже спустился следом, бесцеремонно присел рядом и пододвинул колени, предлагая мне опереться на них. Он не спрашивал. Просто сделал. И я, не раздумывая, улеглась головой на его колени, чувствуя, как его пальцы — удивительно нежные для таких больших рук — легонько коснулись моих волос, отбрасывая пряди с лица. Гаррик опустился на пол рядом с нами, прислонившись к стене. Его массивное тело было как скала, спокойное и нерушимое. И мы начали смотреть. Ксейден и Лиам сошлись в первом же ударе. Звук разнёсся по подвалу, дробясь о каменные стены. Они двигались быстро, яростно, словно каждый удар вкладывал весь накопившийся гнев, всю боль, всё напряжение последних дней. — Ты стал медленнее, Риорсон, — выдохнул Лиам, уклоняясь от рубящего удара. — Возраст? — Это не возраст, — Ксейден парировал, отступая на шаг, чтобы зайти с другой стороны. — Это я просто даю тебе шанс. — Великодушно. Только шанс не нужен. Ещё удар — и Ксейден оказывается почти у стены. Но в последний момент он уходит в сторону, заставляя Лиама перекатиться через голову, потерять равновесие. — Ты неряшлив, — бросил Ксейден. — Ты предсказуем. — А ты повторяешься. Дальше слова потонули в звоне клинков. Я смотрела, как их силуэты сплетаются в танце. Мужчины почти забыли, зачем они здесь, и просто дрались, как в старые добрые времена, когда единственным языком между ними был бой. И тут Боди, перебирая мои волосы, тихо, на ухо, заметил: — Знаешь, а ведь если они так и продолжат, трупы придётся прятать где-то в другом подвале. У меня, кстати, есть пара идей. Я фыркнула. Громко, так, что Гаррик покосился на меня с подозрительным прищуром. Но я не сдержалась. И через секунду уже захлёбывалась тихим смехом, уткнувшись лицом в колени Боди. — Боди, ты невыносим, — прошептала я сквозь смех. — А ты прекрасна в своём цинизме, — ответил он. Мой смех, наверное, был слишком громким. Потому что Ксейден и Лиам, которые только что снова сошлись в центре зала, одновременно дёрнулись в мою сторону, отвлекаясь от боя. Ксейден замер с занесённым мечом, его глаза уставились на нас троих — на меня, которая лежала на коленях Боди, на Боди, который смотрел на него с абсолютно невинным выражением, и на Гаррика, который откровенно наслаждался шоу. Лиам тоже повернулся, его голубые глаза сверкнули в полутьме, и он уже открыл было рот, чтобы что-то сказать. Но Боди действовал быстрее. Он зажал мне рот ладонью, прижимая меня к своим коленям, и в его голосе неожиданно прозвучала та самая, хитрая серьёзность, которую я так любила. — Не отвлекай их, — произнёс он, глядя прямо на них. — Не отвлекайтесь, — повторил он уже для них, с лёгкой усмешкой. — Вы пришли сюда не для того, чтобы смотреть на нас. У вас есть дела. Важные. Мужские. Заканчивайте. Они переглянулись. На долю секунды между ними снова вспыхнуло то негласное понимание, которое было у них всегда — даже после всех ссор и обид. Как будто Боди напомнил им, зачем они здесь. И они снова синхронно повернулись друг к другу, поднимая мечи. Боже, как же я люблю это безумное семейство. Гаррик, сидевший у стены, хмыкнул, наблюдая за ними. — Удар слева, — прокомментировал он, когда Лиам сделал обманное движение и чуть не достал Ксейдена в плечо. — Хороший. Но недостаточно быстрый. — Согласен, — отозвался Боди, не переставая гладить меня по голове. — Он слишком долго замахивается. Ксейден это заметит. И, как по команде, Ксейден в следующую секунду ушёл в сторону, пропуская удар мимо, и ответил резким выпадом в корпус. Лиам едва успел отбить, отскочив на шаг. — Видишь? — Боди довольно хмыкнул. — Не зря я тут главный стратег. — Ты главный болтун, — поправил Гаррик. — Это одно и то же. Я лежала на коленях Боди и чувствовала, как внутри разливается то самое, опасное тепло. Боже, как же я люблю этих идиотов. И этих двух, которые сейчас рубились в центре зала, тоже люблю. Хотя они и сводят меня с ума. Смех поднимался из груди, тихий и неизбежный, как волна. Он начался с лёгкого подрагивания плеч, а потом превратился в судорожные всхлипы, которые я пыталась сдержать, закусывая губу. Я уткнулась лицом в колени Боди, но это не помогало. — Элиана, — раздался сверху голос Боди, — тихо. — Не могу, — прошептала я сквозь смех, чувствуя, как его рука всё ещё держит мои волосы. — Это… вы… они… я… И я рассмеялась. От души. Так, что тело сотрясала дрожь, а в глазах выступили слёзы. Я пыталась отползти, хотя бы чуть-чуть, чтобы не мешать шоу, но Боди был быстрее. Его рука скользнула по моему плечу, притягивая меня обратно, на место, к его коленям. — Не отвлекай их, — прошептал он, наклоняясь к уху. — Сиди смирно. — Я пытаюсь! — выдавила я, уже почти не дыша от смеха. — Но ты… вы… боги… Гаррик, сидящий рядом, закатил глаза, но я заметила, как дрогнули его губы в усмешке. — Она даже умирая не может быть серьёзной. — Это её суперсила, — согласился Боди. — Беситься так, чтобы все вокруг тоже бесились. Я снова попыталась отползти, но Боди притянул меня обратно, крепко держа за плечи. Его голос был спокойным, но в нём слышалась усмешка: — Лежи. И не дёргайся. Иначе они остановятся, и мы не узнаем, кто из них сильнее. — Они никогда не остановятся, — прохрипела я, вытирая слёзы. — Они могут драться вечно. Они как два старых пса, которые не могут поделить кость. — Ты — эта кость? — уточнил Гаррик с лёгкой усмешкой. — Я не кость! — возмутилась я, пытаясь придать голосу серьёзность, но снова сорвалась на смех. — Я… я… я вообще не кость! — Конечно, — спокойно согласился Боди. — Ты кость, которая умеет говорить и бесить всех вокруг. Я хотела возмутиться, но очередной удар Ксейдена — такой мощный, что Лиам едва удержал меч, — заставил меня снова забыть о чём-либо, кроме этого безумного зрелища. Я легла обратно, прижимаясь щекой к коленям Боди, и просто смотрела, как они танцуют свой танец. Словно в тумане. Рам в голове довольно заурчал: «Хороший бой. Хотя эти двое могли бы быть эффективнее, если бы перестали использовать только эмоции. Учись, малая». — Я учусь, — прошептала я так тихо, что никто не услышал. — У них я учусь, как не надо делать. Бой в центре зала становился всё жарче. Мечи со свистом разрезали воздух, удары сыпались один за другим, и оба — Ксейден и Лиам — уже перестали сдерживаться. Они двигались с той первобытной грацией, которая появляется только тогда, когда противник достоин тебя. Когда бой перестаёт быть тренировкой и становится диалогом. На языке силы, пота и звона. Гаррик, сидящий у стены, снова хмыкнул, наблюдая за очередным обменом ударами. — А знаешь, — сказал он задумчиво, — если они продолжат в том же духе, трупы придётся прятать под матами. Вот эти, — он кивнул в сторону старого тренировочного покрытия, что лежало у дальней стены. — Они такие толстые. Никто не заметит. Боди фыркнул. — О, отличная идея. А если кто-то спросит, почему маты вдруг стали такими… пухлыми? — Скажем, что мы их чистили. Или проветривали. — Гаррик пожал плечами. — Кто вообще проверяет маты? — Только параноики вроде Ксейдена, — заметил Боди. — Ксейден будет под одним из них, так что он точно не станет проверять. Я рассмеялась. Снова. От души, так, что в боку кольнуло, но я не обратила внимания. Голос Гаррика, его невозмутимое перечисление того, как они будут избавляться от трупов двух самых проблемных мужчин моей жизни, разбил остатки напряжения. Я уткнулась лицом в колени Боди и давилась смехом, чувствуя, что сейчас просто лопну от этого всего. — Гаррик, — прохрипела я сквозь хохот, — ты… ты чудовище. — Я практичный, — поправил он. — Этим двоим и так нужен был повод выпустить пар. Если они убьют друг друга — хотя бы не на глазах у всей столовой. И не в моей комнате. — Ты просто не хочешь убирать кровь, — выдавила я. — А кто хочет? — резонно спросил он. Я снова рассмеялась, закрывая глаза, чувствуя, как трясётся всё моё тело. Боже, какой же это был ад. А потом что-то щёлкнуло в голове. Резко. Как удар хлыстом. Я перестала смеяться. Смех застрял в горле, превратившись в судорожный выдох. Глаза распахнулись, и я уставилась в стену напротив, не видя её. Слова Сгаэль, сказанные на утёсе, прозвучали в голове с пугающей ясностью: «Ты — леди Элиана Риорсон. Считавшаяся погибшей в семь лет…» Семь лет. Мне было семь, когда я считалась мёртвой. Когда пожар уничтожил мою детскую. Когда все думали, что я сгорела дотла. Но Сорренгейлы взяли меня в девять лет. Два года. Два года между моей «смертью» и тем, как Лилит забрала меня. Два года, о которых у меня не было ни единого воспоминания. Два года, которые я никогда не могла объяснить. Два года, которые просто исчезли из моей жизни, как будто их никогда не существовало. Или как будто их у меня украли. Я села резко, так, что Боди, удивившись, отпустил мои плечи. Я смотрела перед собой невидящим взглядом, чувствуя, как внутри разливается холод. Тот самый, что был в ночь нападения. Холод, который не имел ничего общего с температурой воздуха. — Элиана? — голос Боди прозвучал встревоженно. — Ты в порядке? Я не ответила. Я просто смотрела в стену, чувствуя, как внутри что-то переворачивается. Гаррик перестал шутить. Он тоже смотрел на меня, нахмурившись. — Эли, — позвал он. Я перевела взгляд на них. На Боди, который держал меня за плечи. На Гаррика, который уже поднялся на ноги. На мужчин в центре зала, которые, кажется, перестали драться. — Это всё очень весело, — сказала я, и голос мой прозвучал хрипло, почти незнакомо. — Но… назрел вопрос. Я посмотрела на Боди. Потом на Гаррика. Потом на Ксейдена, который уже опустил меч и смотрел на меня с тревогой. — Где я была два года? — спросила я тихо. — Между семью и девятью. Где я была? В подвале повисла тишина. Даже эхо от предыдущих ударов, казалось, замерло. Тишина стала ледяной, и я чувствовала, как каждый в комнате смотрит на меня с этим общим, застывшим вопросом. Вопросом, на который никто не мог дать ответа. Тишина в подвале стала абсолютной. Я смотрела на Боди, на Гаррика, на Ксейдена, который замер с опущенным мечом, на Лиама, чьё лицо вдруг стало непроницаемым, как каменная стена. Но я не ждала ответа от них. Я знала, кто должен был знать. «Рам,» — мысленно позвала я, и в моём голосе, обращённом к нему, не было привычной теплоты. Была сталь. Холодная, как тот ледяной ком в груди. «Где я была два года? Ты знаешь». Ответ пришёл не сразу. В глубине сознания шевельнулось что-то тяжёлое, уклончивое. «Я… не знаю, малая». Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Не обида. Не разочарование. Что-то более древнее и тёмное. Ярость, которая рождается только тогда, когда те, кому ты доверяешь больше всего, решают, что правда для тебя слишком тяжела. «Не смей мне лгать, — мой мысленный голос был тихим, но в нём слышался рык. Тот самый, который обычно принадлежал ему. — Ты говорил, что не знаешь, кто мой брат. А сам уже летал на утёс, чтобы подтвердить догадку. Ты знаешь, Рам. Ты всегда знаешь больше, чем говоришь. И сейчас ты знаешь, где я была эти два года». Тишина в моей голове стала звенящей. Я чувствовала его напряжение. И в этот самый момент — как удар молнии в ясном небе — в мою голову ворвался другой голос. Женский. Не Сгаэль. Другой. Более мягкий, но с той же древней, нечеловеческой вибрацией. Он звучал одновременно близко и далеко, будто говорил сквозь толщу воды. «Он действительно не знает, маленькая». Я замерла. Всё моё тело напряглось, как струна. «Память за эти два года стерта. Специально. Не им. Кем-то другим. Он не лгал тебе. Он просто не помнит, потому что это было скрыто от него так же, как от тебя». Голос был спокойным. Почти нежным. Но в нём чувствовалась та же сила, что и в голосе Рама. Та же глубина. «Кто ты?» — спросила я, и в моём мысленном голосе прозвучала настороженность. Я уже знала ответ. Чувствовала его каждой клеткой. Связь, которую я ощущала с этим голосом, была странно знакомой. Она вторила той, что я чувствовала к Раму. Но не полностью. Как эхо. «Я Деи». Имя прозвучало в моей голове, и мир рухнул в новую реальность. Деи. Драконица Лиама. Его всадница. Его партнёр. Его… брачная пара Рама. Я знала это. Чувствовала это каждой клеткой своего тела. Связь между драконами была не просто сильной — она была абсолютной. Я медленно подняла голову. И посмотрела на Лиама. Он стоял в центре зала, всё ещё сжимая меч. Его лицо было непроницаемым, но в глазах, в этих голубых глазах, я видела что-то новое. Что-то, что он всегда скрывал. Знание. Он знал. Он знал, что наши драконы — пара. Он знал это, наверное, с самого начала. Всё встало на свои места. Его постоянное присутствие. Его взгляды. Его попытки быть рядом, когда я отталкивала его. Его ревность. Его боль. Он знал, что мы связаны не просто случайностью. Он знал, что связь между нашими драконами — это отражение чего-то более глубокого. Что-то, что мы оба отрицали, но что всегда было там. Я встала. Резко, так, что Боди, сидящий рядом, едва успел убрать руки. Моё тело двигалось само, на автомате, подчиняясь инстинкту, который был сильнее разума. Мои руки сами собой потянулись к бёдрам. К кинжалам, которые всегда были при мне. Я выхватила их, даже не задумываясь. Два клинка блеснули в тусклом свете подвала. Я смотрела на Лиама. И в моих глазах не было ничего, кроме ледяной ярости. Ярости, которая родилась из предательства. Из лжи. Из того, что он знал. Знал всё это время. И молчал. В подвале стало тихо. Даже дыхание, казалось, замерло. Ксейден застыл с поднятым мечом. Гаррик и Боди смотрели на меня с одинаковым выражением ужаса на лицах. А Лиам просто стоял. Смотрел на меня. И в его глазах не было ни страха, ни удивления. Только печаль. Только принятие. И тихое, почти беззвучное: «Наконец-то.» Я смотрела на Лиама. На его лицо, которое сейчас было непроницаемым, как каменная маска. На его глаза, в которых не было ни удивления, ни страха. Только та самая, знакомая мне, спокойная готовность принять удар. — Так ты знал, — сказала я, и голос мой был тихим, но в этой тишине подвала он прозвучал как выстрел. — С самого начала. Знал, что наши драконы — пара. Знал, что мы связаны. И молчал. Лиам сделал шаг назад. Осторожный, почти незаметный шаг. Но я заметила. И шагнула вперёд, сокращая расстояние между нами. — Ты знал, — повторила я, и в голосе появилась сталь. — Когда я отталкивала тебя, когда говорила тебе уйти, когда мы дрались на тренировках — ты знал. И ничего не сказал. — Элиана, — начал он, поднимая руку в успокаивающем жесте. — Я хотел сказать. Много раз. Но… — Но что? — перебила я, чувствуя, как голос срывается на рык. — Но ты решил, что так будет лучше? Он не ответил. И это молчание было красноречивее любых слов. И тут в моей голове, как издевательский шёпот, прозвучал голос Деи. Её тон был лёгким, почти игривым, но в нём чувствовалась сталь. «Ой, маленькая, если бы ты знала, как я его уговаривала. Говорила: «Лиам, скажи ей. Скажи, пока не стало поздно». Но он всё откладывал и просил нас молчать. Боялся, что ты сбежишь. Что ты снова оттолкнёшь его, как уже делала. Боялся, что связь между нами будет для тебя лишь ещё одной цепью, которую ты захочешь разорвать.» Я чувствовала, как внутри закипает ярость. Она была чужой, но в то же время моей. Рам, который до этого молчал, вдруг подал голос, и в его тоне слышалась тёмная усмешка. «О, малая. Похоже, твой Майри не такой уж и храбрый. Боялся сказать правду той, кто носит мою печать. Иронично.» — Заткнись, Рам, — прошипела я вслух, но не отрывая взгляда от Лиама. — Оба заткнитесь. Лиам перевёл взгляд куда-то в сторону, будто прислушиваясь к кому-то. Потом его лицо дрогнуло, и он тихо, почти неслышно, выдохнул. — Деи, вообще-то ты должна быть на моей стороне. В его голосе прозвучало что-то похожее на упрёк. На обиду даже. И это почему-то задело меня сильнее, чем любая ложь. — На твоей стороне? — я рассмеялась, но в этом смехе не было веселья. — Она должна быть на твоей стороне? А как насчёт того, чтобы быть на моей? И я бросилась вперёд. Боль в боку вспыхнула с новой силой, но я не обратила на неё внимания. Кинжалы мелькнули в воздухе, и я пошла в атаку. Лиам едва успел поднять меч, блокируя первый удар. — Элиана, остановись! — крикнул кто-то. Ксейден. Я слышала его голос, но не видела. Только его — Лиама. Только его глаза, которые смотрели на меня с той смесью вины и боли, которая только разжигала мою ярость. — Не смей, — рявкнула я в ответ, даже не поворачивая головы. — Не смей мне приказывать. Я снова ударила. И снова. Кинжалы сверкали в тусклом свете, и Лиам отступал, отступал, не желая нападать в ответ. Он защищался. Только защищался. И это бесило меня ещё сильнее. — Ты всегда такой! — крикнула я, нанося удар, от которого он едва увернулся. — Всегда решаете все всё за меня! Что я должна знать, что чувствовать, что думать! — Я хотел защитить тебя! — выдохнул он, отражая очередной удар. — От чего?! От правды?! Я сделала ложный выпад, и он отвлёкся. Этого было достаточно. Я толкнула его в грудь, и он, потеряв равновесие, рухнул на спину. В ту же секунду я нависла над ним, прижимая его плечи к полу коленями. Один кинжал вонзился в камень рядом с его головой, второй оказался у его горла. Он смотрел на меня снизу вверх. Без страха. Без гнева. — Убей меня, если хочешь, — сказал он тихо. — Это ничего не изменит. Я смотрела в его глаза. Кинжал дрожал в моей руке, кончик касался его кожи, оставляя крошечную царапину. — Почему ты не сказал? — прошептала я. И в этом шёпоте не было ярости. Была только боль. — Почему ты не сказал мне правду? Он молчал. И в этом молчании было всё. Я смотрела на него. На его глаза. На эту маленькую царапину на шее, из которой выступила крошечная капелька крови. Кинжал дрожал в моей руке, и я чувствовала, как внутри меня борются две силы — ярость, которая требовала продолжения, и что-то другое. Что-то, что видело в нём не врага. Что-то, что помнило его руки, его объятия, его ночной шёпот. И это что-то победило. Я резко убрала кинжал от его горла. Встала одним движением, не глядя на него. Отряхнула свою новую кожаную форму, будто это могло смахнуть и грязь, и остатки этой сцены. Два кинжала ловко скользнули обратно в ножны на бёдрах. Я чувствовала на себе взгляды всех — Ксейдена, Гаррика, Боди. Даже Лиама, который всё ещё лежал на полу. Но я не смотрела ни на кого из них. Я развернулась и направилась обратно к Боди. Когда я подошла, он молча подвинул колени, освобождая место. Я опустилась на пол, улеглась головой ему на колени, как будто ничего не случилось. Как будто я не только что угрожала убить человека, который значил для меня больше, чем я могла признать. Боди, как ни в чём не бывало, начал перебирать мои волосы. Его пальцы были мягкими, успокаивающими. — Ну что, — сказала я, глядя в потолок, — это было весело. Тишина. Гаррик кашлянул. Я продолжила, чувствуя, как слова сами собой вылетают изо рта, как всегда, когда я пыталась спрятать слишком много боли под слоем дурацких шуток: — Знаете, если я когда-нибудь решу сменить карьеру, я, наверное, стану актрисой. В драматическом театре. У меня отлично получается создавать напряжение. Или сценки с ножами. Это тоже входит в программу? Гаррик снова кашлянул, на этот раз пытаясь скрыть смех. Боди молчал, но я чувствовала, как его плечи слегка трясутся. — Надо будет запомнить, — продолжала я, будто разговаривая сама с собой. — Если кто-то решит, что я слишком эмоциональна, я скажу, что это просто перформанс. Искусство. Современное такое. С элементами насилия и драмы. Критики оценят. Поставят пять звёзд. — Ты ненормальная, — раздался голос Гаррика. В нём звучало облегчение. То самое, которое всегда появляется, когда шутка означает, что всё не так плохо, как могло бы быть. — А ты только сейчас понял? — я повернула голову, чтобы посмотреть на него. — Гаррик, я подозревала, что у тебя проблемы с наблюдательностью, но это уже слишком. Боди усмехнулся, его пальцы продолжали гладить меня по голове. — Не обращай внимания, Эли. Ты прекрасна в любом состоянии. Даже когда пытаешься зарезать бывшего возлюбленного. — Он не возлюбленный, — машинально вырвалось у меня, и я прикусила язык. Но было поздно. Я почувствовала, как Боди замер на мгновение, потом его пальцы продолжили своё движение, а голос стал ещё мягче. — Конечно. Ты права. Извини. Я закрыла глаза, чувствуя, как усталость накрывает с новой силой. Где-то за спиной я слышала шаги — Лиам поднимался с пола. Слышала, как Ксейден напряжённо молчит, явно пытаясь решить, что делать с этой ситуацией. Но я не оборачивалась. Не хотела видеть его лица. — Так, — сказала я, открывая глаза и глядя в потолок, — что у нас на завтра по расписанию? Ещё один бой? Или сегодня уже лимит драк исчерпан? — Исчерпан, — твёрдо сказал Ксейден. — Ты идёшь отдыхать. Я приказываю. — Какой ты зануда, братец, — вздохнула я. — Прямо как настоящий командир. — Потому что я настоящий командир. — И это так скучно. Я повернулась на бок, утыкаясь лицом в колени Боди, и прошептала так, чтобы слышали только он и Гаррик: — Если они сейчас начнут снова ругаться, я действительно кого-нибудь убью. И это не будет шуткой. Боди погладил меня по голове. — Не начнут. Они поняли. Гаррик усмехнулся. — Ну, по крайней мере, поняли, что ты опаснее любого из них. — Я это всегда знала, — пробормотала я, чувствуя, как веки тяжелеют. — Просто они слишком тупые, чтобы признать очевидное. Я не знала, о чём они думают. Не знала, что будет дальше. Но в этот момент, лёжа на коленях Боди, чувствуя тепло его рук и слыша дыхание друзей, я позволяла себе просто дышать. И ждать. Потому что впереди было ещё много вопросов. И, кажется, я только что приблизилась к одному из самых важных ответов. Я лежала на коленях Боди, чувствуя, как его пальцы всё ещё перебирают мои волосы. Это было так успокаивающе, что даже гул в голове начал затихать. Гаррик сидел рядом, его тело было как скала, спокойное и надёжное. Ксейден и Лиам затихли за спиной, и я почти поверила, что этот момент может длиться вечно. Почти. Пальцы Боди замерли. Я почувствовала это — лёгкое напряжение, пробежавшее по его руке. Потом он склонился ниже, и я ощутила его дыхание у своего виска. — Эли, — сказал он тихо. — У тебя седой волос. Я не сразу поняла, что он сказал. Слово «седой» повисло в воздухе, как странный, нелепый звук в этом подвале. Я моргнула, всё ещё глядя в потолок. — Что? — Седой волос, — повторил Боди, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Прямо у виска. Один. Я почувствовала, как внутри что-то дёрнулось. Не боль. Не гнев. Что-то среднее между усталостью и абсурдным осознанием собственной жизни. Я медленно приподнялась на локте, перевела взгляд на Боди. Он смотрел на меня с той смесью любопытства и лёгкой тревоги, которая появлялась у него, когда он не знал, стоит ли смеяться или беспокоиться. Я коснулась пальцами виска. Нащупала тонкую, незнакомую прядку. Серебряную. Седую. И тут я рассмеялась. Не истерически. Не зло. А так, как смеются, когда абсурдность ситуации достигает своего пика. Когда весь мир рушится, а ты просто сидишь на полу подвала, сжимая в пальцах седой волос, который появился у тебя за одну ночь. — Боги, — выдохнула я сквозь смех. — Довели. Просто довели. Вы все меня довели до седины. Гаррик, сидящий рядом, фыркнул. — Это многое объясняет. — Что именно? — я повернула к нему голову. — То, что ты выглядишь на все свои годы плюс ещё лет двадцать. А теперь у тебя есть официальное доказательство. — Спасибо, Гаррик, — я бросила на него уничтожающий взгляд, но он только усмехнулся. — Ты всегда умеешь поднять настроение. — Я стараюсь. Я снова улеглась на колени Боди, чувствуя, как его пальцы осторожно коснулись моего виска, проводили по седому волосу. — Значит, седина. В двадцать лет. Отличное начало. — Это модно, — задумчиво сказал Боди. — Серебряные пряди. Некоторые специально красятся. — Я не хочу быть модной, — простонала я. — Я хочу, чтобы меня перестали доводить до таких состояний. — Тогда перестань ввязываться в драки, выяснять отношения с бывшими возлюбленными и открывать тайны прошлого, — с абсолютно серьёзным лицом сказал Боди. — Сразу станет легче. — Ты предлагаешь мне перестать быть собой? — Ну… хотя бы на время. Я повернула голову и посмотрела на него с выражением притворной обиды. — Предатель. — Реалист. За спиной раздался шум. Я не оборачивалась, но чувствовала, как Ксейден и Лиам переглядываются. Наверное, они тоже слышали. — Эли, — голос Ксейдена был тихим, почти мягким. — Может, нам… — Нет, — перебила я, не поднимая головы. — Никаких «нам». Я хочу полежать здесь, на коленях у Боди, и сделать вид, что меня не существует. Хотя бы на десять минут. — Это не решит проблем, — заметил он. — Зато отложит их на десять минут. А иногда этого достаточно. Гаррик усмехнулся. — Она права. Десять минут тишины — это уже победа. Я почувствовала, как по спине пробежала дрожь, но не от холода. От усталости. От этой странной, нелепой седины, которая появилась у меня всего за одну ночь. Боди погладил меня по голове, и я позволила себе закрыть глаза. Хотя бы на мгновение. Потому что впереди были ещё вопросы. И ответы. И, возможно, ещё несколько седых волос. А после я повернула голову и посмотрела на Ксейдена. Он стоял в центре зала, всё ещё сжимая меч, хотя бой уже давно закончился. Его лицо было напряжённым, но я видела, как он пытается сохранить спокойствие. — Ксейден, — позвала я, и мой голос был обманчиво спокоен. — Вопрос. Он напрягся, но кивнул. — Слушаю. — Скольким людям ты успел рассказать, что я твоя сестра? — я приподнялась на локте, чтобы видеть его лицо. — И самое главное — когда ты успел? Тишина. Я чувствовала, как Боди замер, его пальцы остановились в моих волосах. Гаррик, сидящий рядом, перевёл взгляд на Ксейдена. Лиам, стоящий в тени, напрягся, но промолчал. Ксейден опустил меч, приставив его к полу, и я заметила, как его плечи слегка опустились. Он вздохнул, будто собираясь с мыслями. — Пятерым, — сказал он. — Шестерым, если считать тебя. — Ты меня не считай, — перебила я. — Я уже знаю. Остальные? — Гаррик, — Ксейден кивнул в сторону моего огромного друга. — Он знал ещё до того, как я подтвердил догадки. Гаррик чуть заметно кивнул, подтверждая. — Боди, — продолжил Ксейден. — Ну это ты, думаю, знаешь. Он первый увидел сходства. Боди усмехнулся, но ничего не сказал. — Лиам, — голос Ксейдена чуть дрогнул. — Он… он узнал вчера. После нападения. Я перевела взгляд на Лиама. Он стоял в тени, но я видела, как напряглись его плечи. Он ничего не сказал, просто смотрел в пол. — Имоджен, — закончил Ксейден, и в его голосе послышалась лёгкая неловкость. — Она… ну, она видела, как я разговаривал с Гарриком и Боди. Пришла с расспросами. Гаррик проболтался, — он бросил быстрый взгляд на своего друга, — и я решил, что лучше сказать правду, чем позволить ей строить догадки. — Имоджен? — я почувствовала, как бровь сама собой поползла вверх. — Серьёзно? Имоджен? — У неё хорошая интуиция, — пожал плечами Ксейден. — И она умеет хранить тайны. — Она умеет хранить тайны, — повторила я. — Ладно. А как насчёт Вайолет? Ксейден замялся. Его взгляд стал чуть виноватым. — Она… ну… она тоже знает. Тоже вчера после нападения на тебя, она пыталась убить нас всех, пришлось рассказать. Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Потом открыла их и посмотрела на Ксейдена с выражением, в котором смешались усталость, раздражение и что-то похожее на обречённое принятие. — Вообще-то, — сказала я медленно, — Вайолет я собиралась сама рассказать. Лично. По-сестрински. Со слезами и объятиями. Как это обычно делают. Ксейден пожал плечами, и этот жест был таким небрежным, что я едва сдержала желание запулить в него что-нибудь тяжёлое. — Прости, — сказал он, и в голосе не было раскаяния. — Там вообще-то Боди все начал… — О, спасибо, что переложил вину на меня, — фыркнул Боди, но беззлобно. — Я просто пытался помочь. — Ты пытался помочь, — повторила я. — И в итоге всё, что я хотела сказать своей сестре по-человечески, теперь уже знает половина крыла. — Не половина, — поправил Ксейден. — Всего пятеро. — Пятеро, которые не ты, — я ткнула в него пальцем. — А я собиралась рассказать им сама. В своём темпе. В своём порядке. Ксейден пожал плечами снова, и этот жест был таким невыносимо знакомым, что я невольно фыркнула. — Ты сволочь, — сказала я. — Знаю, — ответил он. — Но ты меня не бросишь. — Потому что ты мой брат, а не потому что ты хороший человек. — Достаточно. Я снова улеглась на колени Боди, чувствуя, как его пальцы снова начинают перебирать мои волосы. Где-то за спиной Лиам что-то тихо сказал Ксейдену, и тот ответил так же тихо. Гаррик кашлянул, разрушая напряжённую тишину. — Ну что, — сказал он. — Теперь, когда все тайны раскрыты, может, всё-таки поедим? Я голоден. — Здравая мысль, — согласилась я.