Исключение

Солнечные лучи расстилались яркими полосами на полу их спальни. Такое утро, кажется, должно быть уютным и безмятежным, но у них оно оказалось не таким уж спокойным. Едва проснувшись, Кэлвин ощутил, как в горле сжимается болезненный спазм, а на тело накатывает ледяная волна озноба. Дышать было трудно из-за заложенного носа, при каждом вдохе хотелось кашлять, а слабость и ломота донимали его, не позволяя даже поднять головы от подушки. Кэл тихо застонал. Он давно не чувствовал себя так плохо. Андре, проснувшийся первым, уже готовил им завтрак на кухне. Заварив любимый чай Кэлвина, он отправился в спальню, думая, что тот еще спит. Но картина, которую Андре увидел там, была совсем не из приятных. Кэл лежал, горестно сжавшись и кутаясь в одеяло, его глаза покраснели, будто от слез, светлые кудри спутались и рассыпались по подушке, а щеки горели. — Эй, малыш, доброе утро,-произнес Андре неуверенным голосом, поставил кружку с чаем на тумбочку у кровати, присел рядом и осторожно потрогал его за плечо. — Что случилось, Кэл? Кэлвин слабо открыл глаза, щурясь от солнечного света, который усиливал головную боль. — Андре, кажется, я заболел... Кригман тут же положил руку ему на лоб. Кэлвин весь горел. Неподдельное беспокойство охватило Андре, обычно такого уверенного. Он мог быть резким и даже грубым с другими, но лишь только дело касалось его любимого человека, он сразу же менялся. — Так, без паники, — твёрдо, убедительно сказал Андре, не только ему, но и самому себе. — Не волнуйся. Сейчас что-нибудь придумаем. Поправив одеяло, Андре ненадолго покинул его и вскоре вернулся с небольшой аптечкой. Он сам поставил Кэлвину градусник, мягко заставляя его подчиниться заботе. — Горло болит? — спросил Андре, садясь рядом, пока температура измерялась. — Угу…— грустно отозвался Кэл. — Знобит? — Да… — И где ты успел так?—с легкой назидательностью поинтересовался Андре. — Не знаю…— Кэл чихнул, высморкавшись в платок, и вновь простонал. — Это отстойно. Андре вздохнул. Он-то догадывался: Кэлвин не надевал шапку, даже если температура на улице опускалась ниже нуля. Ветер беспощадно трепал его прическу, но он не обращал на это никакого внимания. Увы, Андре хорошо знал эту печально известную черту Габриэля – полное безразличие к себе и своему здоровью, перетекающую в самоуничижение. Но сердиться на Кэла, особенно когда тому было так плохо, он не мог. — Ничего. Сейчас ты выпьешь лекарство, и станет легче, —Андре утешительно положил руку ему на макушку, приглаживая его волосы. Он вытащил градусник и взглянул на него. Температура у Кэла, к счастью, была не очень высокой, но даже при такой самочувствие бывает неприятным, поэтому Андре сказал: — Будем сбивать. Сейчас принесу тайленол. Подожди минутку. Кэлвин кивнул и, пока тот отошёл, с трудом присел на постели. В голове гудело, мышцы ломило, но отчего-то он почувствовал себя немного легче. Вернувшись, Андре принес стакан воды и таблетку. — Держи. И поешь немного, —он протянул больному еще не остывшую кружку чая и тарелку с сэндвичами. Приятное тепло кружки слегка обожгло пальцы Кэла. — Спасибо, Андре, — Кэлвин впервые за это утро улыбнулся, слабо, но растроганно. Ему совсем не хотелось есть, но он все же уговорил себя проглотить хоть немного, запивая сладким чаем, а потом принял лекарство. Закончив с завтраком, Кэл поднял виноватый взгляд на Андре, все так же сидевшего рядом: — Ты опаздываешь в пиццерию из-за меня… — Какая пиццерия, Кэл? Я никуда не пойду, — возразил Андре. — Я буду с тобой. — Но нас обоих не будет на месте… — Наплевать. Обойдутся, — Андре успокоительно накрыл его ладонь своей. — Самое главное, чтобы тебе было лучше. Попробуй уснуть. Я буду рядом. С этими словами Андре прилег к нему и приобнял Кэлвина сзади, уткнувшись в его пушистые волосы, которые он так любил перебирать. Кэл прижался к Андре, чувствуя, как озноб постепенно проходит от его тепла, но не мог уснуть. Он все думал о том, что никто из их знакомых не смог бы узнать в том человеке, который так заботился о нем сегодня, Андре Кригмана. Нелюдимого, дерзкого, иногда агрессивного Андре, которого одноклассники порой побаивались. Однако Кэлвин всегда был тем, ради кого Андре готов был бесконечно делать исключения. Кэл не знал, чем заслужил быть единственным человеком, к которому Андре относился так по-особенному, но ему было безумно приятно. Наверное, заслуживать и не нужно было: Андре просто любил его. У Кэлвина было много друзей, он нравился девушкам, и все они не поддерживали его общения с Андре. «Он портит тебя. Тебе лучше держаться от него подальше», — говорили ему. Казалось бы, что Кэл, обычно улыбчивый и приятный, может иметь общего с этим странным парнем, в глазах которого вечно читалось презрение и недоверие к миру? На самом же деле никто никогда не понимал Кэла так, как Андре. Никто больше не знал о его боли, не знал, что он скрывает под солнечной улыбкой, как ему иногда трудно бывает бороться со своей темной стороной. Лишь Андре знал это, лишь он оставался рядом с Кэлвином не только в хорошие, но и в самые трудные времена. А Кэл, в свою очередь, смог разглядеть, что за показным равнодушием и грубостью Андре прячет неуверенность в себе и одиночество. И, чувствуя ответное понимание, Андре, который никогда прежде не испытывал глубокой привязанности к людям, сам не заметил, как привязался к Кэлу. Габриэль был его единственной настоящей радостью, единственным огоньком нежности, озарявшей его холодное сердце, и сейчас Андре искренне желал сделать все, чтобы Кэлу стало лучше. — Андре, я… я очень благодарен тебе, — прошептал наконец Кэл, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Я раньше не знал, что ты… такой заботливый. Прости… — Не думай извиняться, Кэл, — Андре оставил поцелуй на его макушке и крепче обнял. — Мне не сложно. Для тебя я всегда готов быть таким. Он дотянулся рукой до лба Кэлвина и вытер проступивший на висках пот. — Тебе лучше? — Да… кажется, лучше, — облегченно улыбнулся Кэл. И правда, озноб уже давно прошел, и ему стало жарко. — Отлично, — Андре внезапно присел на кровати и одним движением сбросил с Кэлвина плед. — Эй! Куда? Отдай! — Кэл с шутливой обидой ухватился за краешек. — Не укрывайся. А то температура снова поднимется, —объяснил Андре, убирая плед в сторону. — А если мне будет холодно? — А если тебе будет холодно, — Андре снова лег к нему и обнял, прижимая к своей груди, — то можешь греться вот так. Кэлвин рассмеялся, положив голову ему на плечо. Андре засмеялся вместе с ним, легонько играя со светлыми кудрями Кэла и с лаской глядя на него. Габриэлю вдруг ужасно захотелось спать – ночью ему плохо спалось из-за жара, а сейчас, в таком тепле, уюте и небольшой слабости, это казалось лучшей идеей. Он прикрыл глаза и незаметно задремал. Андре, заметив это, помог ему устроиться поудобнее на своем плече. — Спи, малыш, — прошептал он ему на ухо. — Скоро ты поправишься. Мы же с тобой армия двоих – и не с таким справлялись. И Кэлвин согласно кивнул, полностью проваливаясь в сон. Они действительно были «армией двоих», как они себя давно назвали – но армия эта не воевала больше против всего мира. Она существовала лишь для того, чтобы вместе идти к победе над мрачными мыслями и защищать их любовь.