Пустоты в отчетах
2 февраля 2026 г., 10:49
Вилл отступил.
Не подошёл. Не заговорил. Не дал понять, что наблюдает.
Он сделал редкую для себя вещь — оставил человека в покое. Не из уважения. Из незнания, как действовать дальше.
Но Леви никуда не исчез.
Иногда — в коридорах. Иногда — в баре. Всегда собранный, аккуратный, чуть отстранённый. Словно тело существовало отдельно от него самого.
Вилл ловил себя на том, что ищет его взгляд. Не чтобы подчинить. Чтобы убедиться, что он всё ещё здесь.
Отчёт раздражал.
Слишком чистый. Слишком аккуратный. Слишком много пустот.
Он снова открыл папку.
«Госпитализация. Несколько месяцев. Причины не уточнены».
Ни диагнозов. Ни имён врачей. Ни записей.
Как будто этот период жизни был сознательно вычеркнут.
— Это меня не устраивает, — холодно сказал Вилл секретарю. — Копни глубже. Частные клиники. Архивы. Старые записи.
— Насколько глубже?
— До момента, где всё начало ломаться.
Ожидание заняло несколько дней.
И всё это время Вилл думал не из простого любопытства. Он хотел понять, что сломало Леви настолько, что смерть для него — не аргумент.
Когда отчёт принесли, он был тоньше. И тяжелее.
Госпитализация в шестнадцать. Передозировка медикаментами. Критическое состояние. Скорую вызвал младший брат.
Вилл закрыл глаза.
Теперь всё встало на свои места.
Меланхолия. Холод. Спокойные слова о мосте.
Он не угрожал. Он предупреждал.
Последняя строка отчёта:
«Социально стабилен. Склонность к повторным попыткам не выявлена».
Вилл усмехнулся — без радости.
— Ложь, — тихо сказал он.
Потому что человек, который не боится умереть не потому, что хочет, а потому что уже был там, — самый опасный для альфы, привыкшего владеть.
И в этот момент Вилл понял:
Он больше не хочет владеть Леви как вещью.
Он хочет понять, почему этот бета всё ещё жив. И что может однажды удержать его в этом мире — не ради матери, не ради брата. Ради него самого.
Это желание было опаснее любого инстинкта.
