Пока ты рядом

Невеста Вилла начала давить осторожно. Не истериками — она была слишком умна для этого. Вопросами, паузами после фраз, слишком долгими взглядами. Она всё чаще появлялась в отеле. Садилась рядом, когда он работал, листала планшет, пила кофе. Иногда наклонялась ближе, будто случайно касаясь его руки. — Я просто хотела побыть с тобой. Каждый раз её пальцы ложились на его запястье легко, почти нежно. И каждый раз мышцы под кожей непроизвольно напрягались. Он не отдёргивал руку, но и не отвечал. Она видела перемены и объясняла их так, как ей было удобно. Полгода назад он исчезал ночами: закрытые клубы, люди без имён. Она знала, она принимала. Он никогда никому не принадлежал полностью. А теперь он был рядом. Работа, отель, дом. В её глазах это было победой. Но одна мысль не давала покоя — тихая, навязчивая, как заноза. Почему этот отель? Раньше Вилл предпочитал другой — в столице, ближе к деловым партнёрам, к привычной жизни. Там были его люди, его ритм, его территория. А этот — маленький, почти семейный, в городе, где нечего делать тому, кто привык к масштабу. Последние месяцы он проводил здесь почти безвылазно, ссылаясь на дела, на реорганизацию, на что угодно, лишь бы не возвращаться туда, где всё было ясно и предсказуемо. Она не спрашивала прямо. Боялась услышать ответ, который всё разрушит. Но мысль эта скреблась где-то на краю сознания, отравляя каждую минуту его «новой» близости. — Ты стал другим, — говорила она тихо. — Мне это нравится. Он кивал. Смотрел в документы, в экран, в таблицы — куда угодно, только не на неё. Внутри всё скрипело. Не из-за неё. Из-за имени, которое он не позволял себе произносить. Леви. Каждый раз, когда он видел его в коридоре — спокойного, отстранённого, слишком собранного, — что-то внутри резко сжималось. Леви не искал взгляда, не приближался, не просил. И это раздражало сильнее, чем если бы он умолял. Невеста наклонилась ближе. — Ты совсем перестал уделять мне время. Я скучаю. Он медленно поднял на неё взгляд. В глазах — вежливость, под ней — усталость, глубже — раздражение, которое он тщательно глушил. — Сейчас много работы. Она улыбнулась. Не поверила. Пальцы снова легли на его руку. Он почувствовал это мгновенно. Слишком близко, слишком чужое. На секунду ему захотелось резко встать, убрать её руку, прекратить это притворство. Но он остался сидеть. Челюсть напряглась так, что свело виски. Помолвка будет разорвана. Он уже это знал. Не сегодня, не завтра, но очень скоро. Единственное, что его сдерживало, — не она. Страх. Если он сделает шаг резко — Леви почувствует давление. Если почувствует — отступит. Если отступит — исчезнет. А этого Вилл допустить не мог. Поэтому он терпел. Позволял ей сидеть рядом, позволял касаться, позволял строить иллюзии. Но внутри решение было принято. И каждый её визит делал паузу перед разрывом короче.