Пока ты рядом

Леви возвращался в тело медленно — будто всплывал из холодной воды. Первая ясная мысль была простой. Хорошо, что я написал брату. Он вспомнил короткое сообщение — про задержку, про отель, про несколько дней. Чтобы не ждали. Не волновались. Это спасло ситуацию. Стало легче — на мгновение. Потом тело напомнило о себе. Боль была во всем теле, будто его долго держали в напряжении и только сейчас отпустили. Он попытался пошевелиться — сил не было. Горло пересохло так, что вдох царапнул изнутри. — …воды… — выдохнул он. Маркус стоял у стены, наблюдая внимательно. Вилл отреагировал сразу. Он налил воды, подошёл, приподнял Леви, поддерживая под плечи — точно, без лишних движений. Поднёс стакан к губам. — Медленно, — сказал тихо. Леви сделал несколько глотков. Холод обжёг, но мир стал чётче. Он машинально опёрся лбом о грудь Вилла — просто потому, что так было легче удержаться. Вилл не отстранился. Маркус смотрел молча. Он знал Вилльема давно. Холодного. Отстранённого. Сильнее нормы — настолько, что инстинкты всегда шли впереди эмоций. Даже когда его похищали, в нём не было паники — только расчёт. И сейчас он видел, как Вилльем держит Леви — осторожно, бережно, будто сила стала опасной. Как следит за дыханием. Как не отпускает. Золотой цвет глаз не исчез полностью. Он уходил и возвращался, будто что-то внутри не хотело отпускать контроль. Маркус отметил: наверное остаточное действие препаратов или реакция на Леви. — Не каждый доминантный альфа рискнёт с тобой связываться, — сказал он негромко. Вилл уложил Леви на подушку, поправил одеяло. — Я не собирался, — ответил глухо. — А он, — Маркус посмотрел на Леви, — может оказаться тем, кто сможет тебя удержать. Не сломавшись. Леви слышал не всё. Но слово удержать отозвалось странным теплом. Он закрыл глаза. Маркус вышел, отдавая указания персоналу. Леви проваливался в вязкое забытьё. Тело не слушалось, будто каждая мышца решила взять отпуск. Вилл сидел рядом. Молча. Не касаясь — и не уходя. Со временем напряжение отпустило. Золото в глазах Вилла медленно сменялось привычным холодным голубым — не рывком, а колеблясь, будто организм не мог выбрать состояние. Когда цвет стабилизировался, Вилл понял: пора. — Я скоро вернусь, — тихо сказал он. — Спи. Леви едва заметно кивнул и окончательно уснул. Вилл вышел. Коридор отеля встретил его тишиной и обезличенным светом. Здесь всё было контролируемо. Здесь он снова становился собой.