Пока ты рядом

Прошло два дня. Кабинет Вилльема в отеле был залит утренним светом, но тепла в нём не было. Свет лежал на столе, на полу, на стекле, на тёмной поверхности шкафа, но не делал комнату живой — только более пустой. Вилльем стоял у окна, когда секретарь сообщил о посетителе. На этот раз — ожидаемом. — Пусть войдёт, — сказал он, не оборачиваясь. Дверь открылась почти бесшумно. Отец Роберто вошёл один — без сопровождения, без той плотной стены людей за спиной, без уверенности человека, который привык приходить и требовать. Он выглядел уставшим. В руках он держал небольшой предмет. Кулон. Старый, потёртый. Металл потемнел от времени, а цепочка была чуть деформирована, будто её когда-то рвали с силой — просто тянули, потому что хотели забрать, не думая, что можно сломать. Он сделал несколько шагов и остановился, не решаясь подойти ближе. Как будто между ними было расстояние, которое нельзя пройти просто так. — Это… — голос у него был глухой. — То, что ты хотел. Вилльем обернулся медленно. Посмотрел на мужчину спокойно, сверху вниз. Подошёл. Остановился рядом. Протянул руку. Кулон лёг в ладонь. Металл был холодным. Вилльем сжал пальцы — и на мгновение закрыл глаза. Потом открыл. — Хм, — произнёс он спокойно. — Замечательно. Он достал телефон, что-то коротко напечатал и положил его обратно на стол. Движение было быстрым, почти небрежным, но мужчина напротив заметно напрягся, потому что понял: сейчас решается не вопрос сделки. Сейчас решается, отпустят ли его сына живым. — Ты… ты обещал, — выдавил он. — Я сделал всё. Я вернул кулон. — Я ничего тебе не обещал, — спокойно ответил Вилльем. — Я сказал, что рассмотрю варианты. Он сделал паузу и посмотрел на него. — Ты вернул то, что тебе не принадлежало. В этот момент дверь снова открылась. И в кабинет ввели Роберто. Он выглядел так, как будто за этот месяц постарел на несколько лет. Побледневший, осунувшийся, с потухшими глазами. В движениях не было прежней уверенности — только осторожность человека, который теперь всегда ждёт удара. Он шёл, слегка прихрамывая, и его взгляд метался по комнате, ни на чём не задерживаясь. Он боялся. Боялся по-настоящему — не за свою гордость, не за статус, а за свою жизнь. Отец сделал шаг вперёд. — Роберто… — вырвалось у него. Тот поднял голову. И замер, встретившись взглядом с Вилльемом. В этом взгляде не было ненависти. Даже злости не было. Только холодное, окончательное равнодушие. Так смотрят на человека, который для тебя пустое место. Вилльем подошёл ближе и остановился в шаге. Он смотрел на Роберто сверху вниз, и в его лице не было ни гнева, ни торжества. Только спокойствие — то самое, которое страшнее любой ярости. Роберто дёрнулся. Губы задрожали. Он явно хотел что-то сказать — и боялся. — Ты… — он попытался говорить, голос сорвался. — Ты думаешь, что выиграл?.. Он всё равно будет всю жизнь помнить меня… Он мой… Вилльем ничего не ответил. Вместо этого его губы медленно растянулись в улыбку. Хищную. Опасную. Такую, от которой у людей холодело внутри. Зрачки сузились, в глубине глаз мелькнуло золото — быстро, как вспышка, но достаточно, чтобы Роберто это увидел. И Роберто вздрогнул. Всем телом. Он помнил. Помнил те несколько встреч, о которых никто не знал. Помнил, что Вилльем умеет делать с людьми, когда остаётся с ними наедине. Помнил боль, которая не оставляет следов, но остаётся в памяти навсегда. Помнил, что его жизнь зависит от настроения человека напротив. Он попытался что-то сказать, но звук застрял в горле. — Я не думаю, — сказал Вилльем тихо. — Я знаю. Он забудет тебя. А ты останешься просто плохим воспоминанием. Роберто сжался. Его плечи опустились, взгляд заметался по полу, пальцы задрожали. Он выглядел жалко. И Вилльем смотрел на него с тем же холодным равнодушием, с каким смотрят на раздавленное насекомое. — Забирай, — сказал он спокойно, поворачиваясь к отцу Роберто. — Он мне больше не нужен. Мужчина не сразу понял смысл слов. — Что?.. — Он больше не проблема, — спокойно сказал Вилльем. Он снова посмотрел на Роберто, как смотрят на вещь, срок которой уже истёк. — Он всё равно получит своё наказание. Я просто решил, что он будет жить достаточно долго, чтобы это увидеть. Роберто дёрнулся снова, но на этот раз не смог выдавить ни слова. Он просто стоял, опустив голову, дрожа всем телом, и даже его отец, державший его за плечо, чувствовал эту дрожь. Вилльем выпрямился и посмотрел на отца Роберто. — Уведи его. Пока можешь. Иначе я его убью. Отец Роберто стоял, прижимая сына к себе, и впервые за всё это время выглядел не властным человеком, а просто старым и растерянным отцом. — Это ещё не конец, — выдавил Роберто едва слышно. Отец резко сжал его плечо, не давая договорить, и повёл к выходу. Вилльем даже не обернулся. — Для вас, — сказал он спокойно, — точно конец. Дверь закрылась, и в кабинете стало тихо. Вилльем медленно разжал пальцы и открыл кулон. Щёлкнул замок. Внутри были две маленькие фотографии. Два ребёнка. Две улыбки из мира, который у них украли. Он долго смотрел. Очень долго. Пальцы, которые могли ломать людям руки, сейчас держали этот маленький кулон так осторожно, как будто он мог рассыпаться. Он вглядывался в фотографии, и постепенно выражение его лица менялось — почти незаметно. Жёсткость уходила. Оставалась усталость. И что-то ещё — очень похожее на сожаление о том, что есть вещи, которые нельзя исправить, даже если ты теперь можешь всё. Один из мальчиков на фотографии показался ему знакомым. Очень знакомым. Он нахмурился, чуть поднёс кулон ближе к свету, всматриваясь в лицо ребёнка — тёмные волосы, серьёзный взгляд, который не очень подходит ребёнку, как будто он уже тогда слишком много думал. Странное чувство кольнуло где-то внутри. Как будто он уже видел этого ребёнка. Очень давно. Но не мог вспомнить где. Он ещё немного смотрел, потом медленно закрыл кулон и сжал его в ладони. На этот раз не сильно. Просто держал. И в этот момент его вдруг накрыла простая, почти раздражающая мысль: этот кулон держали чужие люди. Открывали. Смотрели на фотографии. Трогали то, что им не принадлежало. Его пальцы сжались сильнее. Он резко выдохнул и только тогда понял, что злится. Не на Роберто. Не на его отца. Даже не на прошлое. На сам факт. На то, что кто-то держал в руках часть жизни Леви. Часть его детства. Часть его прошлого. И эта мысль почему-то оказалась невыносимой. Он подошёл к окну, не выпуская кулон из руки, и долго смотрел на город внизу. Машины, люди, утро, обычная жизнь, которая шла так, как будто ничего не произошло. А у него в ладони лежало прошлое, из-за которого уже пролилась кровь. И будущее, за которое он теперь отвечал. Он медленно выдохнул. И только сейчас понял одну простую вещь: этот кулон он обязательно вернёт.