Пока ты рядом

Вечер Вечер опускался медленно. Свет в квартире не включали сразу — только когда становилось совсем темно. До этого оставались в полутени: город за окнами уже начинал светиться, а внутри всё ещё держался мягкий остаток дня. Леви сидел на полу у дивана. Не потому что не было места — просто так было удобнее. Он прислонился спиной к мягкой обивке, вытянул ноги и лениво листал что-то в телефоне. Периодически зависал на экране дольше, чем нужно. Он даже не сразу понял, что уже какое-то время ничего не читает. Просто держит телефон. Смотрит в одну точку. — Ты опять завис. Голос прозвучал сверху. Леви медленно поднял глаза. Вилльем стоял рядом, чуть склонив голову, и смотрел так, будто видел чуть больше, чем хотелось бы. — Я думаю, — ответил Леви. — Нет. — В смысле «нет»? — Ты не думаешь. Ты остановился. Леви закатил глаза. — Ты иногда такой раздражающий. — Я знаю. Спокойно. Как будто это не мешало ему вообще. Леви снова опустил взгляд в телефон. Пальцы чуть сдвинулись по экрану. Но уже через секунду он снова застыл. Вилльем сделал шаг ближе. Потом ещё один. И остановился прямо перед ним. Слишком близко. Леви поднял взгляд. — Что? — Встань. — Зачем? — Встань. Леви посмотрел на него. Долго. — Нет. — Встань. — Я сказал «нет». — Я слышал. В следующую секунду его подняли. Без предупреждения. Резко. Как будто это было логичное продолжение разговора. — Вилльем—! Телефон чуть не выпал, он автоматически схватился за его плечо, вцепился пальцами. — Ты издеваешься?! — Нет. — Поставь меня! — Нет. — Вилльем! Он дёрнулся, пытаясь освободиться, но быстро понял, что это бесполезно. Как всегда. — Я сам мог встать! — Не встал. — Потому что не хотел! — Именно. Леви замер. На секунду. Слова застряли. — Ты… невозможный. — Я знаю. — Ты меня бесишь. — Я знаю. Спокойно. Без реакции. Леви уставился на него. — Тебя вообще что-то трогает? Вилльем посмотрел на него. Чуть дольше обычного. — Да. Ты. Леви замолчал. Сразу. Как будто слова просто обрезали. Он отвернулся. Слишком резко. — Не надо так говорить. — Почему? — Потому что… — Он запнулся. Не нашёл, как закончить. Вилльем чуть сдвинул руку под его спиной, устраиваясь удобнее. Спокойно. Привычно. — Поставь меня, — сказал Леви уже тише. — Нет. — Почему? — Потому что ты устал. — Я не устал. — Устал. Леви хотел возразить — и замолчал. Потому что понял: повторяет одно и то же. Он выдохнул. Сильнее. Потом ещё раз. Пальцы на его плече ослабли. Не резко. Постепенно. — Ты всё равно бесишь, — сказал он уже тише. — Я знаю. Пауза. — Но… не всегда. Вилльем не ответил. Но его взгляд изменился. Едва заметно. Леви это почувствовал. И сразу отвернулся. — Не смотри так. — Как? — Вот так. — Я смотрю обычно. — Нет. — Да. Леви тихо усмехнулся. Почти беззвучно. И в этот раз не попытался снова вывернуться. Когда Вилльем наконец опустил его на диван, он не отодвинулся сразу. Остался сидеть ближе, чем нужно. Леви тоже не сдвинулся. Он просто посмотрел на него. И тихо сказал: — Всё равно бесишь. И уже почти неслышно добавил: — …но уходить не хочется. Вилльем ничего не сказал. Просто остался. Утро Он проснулся от того, что рядом никого не было. Леви полежал ещё немного с закрытыми глазами. Тело оставалось тяжёлым, спокойным. Раньше он просыпался резко — как будто его выдёргивали из сна. Сейчас нет. Он сел медленно, провёл рукой по лицу. Потом встал. Пол под ногами был тёплый. На кухне он налил себе чай, но не сел. Остался у окна, держа кружку двумя руками. Город уже жил. Люди спешили, машины двигались в потоке. Леви смотрел на это и не чувствовал, что принадлежит этому ритму. Пока. — Ты снова стоишь. Голос за спиной. Спокойный. Леви даже не обернулся сразу. — Я пью чай. — Ты держишь чай. Он чуть усмехнулся. Повернулся. Вилльем стоял в проходе, уже одетый, с телефоном в руке. Собранный. Но взгляд — внимательный, как всегда. Он посмотрел на кружку, потом на Леви. — Он остыл. Леви посмотрел на чай. И только сейчас понял, что тот действительно холодный. Он сделал глоток, поморщился, но всё равно не поставил. — Буду пить холодный. Вилльем подошёл ближе. Остановился рядом. — Ты не ел. — Я не хочу. — Хочешь. — Нет. — Да. Леви выдохнул. Уже без раздражения. — Ты когда-нибудь проигрываешь? — Нет. Это не игра. Леви поставил кружку. Повернулся к нему. — Ты всегда всё решаешь. — Не всегда. — Всегда. — Нет. Леви смотрел внимательно. — Тогда почему сейчас? Вилльем не ответил сразу. Сделал шаг. Медленный. Аккуратный. Леви почувствовал его тепло раньше, чем прикосновение. Рука Вилльема легла ему на живот. Он замер на секунду, будто спрашивая разрешения, а потом просто положил ладонь. Тихо. Тяжело. Так, что Леви вдруг ощутил собственное тело иначе. Живот заметно округлился за последние недели. Не резко, но уже невозможно было не замечать. Леви сам ловил себя на том, что случайно задевает им край стола, что привычные футболки сидят иначе, что Вилльем стал чаще смотреть туда — коротко, внимательно, ничего не говоря. А сейчас Вилльем положил руку туда, и спрятаться стало некуда. — Потому что ты не ешь, — сказал Вилльем спокойно. — Это не причина. — Для меня — причина. Леви замер. Под ладонью Вилльема его тело казалось… другим. — Ты округляешься, — добавил Вилльем. Без осуждения. Почти с нежностью. — Знаю, — буркнул Леви. — Сам вижу. — Это хорошо. — Что именно? Что я толстею? — Что ты носишь. Что ты здесь. Тишина. Плотная. Тёплая. Леви не знал, куда деть глаза. Потом тихо спросил: — Тебя не смущает? — Что? — Ну… это. Живот. Вилльем посмотрел на него. Потом снова на свою ладонь. Погладил большим пальцем — коротко, один раз. — Нет. — Почему? — Потому что это ты. И это наш. Леви выдохнул. Шумно. — Ладно, — сказал он тихо. — Давай есть. Он сам сделал шаг к холодильнику. Сам достал еду. Вилльем не тащил его за руку. Не заставлял. Просто стоял рядом. И этого оказалось достаточно. Когда Леви сел за стол, он вдруг чётко понял: его никто не заставил. Он сам согласился. Не потому что устал спорить. А потому что… ну. Это же Вилльем. Вилльем сел напротив. Спокойно. Не контролируя. Не торопя. — Ты сегодня уезжаешь? — Да. — Надолго? — Нет. — Ты всегда так говоришь. — Я всегда возвращаюсь. Леви кивнул. Медленно. И продолжил есть. Выходные Потом был ещё один вечер. И ещё одно утро. И снова спор — о том, надо ли мыть посуду сразу или можно оставить на потом. И снова Леви мыл сразу. Не потому что Вилльем сказал. Он заметил это не сразу. А через несколько дней. Что он перестал сопротивляться. Не сломался — нет. Просто… принял. Что Вилльем будет поднимать его, когда тот стоит слишком долго. Что он будет говорить «ты устал» вместо «как дела». Что он кладёт руку на его округлившийся живот и говорит «это хорошо» — без намёка, без оценки, просто потому что это правда. И Леви злится. И огрызается. И говорит «ты меня бесишь». Но делает так, как Вилльем говорит. Не потому что заставляют. А потому что он выбрал этого человека. Со всеми его «встань», «поешь» и «ты устал». И когда Вилльем в очередной раз подхватил его на руки посреди кухни, Леви даже не дёрнулся. Только закатил глаза и пробормотал в плечо: — Ты невозможный. — Я знаю. Пауза. Короткая. — Я люблю тебя, — сказал Леви. Тихо. Буднично. Как будто сообщал, что хлеб закончился. Вилльем замер. Это было заметно. Всего на секунду — его руки чуть сжались, дыхание сбилось. Он посмотрел на Леви с выражением, которого Леви никогда раньше не видел. Растерянность? Нет. Удивление. Чистое, неподдельное удивление. Вилльем всегда знал всё. Всегда был на шаг впереди. Всегда заканчивал спор последним словом. А сейчас он просто стоял и молчал. Леви увидел это лицо — и не удержался от лёгкой усмешки. — Что, не ожидал? Вилльем моргнул. — Нет. — Первый раз тебя застали врасплох? — Да. Леви хмыкнул. Ему вдруг стало тепло. Не от тела — откуда-то изнутри. — Ну, — сказал он, пряча улыбку, — привыкай. Вилльем смотрел на него ещё несколько секунд. Потом медленно, очень медленно, поддался вперед. Поцелуй вышел долгим. Нежным. Совсем не похожим на их обычные споры. Вилльем целовал его так, будто запоминал. Будто это был не просто поцелуй — а ответ. Громче слов. Когда он отстранился, Леви почувствовал, что щёки горят. — Ну что, — сказал он, стараясь вернуть привычную язвительность, — последнее слово теперь за мной? Вилльем посмотрел на него. Всё ещё серьёзно. Всё ещё чуть удивлённо. — Нет, — сказал он. — Что значит «нет»? Я только что сказал, что люблю тебя! — Я тоже тебя люблю. Пауза. — И это моё последнее слово. Леви открыл рот, чтобы возразить — и закрыл. Потому что спорить было не с чем. Он закатил глаза. Уткнулся лицом в плечо Вилльема, чтобы тот не видел, как он улыбается. — Ты бесишь, — пробормотал он в ткань. — Я знаю. Вилльем понёс его на диван. К пледу. К тихому вечеру. Леви не просился встать. Даже не пытался.