Позови меня с собой

Детдомовский выпускной шёл дико скучно и насыщенная концертная программа не собиралась заканчиваться. Всё ради какой-то шишки из администрации. Олег терпел это только потому, что Серый привалился к его плечу и, похоже, уснул — всё его полуночные зубрёжки. — Пс, Волков! — шепнул Петька с ряда позади и протянул литровую упаковку апельсинового сока. — Будешь? Олег открутил крышку и принюхался: отчётливый запах спирта не смог перебить никакой цитрус. Со сцены заунывно затянули «В юном месяце апреле». Олег скривился и сделал несколько больших глотков. В животе сразу потеплело. — Спасибо. — Он протянул «сок» обратно, но Петька отмахнулся. — Там всё равно меньше половины, забирай. — По бокам от него захихикали Оля и Лена, одна держала такую же упаковку вишнёвого сока, а вторая — мультифрукт. — Это тебе за домашку по химии. А у нас ещё есть. — Спиваешь наших дам? — Олег сделал несколько глотков и зажмурился от крепости. Лена ткнула его в лопатку. — Дамы спиваются сами, пока не умерли со скуки. Хорошо, что мы первыми выступили. Серый в этот момент чуть не упал с плеча, но Олег успел его поймать и посадить обратно. — Ты как? — Что я пропустил? — Серый осоловело оглянулся, широко зевнув. Олег состроил шокированное лицо, пытаясь выразить весь ужас ситуации. — Стас и Юра станцевали тектоник. Директриса чуть в обморок не грохнулась. — Не ценительница хард стайла! — громко заржал Петька, но Оля быстро зажала ему рот ладонью. Всё равно их никто не одёрнул. За детьми в зале толком не следили, основное внимание было направлено на сцену. А выступали там достаточно громко. Олег сунул упаковку «сока» Серому. — На, взбодрись. Тот хлебнул и тут же закашлялся. — Не нравится? — Олег пару раз провёл по его спине поверх пиджака. — Слишком крепко, — прохрипел Серый. — Привереда. — Оля показала им язык. — Зато теперь это хоть слушать можно. Только радость у нас впереди, поняли? А вчера на репетиции говорили, что мы сраные позорища без будущего. Они бы определились уже. Петька обнял её, тоже высунул язык и с насмешкой зыркнул на Серого: — Крепко ему. Смотри, цаца какая. Ну извините, что смог достать. Волков твой вообще не озаботился. Олег набычился. — Да контроши эти проклятые, не продохнуть было. — Он обнял друга за шею, наклонив к себе ближе. — И не для Серого ваша бодяга, ему мозги беречь надо. А мне вот для храбрости — самое то. Он одним махом допил остатки и, стрельнув взглядом на заставленный едой стол воспитателей, скинул с себя пиджак. Спина и так уже взмокла. Смутно вырисовывающийся план был рискованный, но это его лишь подстёгивало. Он наклонился к Серому и, случайно задев мочку уха губами, шепнул: — Притворись умирающим. Тот мгновенно покраснел — видно тоже прочувствовал удушливую жару. Конечно, в конце мая-то запереть толпу в зале без кондиционера и с закрытыми окнами. Но им такое было как нельзя кстати. Олег перекинул пиджак через руку и пошёл «в атаку». К празднично украшенным столам позже пустили бы и детей, но алкоголь стоял только тут, у взрослых. Хотя многим воспитанникам уже перевалило за восемнадцать. Впрочем, эту несправедливость восполняли сами. Петька — заранее, Олег — импровизацией. С края длинного стола сидела новенькая, устроившаяся в приют сразу после выпуска из пединститута. Идеальная жертва, чтобы надавить на жалость. — Татьяна Михайловна, — позвал Олег, сложив брови «домиком». — Там Серому плохо, перегрелся. И тошнит ещё! Вон, посмотрите. Он ткнул пальцем в зал, вытянув руку так, чтобы пиджак прикрыл бутылку шампанского, и схватил её за фольгированное горлышко. — Ох! — воспитательница нашла взглядом красного как рак Серого, что потихоньку сползал вниз по стулу, — ну, актёрище! — и обеспокоенно прижала руки к груди. — Нужно срочно в медпункт. Сейчас отведу его. Она уже отодвинула стул, чтобы подняться, но Олег быстро снял бутылку со стола и затараторил, остановив её. — Не надо! Я сам. В смысле, праздник же. Что я, друга не доведу? Татьяна Михайловна окинула его растерянным взглядом, но всё же согласилась. — Ладно. Только не шумите. Олег прилежно кивнул и бочком отправился обратно. Вернувшись на место, он сбросил пиджак и показал спизженный трофей. Петька присвистнул, а девчонки завистливо вздохнули. — Тухните тут и дальше, а мы сваливаем. — Олег крепко взял Серого за руку и потянул за собой. — Это, вкушать. — А если поймают, дегустаторы? — хмыкнула Лена. — Что они нам сделают? Выгонят? Ха! Они сбежали вниз по лестнице и спрятались под ней, в полуподвале. Звук из зала сюда едва долетал, а ещё тут гулял сквозняк. Серый стянул с себя пиджак и укрыл им коробки с новенькой плиткой — из-за предстоящего ремонта выпускной и сдвинули. Когда они оба устроились, то Олег принялся за шампанское. Благо, пробка оказалась пластиковой. — Ну что, ты решил, куда? — негромко спросил Серый. Он беспокоился за двоих и об экзаменах, и о поступлении. Олег сам еле выбрал, что сдавать. Химия и география — единственные предметы, помимо физ-ры, по которым у него выходили пятёрки. — Геологоразведчик. — Это был не окончательный вариант, просто Серый задолбал этим вопросом, нужно было придумать хоть что-то. — Никаких душных офисов. Буду по горам и пустыням бегать. Найду нам скважину с нефтью и заживём. Пробка поддалась с громким «чпок». Олег нюхнул горлышко — в нос ударил химозный запах ванили и карамели. — А вузы? Это Серый уже собрал цветную папку со списком университетов, таблицами с проходными баллами и контактами приёмных комиссий. Ему бы не помешало чутка расслабиться в этой сумасшедшей гонке. Олег передал ему бутылку. — Ты как-то торопишь события. Ещё экзамены. Может, я вообще не сдам — в армию загребут. Серый подавился и обнял бутылку в каком-то беззащитном жесте. — Куда? Нельзя так! А учёба? Работа? — Да чё ты паришься? — Олег положил руку ему на плечи, слегка встряхнув. — Прорвёмся. На него посмотрели печальными глазами побитой собаки. Похоже, друг не разделял такого воодушевляющего оптимизма. Но вместо очередной лекции о безответственном отношении к собственному будущему, Серый присосался к бутылке. — Нам через месяц ещё школьный выпускной надо как-то пережить. Уж туда я притащу нормальный алкоголь, — пообещал Олег, выпятив грудь. Взрослые они уже или где? Можно даже в заначку не лезть, а обратиться к тем, кто ему задолжал. — И это наш единственный способ повеселиться? — с сомнением протянул Серый, поправив торчащие у висков пряди, — снова отращивал чёлку. — А что ты хотел? Бал-маскарад? — Олег усмехнулся. Возникло почти непреодолимое желание дёрнуть Серого за его рыжий хвост и распустить волосы, а резинку забрать себе. Как трофей. — Точно интереснее, чем эта показуха для взрослых. — Серый приободрился. — А здорово бы было! Венецианские маски, красивые костюмы и платья. Перья, бархат. Танцы. — Ага. И денег нам на это всё кто даст, администрация? А наряды себе сами сошьём, как Золушка? — Олег охнул от ощутимого удара в плечо. — Ай! — Даже помечтать нормально с тобой нельзя! — Серый надул губы, отстранившись. — Отчего? Можно. — Олегу вдруг стало немного стыдно, он не какой-то там обломщик. — Да ладно тебе хандрить, мы ещё на Алых парусах погуляем, с концертом и салютами. Бабахать будет, будь здоров! И это только начало. Серый, с твоими амбициями лет через десять будем сами во дворце жить, не меньше. А там хоть каждые выходные бал можешь устраивать. Только меня в перья не ряди, мне не идёт. — Придурок! — смешно фыркнул Серый. — Да и зачем нам замок? Хотя та усадьба… Её бы реставрировать. Он мечтательно вздохнул. Видно, не шла у него из головы та вылазка. Они давно начали бродить по заброшкам, но впервые сбежали куда-то за пределы приюта ночью. Без приключений не обошлось: Олег оставил кусок штанов на заборе с вензелями, а Серый чуть не провалился в подпол и оцарапал ногу, потом целую неделю психовал, что умрёт от столбняка. Паникёр. — Вот выкуплю её! — пригрозил он, неожиданно сжав колено Олега, который подавился вдохом. — Обустрою и благотворительные вечера давать буду. А ещё… Серый тараторил о каких-то интерьерных изысках, но Олегу было сложно на них сосредоточиться. Ладонь всё ещё приятно грела его коленку. В последнее время тело странно реагировало на близость к Серому: Олег то в панике замирал, всем собой впитывая эти моменты, то нервно вздрагивал, разрываясь между желанием сбежать и стать ещё ближе. — Конечно-конечно, — быстро закивал он, соглашаясь со всем, даже если смысл слов до него не дошёл. — Только охранника сразу уволь, а то он вспомнит, как за нами гнался. Они прыснули от смеха, а потом в голос засмеялись. Это был далеко не образцовый их побег. Они вспомнили ещё о нескольких, составили свой топ-лист и продолжали смеяться, перечисляя самые рискованные совместные вылазки. Речь их становилась всё менее связной и внятной. — Дай попробовать? — внезапно попросил Олег, пока шампанское не закончилось. Он сделал несколько глотков: пузырьки щекотно прошлись по нёбу, но приторная сладость всё портила. И что Серый в таком находил? — Фу, химоза! — Олег икнул и смущённо прикрыл рот рукой. Кажется, пить на голодный желудок, а потом ещё и понижать градус было ошибкой. Серый хохотнул и отобрал у него бутылку. — Не гурман ты, Олег. Я в журнале фотографии видел. Шампанское пьют с клуб-ик… — Серый тоже икнул, очаровательно засмеявшись, — с клубникой! — Фу, — повторил Олег. — Лучше ведро черешни! — заключил он не в тему и потянулся к воротнику. Его вдруг начал душить галстук. И стало как-то слишком жарко даже в рубашке. Только пальцы, почему-то холодные, плохо слушались, у него ничего не получалось. — А ну не двигайся! — внезапно приказал Серый и придвинулся к нему, видимо, устав от этих мытарств. — Сейчас. — Он ловко распустил узел, потянув галстук на себя. Олег последовал за этим движением и придвинулся ещё ближе. Между их лицами осталась всего пара сантиметров. Они оба замерли. Что-то странное происходило в этот момент. Воздух вокруг чуть ли не искрился. Крепнувшее между ними напряжение щекотало нервы. Серый опустил взгляд на его губы и приоткрыл свои, облизнувшись. — Не двигайся, — горячо прошептал он. И, зажмурившись, поцеловал Олега. Сам. Первый. Олег смиренно не двигался, только внутренне обмирал от восторга. Он до этого играл в бутылочку с компанией старших ребят, но там всё случилось как-то невинно. Пара быстрых чмоков в блестящие липкие губы. После девчонки глупо хихикали, перешёптываясь. Противно не было, просто как-то странно. Тут же Серый… сам. И он не торопился. Мягко и осторожно касался его губ своими, потом робко лизнул нижнюю, будто спрашивал разрешения. Олег приоткрыл рот, ощутив тёплый язык у кромки зубов, и подался навстречу. Первый настоящий поцелуй. Неловкий, но такой горячий и сладкий. Серый на вкус был как подтаявший на солнце пломбир. Олег и сам готов был расплавиться. Он не сразу разобрался, как правильно дышать. Их носы сталкивались. Воздуха не хватало. Олег всё же не смог просто сидеть и потянулся рукой к затылку Серого, вплёл пальцы в его мягкие длинные волосы, собранные в низкий хвост, и притянул ближе. Он сам углубил поцелуй. В груди стало горячо-горячо, а в голове — так восхитительно пусто. Второй рукой Олег нащупал потную ладонь Серого и только сейчас заметил, как того потряхивало. Он отстранился, заглядывая в потемневшие, почти синие глаза напротив. — Всё в порядке? — обеспокоенно спросил Олег. — Холодно. — Кривая улыбка застыла на покрасневших губах. Таких мягких и притягательных. Олег залип на них. Он почти двинулся вперёд, чтобы снова поцеловать, обнять и согреть собой. Но дрожь в чужих пальцах не унималась. Всё-таки подвальное помещение не подходило для романтики. — Я… сейчас вернусь, ладно? Туда-обратно. Серый слабо кивнул. Олег со всех ног взбежал по лестнице. Голова шла кругом. На одном из пролётов он прислонился спиной к стене в поисках опоры. Вытер вспотевшие ладони о брюки и прижал прохладные руки к пылающим щекам, пытаясь отдышаться. Олег не смел верить. Он давно уже смотрел на Серого с затаённой надеждой на… что-нибудь. Сам не смог охарактеризовать свои чувства, но заподозрил, что влип по самое небалуй. И вот. Счастье пузырилось где-то под рёбрами, хотелось кричать и смеяться. Олег выждал минуту, чтобы прийти в себя, и поспешил в актовый зал за своим пиджаком. Внутри уже вовсю играла музыка, а народ отрывался на обещанной дискотеке. Так что на него самого не обратили никакого внимания. Обратно Олег бежал через две ступени. Но когда он вернулся, Серый уже спал, прислонившись плечом к стене. Ну вот, не дождался. — Рыжее чудо, — ласково выдохнул Олег. Он укутал Серого сразу в два пиджака и, подхватив его под коленями, взял на руки, чтобы отнести в комнату. На удачу им никто не встретился по пути. Их соседа тоже не наблюдалось. Олег аккуратно опустил Серого на кровать, но тот — как обычно бывало, когда они спали рядом после кошмаров — потянулся, обнимая за шею. Пришлось замереть на полусогнутых руках. — Пусти, Серый, — шепнул Олег, но в ответ получил лишь сопение. — Ладно. Он остался в таком положении. Но в итоге не смог противостоять соблазну. Провёл носом по открытой шее, вдыхая полной грудью: хвойный фон от геля для душа, свежая нота парфюма — девчонки отдали им ненужные пробники из своих модных журналов — и естественный горьковатый запах Серого. Всё это будило в Олеге какие-то хищные желания. Прикусить тонкую нежную кожу, широко провести по ней языком. Но придётся ли по нраву такое Серому? Он не знал. Поэтому улучил момент, когда кольцо рук ослабнет, и выбрался. Олег быстро переоделся в спортивные штаны и растянутую толстовку. И принялся за Серого: снять рубашку и брюки вышло легко, а вот нацепить на него хоть что-то из одежды — практически невозможно. Серый сначала вертелся юлой, потом чуть снова не утянул Олега в объятия. Тот ловко увернулся и просто накрыл эту «егозу» одеялом, оставив в покое. Олег тоже отправился в кровать и честно попытался заснуть, но мысли беспокойно метались в голове, как шарик для пинг-понга на чемпионате. Он представлял, как будет с гитарой петь под окнами будущей общаги Серого, смущая его, как будет жарить им картоху на общей кухне на зависть всем соседям, как на старших курсах они пойдут на работу и смогут съехаться и снимать что-то пополам. Даже если Олег никуда не поступит, он может сразу куда-то устроиться, не велика потеря для академической среды. Вдруг так получится быстрее начать жить вместе? Он с замиранием сердца ждал утра, чтобы наконец попытаться рассказать Серому, что у него на душе. От нервов он так сильно ворочался, что сбил под собой простынь. Пришлось перестелить кровать. Следом живот буркнул, напомнив о пропущенном ужине. Олег залез в схрон с конфетами и сжевал несколько, морщась от приторной сладости. Потом естественно нужно было почистить зубы. Когда он, умытый, лёг обратно, то тупо уставился в потрескавшийся потолок. Сна не было ни в одном глазу. В конце концов он перестал себя мучить и поднялся. Он привёл в порядок книжную полку, собрал в пакет грязные вещи, чтобы позже постирать, и вытер пыль на видных местах, но даже после этого его всё ещё распирало от энергии. Он оглянул достаточно чистую комнату и остановился на столе, накрытом полотенцем. Точно! Можно было закончить начатое. На вафельной ткани аккуратно лежали механические детали. В последнее время музыкальный плеер «зажёвывал» звук. Олег накануне разобрал его. И правильно сделал, иначе бы порвал ленту кассеты. Их и так было немного, а новые стоили дорого. Олег ещё вчера без спешки осмотрел механический «путь» от мотора к приёмной катушке, но не нашёл изъянов. Он включил настольную лампу и сел за стол. Раз не ясно, в чём именно проблема, можно в первую очередь сделать то, что точно не навредит: спиртовой салфеткой Олег почистил тонвал, прижимной ролик и головку магнитофона. Он включил плеер вхолостую, но теперь увидел, как приёмная катушка подтормаживала, не вращаясь должным образом. Где-то в нижних ящиках у него стояла коробка с разными деталями с барахолки, которые ему продавали за бесценок. Олег влез туда, чуть ли не носом копаясь в содержимом. И в итоге нарыл запасной ремень подходящей толщины. Возможно, старый ослаб, резина износилась. Он сменил его и вновь нажал «плей». И, о чудо, всё вращалось как надо. Под рукой оказалась «Enya», которая нравилась Серому. Вставив кассету, Олег нацепил наушники, включил плеер и стал напряжённо вслушиваться в мелодию. Работало! Никаких лишних шумов или подтормаживаний — только чистый плавный звук. Удовлетворённый, он сложил всё в ящик и поднял глаза на приоткрытое окно, где уже светало. Ого, он провозился до утра. Одновременно с этим закопошился Серый. Олег принёс ему стакан воды и поставил рядом на стол. — А где..? — прохрипел Серый, едва продрав глаза, и махнул в сторону пустой третьей кровати. Олег громко фыркнул. — Ещё не вернулся. Мы оказались самыми скучными. Представляешь? — Он плюхнулся на край чужого матраса. Чуть ближе, чем обычно. Серый резко отодвинулся. Олег замер, с беспокойством всматриваясь в лицо напротив. — Что-то не так? Ты в порядке? Голова болит? — Да. — Серый схватился за голову, зажмурившись. Видимо, утвердительный ответ был лишь на последний вопрос. — Водички или раздобыть на кухне рассол? — весело уточнил Олег. — Мы что, пили? — почти с ужасом спросил Серый. Он казался растерянным. Олега как будто мешком по затылку огрели. — А ты не помнишь? — Он всеми силами старался говорить ровно. — Мы ушли с мероприятия раньше? — нерешительно предположил Серый и потёр лицо, пряча глаза под ладонью. — Что мы делали после? Олег резко поднялся задёрнуть плотнее шторы, но на самом деле уличил момент, чтобы взять себя в руки и не выдать негодования. Если Серый ничего не помнил… Все надежды разом рухнули, как карточный домик на пошатнувшемся столе. И Олег, кажется, тоже не чувствовал под собой опоры. В груди ворочался шипастый шар из непонятной обиды, но он проигнорировал его. — Я забрал у воспиталок бутылку шампанского, а потом мы её приговорили под лестницей актового зала. — Он открыл было рот, чтобы рассказать историю целиком, но не смог. И тупо промолчал. Трус. Хотя как бы это звучало? «Ах, да, ещё ты меня вчера поцеловал, но если ты вдруг пожалел об этом, то давай забьём, было и было». Это ведь не Олег первый начал. И пусть Серый забыл. Не страшно ведь? Может… может, ещё не всё потеряно? — Пойдём сегодня в кино? — осторожно предложил Олег, встав у кровати Серого и не решаясь снова на неё сесть. Он до этого никого не звал на свидания, поэтому судорожно перебирал в уме, куда обычно ходили парочки. Вместе гуляли? — Чего? — Серый ошарашенно уставился на него. Он был таким милым и взъерошенным с утра. — Или в парк? Тебе явно полегчает на свежем воздухе. — Олег… — Или вон на Лиговке хлебозавод закрыли, там теперь видовая крыша, можно на бывшую дымовую трубу забраться! — Олег старался звучать легко и непринуждённо, чтобы не выдать волнения. — Да что ты пристал?! — неожиданно зло выпалил Серый. — Моего мнения спросить не хочешь? — Я буквально… — Олег почти задохнулся вскипевшим в нём возмущением. — Не интересуюсь твоим мнением? Это когда такое было? Да он сам практически всегда подстраивался, уступал. И сейчас накидывал варианты по привычке. Потому что Серый часто сам не знал, чего хотел, или в принципе отмалчивался до последнего. — Да с первой встречи, я не просил меня защищать! — холодно прошипел Серый. Вот это новости. — И дружить ты со мной тоже не хотел? — подначивал его Олег, перестав понимать, как они вышли на эту тему — он впервые видел такое показательное отчуждение, откуда оно взялось? — Спутал тебе все планы, навязался. Серый округлил глаза, словно только сейчас понял, какую ахинею сморозил до этого. Он обнял себя тощими руками и скривился. — Я не это имел в виду, просто… — Просто я всё это себе придумал. — Олег неосознанно сделал шаг назад. Он не верил, что в обмен на годы защиты и поддержки он получит такие откровения. — Надо было сразу прояснить статус наших отношений. — Что? — Серый нервно сглотнул и подтянулся на кровати выше, подальше от Олега, будто боялся его. — Ничего. Может, Олег всегда был балластом? Тем, кто тянет на дно. Серый его по учёбе успевал подтягивать, хотя мог только сам заниматься. И добился бы он гораздо большего. Неужели это тоже ничего не значило? — Олег, извини! — Серый выдал это почти испуганно. — Послушай, я не то имел в виду. Я плохо себя чувствую. Мы друзья. Правда. Просто… дай мне подумать. В одиночестве. — Я мешаю? — Да, — честно озвучил Серый. Олег коротко кивнул и до боли сжал челюсти. Серый ударил себя по лбу и попытался исправиться, поняв, как это прозвучало. — Нет! Олег! Но тот его уже не слушал. Он быстро обул кроссовки. Всё сказанное ранило больше, чем забытый вечер и недосказанности. Олега затрясло, а в глазах застыли злые горячие слёзы. Он вылетел из комнаты, грохнув дверью до посыпавшейся с потолка штукатурки, и убежал в общую душевую. Внутри никого не оказалось. Олег выкрутил кран на полную и плеснул в лицо ледяной водой. Мышцы свело от холода, а по коже побежали мурашки. Он ударил себя по щекам и опёрся на раковину, глянув в зеркало. Из отражения на него смотрел всклоченный пацан с покрасневшими глазами и абсолютно диким взглядом. «Да что ты пристал?!». Внутри заболело так сильно, что дыхание перехватило. Олег зарычал, оскалившись. И сам себя испугался. В таком виде, больше похожем на бешеное животное, нельзя было возвращаться. Он так напугает Серого. Но вместо того, чтобы успокоиться, он только сильнее разозлился. Олег как будто до сих пор стоял там, в ступоре от жестоких слов. Сосущая пустота внутри разрасталась. Он пытался не чувствовать. Запереть всё на замок. Закрыться и отрезать от себя лишнее. Как зверь, попавший в капкан и отгрызающий себе лапу, чтобы выбраться и выжить. Но у него не получалось. Олег годами выстраивал стену между собой и окружающими, лишь бы никто снова не сделал больно. Но в его защите оказался изъян. Брешь. Он не ожидал такой подставы от самого близкого, кто всегда был внутри этой баррикады рядом с ним. Лучше было бы вообще никогда ничего не чувствовать! Дыхание стало поверхностным и прерывистым. Олег насилу ещё раз умылся и ударил кулаком в стену. И тогда очнулся. Пальцы как огнём обожгло, переключив его с душевной боли на физическую. А со второй он был знаком гораздо лучше. Олег подставил содранные костяшки под струю воды и держал там, пока рука не онемела. Навязчивая идея неправильности происходящего волчком крутилась в мозгу. Но это была реальность, он не спал. Олег не готов был вернуться в комнату, поэтому вытерся своей же толстовкой и вышел на улицу, чтобы проветрить голову. Он нёсся вперёд, будто кто-то за ним гнался. Залитые солнцем пейзажи проносились мимо и не отпечатывались в памяти, словно кто-то поставил его на двойную перемотку. Он пробежал несколько километров, добрался до Невы и сбавил ход. Вода в реке блестела, отражая голубое небо. Олег застыл на месте, переводя дыхание. Страшно захотелось закурить. Он пошарил по карманам, выгребая из них всю мелочь. Ему хватило на пачку самых дешёвых сигарет и коробок спичек в ближайшем ларьке. Полусонная продавщица ничего у него не спросила, продолжив потягивать кофе из крышки термоса. Олег вернулся к Неве и, спустившись к воде, сел «по-турецки». Он с наслаждением сделал первую затяжку, прикрыв глаза. Дымная горечь, что наполнила лёгкие, убрала противную дрожь в пальцах. «Мы друзья. Правда». Олегу хотелось в это верить. В конце концов, Серый почти сразу извинился. И Олег, когда вернётся, тоже извинится. Они помирятся. Но как прежде уже не станет. И от этого знания на душе было мерзко. Олег выкурил подряд две сигареты, крутя на повторе невесёлые мысли, и надеялся, что вскоре отпустит. Чудесный вид перед глазами его никак не трогал. А вот людям нравилось, поэтому их приходило всё больше. Вокруг стало шумно от разговоров. И Олег решил найти место поспокойнее. Ноги привели его в соседний парк, где терпко пахло нагретыми травами. Он пнул камень с дорожки в пышно цветущую клумбу и сел на деревянную лавку. Пригретый обеденным солнцем он сам не заметил, как уснул. Разбудил его лёгкий толчок в грудь. — Живой хоть? — спросили скрипучим мужским голосом. — Чего пристали? — лениво возмутился Олег, открыв глаза. Старик-дворник в ярком жилете перестал тыкать его черенком от метлы и вернулся к уборке мусора. — Да вас как зимой пьяных снегирей по улицам высыпало. Скорая нужна? — Нет. — Олег помассировал лицо, окончательно проснувшись. — Спасибо. — За что? — Старик удивлённо склонил седую голову. — За беспокойство. — В горле встал ком. Олег вспомнил утренний разговор. На всякий случай, нужно было заново привыкать к тому, что он снова один против целого мира. И поговорить о своих проблемах было не с кем. Самостоятельная жизнь вот, топталась на пороге. — Извините, а сколько вы зарабатываете? На вопрос невпопад старик лишь усмехнулся в усы. — Бог с тобой, малец. Мой случай крайний. Ты молодой и быстрый, тебя курьером или разнорабочим легко возьмут. Или вон. — Он указал метлой на баннер у края дороги. — Время на подумать будет. На рекламе был изображён мужик в военной форме, а рядом с ним надпись: «призывная осенняя кампания». Ну а что, годик помарширует и вернётся. Там, гляди, всю дурь из башки выбьют, оставив в ней лишь приказы старших по званию. Да и от Серого подальше будет спокойнее, чтобы никаких поползновений в его сторону. А как отпустит, Олег вернётся и они снова будут лучшими друзьями без всяких двусмысленностей. Решено! Он резко поднялся и огляделся, чтобы поблагодарить за идею, но старик уже общался с бабушкой, продающей цветы. Олег подавил зевок. Пора было возвращаться в приют и нормально выспаться. Он не торопился: петлял по улицам, устроил ещё один перекур и дошёл уже ближе к вечеру. На пороге валялись расшнурованные грязные кеды, об которые он чуть не споткнулся. В самой комнате его встретил сидящий на полу у кровати Петька, что пытался собрать Кубик Рубика. — Чё грустный, х… — Продолжишь, — угрожающе начал Олег, перебив его, — и я те врежу. — …уй, злюка. Какая муха тебя укусила? Похмелье? У меня пиво есть. Отрицательно мотнув головой, Олег бросил ему начатую пачку сигарет. — О! — оживился Петька. — Замяли. Серый тоже находился в комнате, но молча лежал на кровати, полностью накрывшись одеялом. Олег старался не смотреть в его сторону. Вместо этого он стянул с себя толстовку, достал кассету «Арии» и взамен предыдущей воткнул её в музыкальный плеер. С ним он сел на незаправленную кровать. — Как у Ленки получается так быстро? Ведьма! — вслух пожаловался Петька. — Схемы сборки в уме и много практики. — Пока пацаны хернёй страдали, девочки прилежно учились. И хобби у них были нормальные, а не сальтухи крутить с гаражей. — Косички, фенечки. А ты, лоб здоровый, не научился шнурки завязывать. — И то верно, — беззлобно засмеялся Петька, а следом спросил на грани слышимости: — Вы поругались, что ли? Серый всегда встречал Олега после вечерних тренировок, потом они обязательно болтали перед сном. Да и спал тот весьма чутко. Олег одним взглядом осадил «любопытную Варвару». Петька показал, что закрыл рот на замок, и продолжил ковыряться с головоломкой. Серый тоже вдруг стал для Олега головоломкой. И у него как будто опустились руки, чтобы попытаться её разгадать. По-хорошему, надо было его растрясти, разбудив. Выгнать Петьку из комнаты или самим уйти куда-нибудь, поговорить наедине. Но Олег устал и не выспался. Моральных сил ему хватило лишь на то, чтобы нацепить на себя наушники, включить музыку и лечь зубами к стенке. Что ему делать? И дальше притворяться, что ничего не произошло? Лишь бы не потерять лучшего друга. Но как забыть ту щемящую нежность во время поцелуя? Воодушевление сменилось апатией. И в таком состоянии в голову лезло всякое дерьмо, что копилось годами где-то на фоне. «Никому ты, Волков, не нужен. Никто не хочет с тобой дружить. И семью свою никогда не построишь. Будешь один до конца своих дней, да и сдохнешь в одиночестве, под забором». В нём говорила злость и обида. И он не мог рассказать о всех страхах и сомнениях самому важному на свете человеку. Единственному. Тому, кто когда-то ворвался в серые безрадостные будни ярким лучом солнца. Кто принял. И вроде всё начало налаживаться, как реальность отвесила очередную оплеуху, мол, расслабился, да? Нарисовал себе светлое будущее, а это оказалось фальшивкой. Олег прибавил громкость в плеере, только бы заглушить мысли. Внутри он кричал и просил о помощи. Но не знал, как сделать так, чтобы облегчить эти страдания. Просто не знал! Он пытался подобрать слова, объяснить себе хоть что-то из того водоворота херни, в который его тянуло и закручивало. И даже если он сможет и хотя бы малую часть вывалит на Серого, выскажет всё в лицо, то обязательно пожалеет об этом. Уж что-что, а он — последний человек, которому Олег причинил бы вред. Написать всё на бумаге, выделив главное, и показать Серому отредактированную версию? Нет, тоже плохо. Выйдет как в тот раз, когда Олег увидел на форуме сообщение, где Чармандера назвали драконом. Написал разгромный ответ, объясняющий, что это не так и вообще его задумывали как огненную саламандру, про драконий и огненный типы и разницу в защите от стихийного урона, но в итоге плюнул, всё стёр и отправил только «Чармандер не дракон». В дальнейшем горячем споре он не участвовал. Ему тогда было так пусто и досадно. «Беды с башкой у тебя, Волков. Сравниваешь срач на форуме и ссору с близким другом». Казалось, он не справлялся сам с собой. Несбывшиеся надежды жрали его заживо. Он убеждал себя, что это пройдёт. Поджав ноги к груди, Олег прикрыл глаза. Он наверняка драматизировал. Никто ведь не умер. Жизнь продолжалась. Он тоже спрятался под одеялом с головой, отрезав себя от мира снаружи. И всё-таки с большим трудом, но заснул. Только тогда разум наконец успокоился. Ему приснился прекрасный полупрозрачный замок. Олег сидел на стылом полу в тронном зале. Один. Не было больше в нём ни радости, ни горя. Лишь покой и холод. И кусок льда вместо сердца — в груди. Олег перебирал ледяные осколки, пытаясь собрать из них слово, только не мог определиться, какое. То ли «любовь», то ли «вечность».