Помоги, Тох

***

      За окном уже стемнело, лес поглощал в гущу тьмы. Громкое уханье где-то над головой и слишком объемный звук хруста снега заставляли Рому шагать быстрее. Жизнь шла под откос: пацанов из банды словили мусора и заставили раскаяться в краже, которую они не совершали, мать переволновалась из-за этого и, на ночь глядя, наглоталась успокоительных таблеток – пришлось возить промывать желудок, а на учебу Пятифанов уже давно хер забил, но харизма все решала и потому учителя верили, что он умный, но ленивый и гоняли под конец четверти.       Сейчас почти пол второго ночи, если он не ошибается. Дома не сидится из-за вони перегара бухающего отца, а мать итак в больнице, так чтобы и не прогуляться думал Рома. От незнания куда идти посреди ночи он просто шел куда глаза глядят и неосознанно добрался к старому двухэтажному дому в чаще леса. Он будто знал, что сегодня жильцов в доме мало и если он постучится, то ему откроет именно его одноклассник в окулярах. Так и произошло. — Ты что тут делаешь? — Антон был не рад ночному гостю. Он стоял в домашних штанах и в футболке, очки висели на краю носа, а волосы были растрепаны во все стороны. Лицо его слегка отекшее, а губы пересохшие. Он подрагивал от холодного воздуха, проникающего в дом из-за открытой двери. — Впустишь? — Рома тихо спрашивал, боясь нарушить тишину дома. — Заходи раз пришел, — Антон подвинулся, Рома захлопнул дверь. В доме было очень тихо и темно. Брюнет разулся и смотрел на недруга, Антон к тому времени уже очнулся. Он молча, почти бесшумно пошел по лестнице наверх, а Рома вслед за ним. Половицы скрипели под ногами и каждый раз Рома стискивал зубы, стесняясь того, что нарушает чей-то покой. Слыша это, Антон проговорил громче, доказывая отсутствие людей: — Перестань так переживать. Дома никого нет.       Рома пришел вовремя. Родители Антона как раз уехали к родственникам отца, взяв с собой только его младшую сестру. В неловком молчании Антон с Ромой дошли до комнаты. Рома без стеснения присел на постель от чего у Антона свелись брови к переносице, но он никак комментировать не стал, только лишь громко хлопнул дверью и отошел к окну, распахивая шторы и облокачиваясь на подоконник. — Так чего ты приперся посреди ночи? Я так-то спал, — Антон был более уверенным чем в школе, голос его был слегка хрипловатый, а движения менее резкими. — Тох, помоги а, — Было стыдно такое говорить, но Рома и вправду не знал к кому обратиться за поддержкой. Бяша – хороший друг, но он абсолютно ничего не понимает в таких разговорах, кидает лишь какое-нибудь "Во, дела, на.." и задумчиво смотрит под ноги, словно позабыв все слова, другие пацаны из банды Пятифанова были примерно на том же уровне, а что к матери приходить со своими проблемами не стоит Рома усек ещё в детстве. — На меня столько хуйни свалилось. Посоветуй чего на, да или просто скажи че-нить.       Антон был удивлен, чтобы сам Рома Пятифанов пришел к нему за советом – такое невозможно. Они дружили первые года три, когда Антон только переехал, но потом что-то сломалось между ними и они начали избегать друг друга без особой причины. — Прикинь, мусора повесили на моих пацанов кражу, которую они не совершали нахер. Это же пиздец.. Как я буду с этим разбираться, — Рому это честно беспокоило, он активно жестикулировал и продолжал что-то рассказать про ситуацию в их банде. Потом начал жалобно говорить про мать и про то, как он устал от отца, как его вокруг никто не понимает и что ему банально одиноко – всё вырвалось практически на одном дыхании, ему аж стыдно стало от своих откровений, что он решил поделиться с чувствами, живущими у него в глубине души, в которых он даже сам себе боится признаться. Антон лишь слушал, ничего не отвечал, пока Рома изливал душу, матерился и даже чуть ли не плакал. Но он сделала глубокий вдох, успокоился и с некой надеждой сказал, смотря на Антона: — Так и что скажешь? — Ну дела у тебя и вправду хуевые, вот только помочь никак не могу. Я даже не понимаю чего ты от меня хочешь. В пацанских делах и мусорах – я не разбираюсь, семью твою судить не могу, да и помочь с одиночеством.. — Антон как-то замялся, странные и абсолютно глупые мысли в его голове засмущали, он завис и выдал лишь тихое "ээ". — Че предложить можешь что-то? — Рома стал заинтересованнее, вспыхнул какой-то огонек в его темных глазах, а нижняя губа чуть поджалась в ожидании чего-то. — Могу попробовать помочь расслабиться, но боюсь моя идея тебе не понравится и ты въебешь мне за это, — Антон покраснел до кончиков ушей, надеясь что собеседник не заметит, он не знал, что им движет, но видимо это "что-то" заставило его однажды отдалиться от Ромы, чтобы это "что-то" не переросло в животное желание обладать другом. — Делай, на, — Ромка кидал вызов Антону, почти развалившись на кровати, придерживая вес на локтях. Он был заинтригован, неожиданные мысли начали подкрадываться в голову, в комнате сразу стало душнее.       Что-то порхало в животе Ромы, когда он смотрел, как Антон тихонько отделяется от подоконника и как кот идет в его сторону. Не очень яркий лунный свет загораживался очкариком и он будто светился из-за этого, выглядело как-то волшебно. Застрял ком в горле, Рома начал стесняться своих мыслей и рефлекторно поджимать пальцы на ногах. Дыхание Антона заполнило всю комнату и они слышали только его громкие вздохи и выдохи. В помещении стало еще душнее, голова начала кружиться у обоих, а в животах завязывался узел из непонятных чувств и скрытого желания, живущего где-то в глубине уже слишком долгое время. Рома привстал, чтобы сесть на кровать, когда Антон подошел к нему вплотную. Пальцы блондина сжали подбородок Ромы, а губы сами поддались поцелую. К грубому, со слюнями и укусами поцелую. Рома схватил Антона за затылок, прижимая к себе ближе и чувствуя, как в штанах становится всё уже. Свободной рукой Рома надавил на плечо Антона, заставляя его опуститься на пол на колени между своих ног. Второй не сильно сопротивлялся, кладя руки на бедра Пятифанова. Рома придвинулся ближе к краю кровати, целуя и одновременно кусая щеки, уши и шею, сладко вздыхая на бледную кожу. Антон в это время приподнимал подбородок, создавая большее пространство для ласк, находясь на грани, чтобы не застонать от удовольствия. И он не выдержал, тихий гортанный стон вырвался спонтанно, Антон весь покраснел, а Рома лишь усмехнулся, продолжая вылизывать его шею.       Когда Рома перестал так активно ласкать его кожу, Антон запустил руки под олимпийку и начал стягивать спортивные штаны вместе с боксерами. Пятифанов весь засмущался, думать не удавалось, он закатывал глаза, представляя какую картину ему предстоит сейчас лицезреть. Петров закусил сухие губы и сглотнул слюну в попытке унять сухость в горле. Перед его лицом возник неплохой такой пенис, в хороших габаритах и форме. От шока своих действий и самого агрегата Антон громко сглотнул слюну, накопившуюся в рту от желания, и поправил спадающие очки. Член стоял почти в полной готовности, головка была красная, на ней блестела маленькая капля прозрачного преэкулята, венки были вздутые и сам член слегка дергался от сильного дыхания Антона. Петров поднял взгляд на Рому, закатившего глаза и жаждущего продолжения, его рука легла на затылок Антона и начала слегка оттягивать назад за волосы. Антон сомкнул кольцо из пальцев вокруг его большого члена и провел рукой вниз-верх в медленном темпе, а позже начал ускоряться, смотря как бедра Пятифанова сами толкаются в его кулак. Оказалось, когда это делает чужая рука, то это в разы приятнее.       Вдруг Антон остановился, набираясь сил для его главной цели. Приятное дыхание обожгло головку совсем близко и Рома, не сдержавшись застонал, а потом опустил взгляд на Антона, который в этот момент начал захватывать пенис в себя, а рукой продолжать мастурбировать снизу где не доставал ртом, из-за чего у Пятифанова резко сбилось дыхание и он сделал громкий вдох с протяжным выдохом, напоминавшим стон. Голову он опрокинул назад, во рту Антона было слишком горячо и узко, от таких ощущений Ромка боялся кончить раньше времени. Когда Антон начал опускаться ниже, поглощая уже большую половину члена, Рома устремил взгляд на него и вдруг выдал: — Смотри на меня, — голос Ромы был очень властным, было тяжело не поддаваться ему и потому Антон поднял взгляд, держа во рту член. Его такой невинный взгляд снизу-вверх во время отсоса будоражил Ромку сильнее, табун мурашек прошелся по всему телу, отзываясь ноющим чувством в животе. Он начал опускать голову Антона ещё ниже, держа его за затылок. В комнате было слишком горячо, возбуждение от таких развратных действий было выше предела, что Антон он нетерпения начал тереться об пол, не прекращая попыток хорошенько отсосать, забивая на тошноту подступающему к горлу и на странный солоноватый, слегка горький вкус. Рома смотрел, как Антон пытается взять орган во всю длину, как по его лбу стекала капля пота, как его очки спадали на нос, а взгляд его направлялся вниз от смущения. Картина умиляла его и он пропускал негромкие смешки между смущенными стонами. — Бля, Тош.. — Рома начал двигать его головой всё быстрее и активнее, запуская свой член по самые яйца в горло Антона. Его вздохи стали ещё громче и Рома почти прикрикнул: — Я щас закончу..       Уже не имея терпения, Антон начал стягивать с себя домашние штаны. Он уже был на пике от ощущения члена во рту, что стоило ему поводить пару раз по своему пенису, как он кончил. Сперма вылетела пулей, пачкая руку и попадая каплями на постельное белье и пол. А буквально через пару секунд Рома оттянул голову Антона назад и не успел. Большая часть его спермы оказалась во рту Антона с неприятным горьким вкусом, пару капель брызнули на щеку и на стекло очков. Рома, откинувший голову назад, тяжело дышал, восстанавливая дыхание, а потом опустил голову, чтобы видеть Антона, который вытирал с щеки и со стекла капли семени, а потом очень нежно слизал их с пальца, заставляя очередной раз дрогнуть уже лежавший член Ромки. — Подай салфетки.. — Хрипловато говорил Тоша. — А ты не всё слизал? — Посмеялся Пятифанов. Эта сцена навсегда останется в голове Ромы и он очень часто и не вовремя будет её вспоминать. Антон засмущался и ударил чистой ладошкой по колену, показывая руку со своим эякулятом. Вместо того, чтобы отдать салфетки с прикроватной тумбы, Рома схватил запястье Антона и слизал с указательного пальца его сперму, а потом начал заботливо вытирать остальную часть сам. — Мог бы и полностью слизать, раз начал, — Антон смущенно смеялся, за что получил по плечу.

***

      В молчании они спустились по лестнице. До сих пор смущение не проходило. Антон остался стоять около лестницы, а Рома наклонился, надевая уличную обувь, и оба они думали над тем, что им нужно сейчас сказать и как они теперь будут смотреть в лица друг друга в школе, не краснея от воспоминаний. Выпрямившись, Ромка повернулся лицом к Антону, намереваясь что-нибудь сказать. Ну или может самому Антону есть, что высказать. Но они оба молчали, просто смотрели отчаянно в глаза и краснели, вспоминая в каком положении они были друг перед другом буквально пять минут назад. Не найдя слов, Рома отвернулся, собираясь открыть дверь и уйти в ночь, так и ничего не сказав, как вдруг голос подал Антон: — Останешься? — Его голос дрогнул, будто он боялся и ждал момента, когда ему не придется смотреть в глаза Пятифанова. Рома лишь в немом согласии повернулся и, быстро разувшись, подошел к Антону и смело поцеловал его в губы, сам ахуевая от своих действий.