Шестьсот пятнадцатый

— Я хочу достать номер Шейна Холландера, — прозвучало громогласное под звон бокалов, громкие обсуждения прошедшей игры и смех сокомандников. Бостонские медведи праздновали очередную победу и очередной пройденный этап плей-офф. Внезапно гул голосов стих, и все принялись удивленно пялиться на их новичка. Стивен Томпсон. Он перешел к ним в этом сезоне, и даже Илья не мог не восхищаться, насколько парень был талантлив и трудолюбив. Не говоря о том, что в столь юном возрасте тот уже имел внушительные габариты и порой устрашал соперников одним лишь своим видом. — Для чего? — Развести его на деньги? Дружище, если тебе недостаточно призовых, ты, ну, не стесняйся сказать об этом. — Он просто хочет хвастаться перед подружками, — воскликнул кто-то. — Контактом суперзвезды? Может, мне переименовать свою мать в «Мадонну» тогда? Какой идиот в это поверит? — Может быть, ты? — Я даже не с тобой говорил, ты, кусок кретина! Илья молча слушал насмешливые предположения и отдельно переругивания Скотта с Клиффом. Стив пресек все догадки и предположения почти сразу: — Хочу его трахнуть. За столом все разом притихли, но ненадолго: вскоре стали раздаваться смешки, а потом и вовсе кто-то буркнул: — Холландер что, лакомый кусок для педиков? — С чего ты взял? — С того, что Рой Маккинон из Коламбуса подкатывал к нему яйца буквально при мне. Не спрашивай, блядь, как я там оказался. Холландер тогда рассвирепел и едва не ввязался в драку, идиот. Илья продолжал молчать. Он вертел в пальцах брелок и повторил мысленно несколько раз «это не твое дело». Пусть сами разбираются. Ему плевать. — И зачем тебе это? — поинтересовался Клифф, неслабо толкнув Стива в плечо. Тот всего лишь хмыкнул: — В качестве трофея. Капитан Монреаля. Второй лучший игрок в лиге, — он бросил ехидный взгляд на Илью. — А для нас еще и заноза в заднице. Удобно, что в следующей стадии мы боремся именно с ними за выход в финал. Как же, блядь, действительно удобно, прозвучало язвительное у Ильи в голове. Он не сразу заметил, что почти все смотрят на него и явно чего-то ждут. — Ты и меня с собой решил прихватить? Я пас. Не хватало мне еще этой скучной мордашки в постели. Когда хотел, он мог быть убедительным, — вряд ли кто-то догадался, как грубо и топорно он сейчас лжет. И как же сильно на самом деле он хотел Шейна Холландера в своей гребаной постели. — Да мы просто спросили номер. У тебя ж наверняка должен быть. Вместо ответа Илья достал телефон и под громкое улюлюканье продиктовал номер Шейна Стиву. Юнец хотел развлечься — пусть развлекается. Кто такой Илья, чтобы ему мешать. Тем более Шейн в худшем случае его проигнорирует, а в лучшем просто вежливо отправит нахуй. Завуалирует при этом так, что ты еще и благодарен останешься и только спустя пару часов поймешь истинный смысл слов. «Стив Томпсон. Дал ему твой номер. Повеселись, милый». Илья сознательно пошел на эту провокацию. Он ожидал в ответ что-то вроде «Пошел ты нахуй, Розанов» или «Я не собираюсь играть с тобой в эти игры, придурок», ну или что-то остроумное и наполненное сарказмом. От настоящего ответа Шейна Илья даже выпрямился на стуле и задержал дыхание. «Ваш огромный центральный защитник? Надеюсь, размер его члена прямо пропорционален его росту». Илья сжал руку в кулак, спрятав под стол, и сам не заметил, как стал дергать ногой, слыша громкий шум крови в ушах. Шейн не стал бы с ним спать. Это даже звучало нелепо. Он не такой. Шейн предпочел бы провести вечер с книгой или за аналитикой очередного хоккейного матча, он не был тем развязным парнем, ищущим связь на одну ночь. «Ты научился шутить. Браво. Годы общения со мной даром не прошли». Илья положил телефон на стол, едва не пролив пиво. Все разговоры за столом отошли на второй план, он даже не вслушивался в очередные словесные баталии между сокомандниками. «Я не шутил. Пусть хоть прямо сейчас пишет. Я ничем не занят». Пиздец. Илья чувствовал, что начинает дрожать от злости и раздражения так, что темнело в глазах. Эта провокационная пикировка зашла слишком далеко. Он снова перечитал сообщение. Шейн абсолютно очевидно врал: Монреаль только что обыграл Баффало, а, значит, этот ублюдок прямо сейчас занимался разбором статистики и технических моментов, и не было никакого его «ничем не занят». Сукин сын. Илья знал его очень хорошо, чтобы убедить самого себя в собственной правоте. — Напиши ему. Сейчас. Видимо, что-то в его словах, или тоне, или взгляде было настолько устрашающим, что Стив сразу догадался, о чем речь, и схватился за телефон. Илья подсел к нему поближе и уставился в экран. В эту минуту он был похож на коршуна, следящего за добычей, поэтому Стив не рискнул задавать вопросы. «Привет, детка. Это Стив Томпсон, из Медведей. Помнишь нашу стычку во ответной игре? Кэп любезно поделился твоим номером — хотел воспользоваться и пригласить тебя весело провести время. Как насчет следующей недели?». Именно на следующей неделе начинался следующий этап плей-офф. Монреаль играл на выезде, ну а Бостон никогда не был для них гостеприимным соперником. И уж точно не был проходной командой для набора очков. Илья победоносно ухмыльнулся, когда прошло семь минут, а ответа так и не было. Шейн просто дурачился. Вот и все. Его ухмылка погасла, когда Стив ликующе повернулся к нему, тыча в лицо телефоном: «Привет, Стив. Мои ребра до сих пор помнят тебя, да. Как думаешь, получится заставить меня запомнить все остальное?» В конце он добавил смайлик с подмигиванием. Смайлик, блядь. Это что за неуклюжий ебаный флирт? Илья стиснул зубы и едва не зарычал вслух. Он уже ненавидел эту затею. Он ненавидел ее с самого начала, но зачем-то позволил ей зайти так далеко. — Он же сейчас намекал на секс? — Ты, блядь, не способен уловить его флирт, а еще хочешь засунуть в него член? — раздраженно рявкнул Илья и с трудом отвернулся, начиная буравить взглядом полки со спиртным. Сбоку Стив что-то тихо пробормотал, и если бы Илье было не похуй, он бы прислушался. Вместо этого он достал свой телефон и стал печатать ответ. Ему хотелось обрушить на Шейна весь свой гнев и ярость, но они же не обещали друг другу сохранять целибат между встречами, так что он вполне мог засунуть претензии себе же в задницу. «С нетерпением жду встречи с командой лузеров. Не забудь взять с собой смазку, Холландер». «Нам со Стивом она действительно понадобится. Ценю твою заботу, Розанов». Илья случайно разбил стоявшую рядом бутылку виски и опрокинул стул, пока вставал, так и не удосужившись его поднять. Не попрощавшись, он вышел на улицу, вынимая на ходу сигареты, и быстрым шагом отправился домой — благо, что жил он всего в двух кварталах от этого бара.

***

— Они уделали нас как ебаных недоумков, не способных держать клюшку в руках, какого хрена ты улыбаешься?! — Илья подошел к вмиг посерьезневшему Стиву, и тот поспешно убрал телефон в карман. В конце концов, он — капитан, чья команда была повержена в первой игре в пух и прах, Шейн Холландер оформил хет-трик, а сам Илья лишь отличился дракой с Хейденом Пайком, за что был удален с поля. А еще Шейн обменялся любезностями со Стивом прямо во время разминки. Илья не услышал бы, о чем они говорили, даже если подъехал бы к ним вплотную: настолько сильно он был погружен в себя и собственную еле сдерживаемую тихую ярость. Он не думал, что за этот вечер его можно выбесить сильнее, но это случилось. Прямо после игры и церемониальных рукопожатий, где Илья демонстративно проигнорировал Шейна с его по-дурацки протянутой ладошкой (иначе и быть не могло), Клифф со смешком кивнул куда-то в сторону и пробасил: — Похоже, «звезды» нашему выскочке благоволят. Холландер назвал ему свой номер в отеле, — он ухмыльнулся. — Видимо, поэтому он даже не делает вид, что расстроен, придурок. За такое ему точно достанется от болельщиков в комментариях. Илья скрипнул зубами, но ничего не сказал. Внутри ярко-алым горело одно: Шейн сказал ему, где живет. Назвал, блядь, свой номер. Илье хотелось разыскать его прямо сейчас, встряхнуть и заорать: какого черта ты устраиваешь?! Какого черта он сам так остро реагирует, едва только представив Шейна в постели с кем-то другим. Эта картина весь матч была перед глазами. Илья вымученно искал шайбу притупленным взглядом, почти заставляя себя двигаться, и только лишь стычка с Пайком помогла ему немного взбодриться. — Кэп, мы делали все, что могли, — принялся оправдываться Стив. — Ну, блядь, он был неудержим сегодня, в следующей игре отыграемся. Расслабься. — Я спросил, какого хрена ты улыбаешься; мне здесь не нужны тупые дифирамбы в сторону кого-либо из соперников! — Да это же Холландер, Роз! — уже шепотом добавил он. Илья не сумел удержаться. Он схватил Стива за грудки и с силой приложил о шкафчик позади него. — Кэп! — Роз, блядь, ты ебнулся? — Уведите его! Илья, он же ничего не сказал, какого черта ты взбесился? — Я сказал: в этой раздевалке не будет ни одного похвального слова в адрес ебаного Монреаля и в особенности их капитана! — зарычал Илья, отпуская Стива. Несмотря на то, что он был выше Ильи, выглядел он напуганным. — Если кто-то желает высказаться, то пусть сразу отправляется нахуй в соседнюю раздевалку. Он обвел каждого горящим взглядом, слушая непривычную тишину. Дергаными движениями он стянул с себя экипировку, схватил полотенце и гель и ушел в направлении душевых. Он хотел вычеркнуть из памяти последние дни, хотел позвонить Шейну и сказать, что идиот и все это была лишь шутка, просто способ вывести его из себя. Уже в душе он осознал, что горячие капли на его лице это не гребаная вода из крана, поэтому принялся с остервенением тереть кожу, не в силах даже так повлиять на разливавшуюся по телу боль. Каким же мудаком он выглядел все это время в глазах Шейна? И будет выглядеть, если вдруг приползет к нему прямо сейчас, на коленях вымаливая прощение за наитупейший поступок в его жизни. Еще никогда прежде Илья не был в таком раздрае, что мысленно готов был ночевать под дверью его номера, лишь бы, блядь, вернуть к себе доверие. Когда он заканчивал переодеваться и зашнуровывал кроссовки, в раздевалке не осталось никого, кроме Стива. Тот, в целом, никогда особо не торопился, за что всегда получал гневные оскорбления в свой адрес во время выездов, когда команда ждала только его в автобусе. — Шестьсот пятнадцатый, — вдруг донеслось до Ильи, стоило ему в очередной раз с силой захлопнуть дверцу шкафчика. Для надежности он еще и приложился кулаком сверху. Старые привычки. Он обернулся. — Не знаю, может, он и пошутил, конечно. — Ты решил похвастаться? Стив тоже встал, цепляя сумку на плечо, и пожал плечами: — С момента, как я озвучил свою затею, ты ведешь себя как взбешенный ревнивый засранец, а характер у тебя и без того скверный, чувак. Мог бы просто предупредить, что у самого есть на него… планы. — Нет у меня никаких планов, — огрызнулся Илья. — Тогда я сейчас еду к нему и у тебя с этим все в порядке? — не скрывая иронии в голосе, поинтересовался Стив. — Ну как скажешь. Он направился к выходу из раздевалки. Илья упрямо продолжал смотреть ему вслед, пока тот не потянулся за телефоном в заднем кармане джинсов. — Это был обыкновенный не слишком удачный розыгрыш, окей? Пора было уже догадаться, что этот невыносимо скучный мудак просто с тобой развлекается. — Прикольный способ сказать «он тоже мне нравится». Возьму на вооружение, кэп. Стив подмигнул и скрылся в коридоре арены, оставляя Илью одного.

***

Дорога до отеля заняла рекордные сорок минут. На улицах почти не было пробок, некоторые светофоры Илья проигнорировал, вызвав шквал недовольства от разъяренных водителей, а когда припарковывался, едва не снес чью-то именную табличку. Окинув суровым взглядом здание отеля, которое почему-то с ночной подсветкой показалось ожившим каменным существом, готовым проглотить его, Илья не сразу зашел внутрь. Он несколько раз доставал телефон с желанием позвонить Шейну или написать короткое сообщение, но всякий раз останавливался. Шестьсот пятнадцатый. Черт. Это было похоже на паранойю, но он сильно пожалел, что не надел кепку или хотя бы очки. В лифте тоже могли быть игроки, да кто угодно, те же врачи команды или тренеры, которые не то чтобы моментально сделают вид, что перед ними не Илья Розанов, а кто-то на него до жути похожий. Шестой этаж был предпоследним, дальше наверняка располагались только люксовые апартаменты. Если Шейн действительно собирался пригласить Стива к себе — на этой мысли Илья ощутил приступ тошноты, — то как он это объяснил придурку Пайку? Илья надеялся, что тот отправился зализывать раны, полученные после их стычки, в ближайший бар. Он коротко постучал. Если его встретит надоевший до чертиков Пайк, ну, блядь, значит так суждено. Он не собирался оправдываться. Когда дверь с тихим щелчком отворилась, в проеме возник Шейн, одетый в пижамные штаны и футболку в два раза больше него. В руке он держал очки. Илья задержал дыхание. Какой же ты, Холландер, чертовски красивый, это невыносимо! Почти наверняка читал свою дурацкую литературу про спорт. Илья был уверен — когда-то и о них тоже напишут в книгах, посвященных легендам хоккея. — Томпсон не умеет держать язык за зубами? Он и тебя решил пригласить? — Прекрати, Холландер. Его здесь нет и не будет. Шейн не выглядел удивленным. Или расстроенным. Не было даже облегчения на его лице — ничего. Он вообще был похож на пустую, безжизненную оболочку, и это до чертиков пугало. — Прекрасно. Могу лечь спать пораньше. До встречи на ответной игре, Розанов. Шейн стал закрывать дверь, но нервно вздрогнул, когда Илья все-таки шагнул вперед и не дал этого сделать. Тот отступил еще на два шага, часто задышал — выглядел он при этом слишком напряженным, даже растерянным. Илья едва не простонал вслух. Еще ни разу Шейн не смотрел на него таким диким взглядом. Именно такое напряжение — грубое, мрачное — было не про них. — Холландер… — Я устал, Розанов, и не хочу тебя видеть. — Я просто хотел извиниться. Шейн глубоко вздохнул и медленно проговорил: — Тогда ты должен знать, что я больше не хочу этого. С тобой. Можешь ни за что не извиняться. Илья пораженно уставился на него в ответ, моментально забыв всю подготовленную речь. — То есть с ним хочешь? Серьезно, Холландер? В эту же секунду с Шейна будто слетела вся его напускная серьезность и безразличие. Он уставился на Илью прожигающим, яростным взглядом, словно тот был самым ненавистным человеком, которого он только знал. — Ты сам решил подложить меня ему, как десятидолларовую шлюху. Ты ведь наверняка решил, что это будет весело? — Шейн приблизился к нему вплотную и грубо оттолкнул к стенке. Илья не сопротивлялся. — Почему ты не смеешься, Розанов, ты же за доказательствами сюда явился? Или хотел поглумиться надо мной вместе с Томпсоном?! Или вы хотели вдвоем меня трахать? Так же еще веселее, да? Шейна так трясло, но он даже этого не замечал. Илья слышал надрыв в его голосе, который отзывался в нем острой, невыносимой болью под ребрами, но не смел перебивать. — Ну же! Зови его, Розанов, ты же это все придумал! Или решил не делиться игрушками в этот раз?! Лицо Ильи скривилось как от удара. Слезы, застывшие в чужих глазах, действовали гораздо сильнее, и глядя на то, как Шейн, отчаянный, разочаровавшийся в нем, не сдерживаясь плачет, Илья хотел, чтобы его собственное сердце остановилось. Это было лучше, чем то бессилие и беспомощность, охватившие его, и что с этим делать, Илья понятия не имел. — Прости меня. Шейн… Пожалуйста, — прошептал он последнее, осторожно протягивая вперед руку. Шейн не двигался. — Я никогда не хотел делать тебе больно. — Ты делаешь. Каждый раз. Пошел ты к черту, Розанов, из моей жизни! — Шейн больше не кричал, он скрылся в ванной, небрежно бросив очки на подставку для обуви, не заметив, как те упали на пол. Пока шумела вода, Илья аккуратно подобрал их с пола и положил на полку у зеркала. Только сейчас он увидел, какой в номере бардак: некоторые вещи были разбросаны по полу, одна из джерси громоздилась на торшере в углу номера, постель разобрана, а чемодан с наполовину торчащими вещами гордо покоился под телевизором. У Шейна в номере обычно всегда все было идеально. Судя по разбросанным вещам он жил здесь один, без Пайка. Монреаль что, разжился очередным спонсором? Илья убрал его кроссовки, также беспорядочно валявшиеся у входа, и все-таки стянул свои, потому что никуда он уйти не сможет, пока… Дверь в ванную отворилась неожиданно громко. Шейн шмыгнул, поправляя пальцами намокшие волосы, и снова с подозрением на него уставился. Илья всего лишь развел руками. В кармане завибрировал телефон — звонок от тренера. Он сбросил, а потом и вовсе его выключил. — Какого хрена ты еще здесь? — Перестань вести себя как мудак и выслушай меня. Тебе лучше не приближаться к Томпсону, окей? — Я могу за себя постоять, — Шейн с вызовом вздернул подбородок. — Да. Ты можешь. Напомни, в какой момент ты собирался это сделать: когда спрашивал про размер его члена или приглашал к себе в номер? На лице Шейна зацвел такой безупречный румянец, что Илье резко захотелось зацеловать его до умопомрачения, а не выяснять долбаные отношения, которых у них и так не было. — Ты — тот, кто начал все это, — сухо ответил Шейн. — Я всего лишь подыграл вашему идиотскому розыгрышу. Илья подошел к нему почти вплотную и снова поймал этот настороженный взгляд. — Для него это не розыгрыш, Холландер, ты совсем меня не слушаешь? Какого хрена тебе непонятно во фразе «не приближайся к нему»?! Он ждал обвинений в свой адрес, что-то вроде «какого черта ты тут раскомандовался» — в конце концов, он не имел никаких прав вот так распоряжаться личной жизнью другого человека, с которым до этого они переспали с десяток раз. Это гулкое раздражение просачивалось сквозь кожу, смешиваясь с их общим дыханием. Взгляд Шейна на короткий миг опустился на его губы. — Он такой не единственный. Тот, кто делает мне… непристойные предложения, — пояснил Шейн, запнувшись. Илья слушал его слишком внимательно, чтобы заботиться еще и о том, как бы не снести напольную лампу, когда он резко прижал его стене. Больше Шейну отступать было некуда. — Кто еще? — Илья… — Кто еще, Холландер? — Какая, к черту, разница? — воскликнул Шейн, судорожно сглотнув. — Какая разница, если я зачем-то продолжаю выбирать того, кому это, очевидно, совсем не нужно! Иначе не было бы этих идиотских шуток и провокаций. Он отвернулся, не желая больше смотреть на Илью, спрятал руки за спину и как-то весь ссутулился, словно присутствие Ильи рядом вызывало физический дискомфорт. Ужасно то, что с ним самим делал вот такой, беззащитный, Шейн: вытаскивал наружу ту сентиментальную часть, которую Илья старательно прятал; превращал в нечто безвольное, способное только шептать глупые нежности на ухо и никогда не выпускать из объятий. — Будь это так, меня бы здесь не было. Мне это нужно. — Илья помолчал, а потом тихо добавил: — Ты мне нужен. Шейн вздрогнул. — Ты просто хренов собственник. — Может быть. Но я его, блядь, убил бы, если бы он посмел засунуть в тебя свой член. Шейн тяжело прерывисто задышал, устремив на него горящий взгляд. В эту же секунду Илье очень сильно хотелось хотя бы до него дотронуться, не говоря уже о том, чтобы поцеловать и заставить забыть все это дерьмо, как страшный сон. — Как и мудака Маккинона, — напоследок выплюнул он. Глаза Шейна изумленно округлились. — Даже знать не хочу, откуда тебе известно. У нас с ним ничего… — Холландер, — перебил Илья. То, как у него дрожали пальцы от желания прикоснуться, снова почувствовать его всем собой, скрывать удавалось с трудом. — Ты сказал, что не хочешь этого со мной. Это так? Честно говоря, он понятия не имел, что будет делать, если Шейн действительно это имел в виду. Отправится в ближайший бар, напьется и снова подцепит кого-то на одну ночь? Тогда надо было решить другую проблему: ни к кому другому его так сильно не тянуло, как к Шейну. Это существенно усложняло Илье жизнь. — Не делай вид, что для тебя это важно. Он еще не договорил, как Илья не выдержал: — Холландер, я сейчас еле сдерживаюсь, чтобы не наброситься на тебя и не оттрахать до изнеможения! Конечно, для меня это важно, чертов ты мудак! — Так, блядь, не сдерживайся, Розанов! — в тон ему воскликнул Шейн, оторвавшись от стены и запредельно близко подобравшись к нему. — Раз уж твой сокомандник не решился «весело провести время», как обещал, какая теперь… Илья прервал его жестким поцелуем. Больше ничего о Томпсоне и каком-либо другом парне он слышать не хотел. Шейн громко простонал в губы и закинул руки на шею, вжимаясь в него всем телом. Илья подхватил его за задницу, и только когда вокруг талии привычно обвились его ноги, он смог немного расслабиться. Кажется, они сбили еще что-то с прикроватной тумбочки, пока добирались до кровати. Илья уложил его на постель, Шейн тут же приподнялся, стаскивая с себя футболку, и откинулся обратно. Такой красивый, такой манящий и желанный — Илье хотелось выстрелить себе в голову за то, что позволил кому-то другому с ним флиртовать. Он стянул футболку и склонился над ним, прильнув губами к щеке и ведя ниже по шее. Там, где бешено бился пульс, а запах был гуще и слаще. Илья провел языком по коже — Шейн под ним задрожал, вцепившись пальцами в пояс его джинсов. — Прости меня, — хрипло прошептал он и добавил в конце на русском: — Я тебя не заслуживаю. Шейн обхватил ладонями его лицо и приподнял. — Поцелуй меня так, как только ты можешь, Розанов. Он по-прежнему был напряжен, и если Илье потребуется всю ночь вымаливать у него прощение разными способами, он согласен. Шейн тихо застонал ему в губы, толкаясь в него напряженным членом, — Илья запустил ладони под резинку штанов, под которыми ничего больше не было, — поцелуй становился глубже, настойчивее, беспорядочнее. Шейн уже был таким мокрым, так много было смазки, и так хотелось снова попробовать ее на вкус, ощутить вес и тяжесть его члена на языке, что Илья особо не раздумывал, сползая ниже и обхватывая губами головку, избавившись, наконец, от его штанов. Шейн с шумом выдохнул, закрыл лицо руками, но уже спустя секунду вновь посмотрел вниз, выгнувшись, толкаясь членом ему в рот, чтобы взял больше, глубже, чтобы не смел останавливаться. Как будто бы Илья хотел. Он обожал такого Холландера. Он обожал доставлять ему удовольствие. — Не могу больше, — всхлипнул Шейн, цепляясь пальцами за волосы Ильи в слабой попытке оттянуть его от себя. — Я сейчас кончу, Илья… О, боже, блядь! Если бы Илью когда-нибудь спросили, где он мечтает оказаться больше всего на свете, ответ был бы однозначный: здесь, между разведенных ног Шейна в момент, когда тот так бурно кончает, что перестает себя контролировать. Возможно, он действительно озвучит это вслух когда-нибудь, и пусть весь мир умрет от зависти. Его собственный мир он прямо сейчас держал в руках. Когда Шейн перестал дрожать и вяло откинулся на подушки, весь взмокший, с тяжелым дыханием, Илья ткнулся носом во внутреннюю сторону бедра и нежно поцеловал. Кожа тут же покрылась мурашками — ну до чего же он был чувствительным. Шейн вздрогнул и, словно очнувшись, протянул ему руку и переплел пальцы, просто держа их вместе. И от этого простого жеста почему-то стало трудно дышать. Илья провел губами по бедру, плавно спустился к паховой складке и широко мазнул языком по головке, слизывая остатки спермы. Шейн снова дернулся. — Чувствительный, да? — промурлыкал он, спрятав улыбку. — Мой хороший. — Мне нужно время, Розанов, — прохрипел Шейн, накрывая лицо подушкой. Илья тихо фыркнул: — Я тебя не тороплю, Холландер. — Тогда что ты, блядь, делаешь прямо сейчас? — прошипел Шейн, резко откидывая подушку, и приподнялся, устремив на Илью совсем не возмущенный взгляд. Скорее, сердито заинтересованный одновременно. Илья молча раздвинул его бедра чуть пошире, слегка приподнял — Шейн совершенно не сопротивлялся — и провел языком по яйцам, выше, остановившись на головке. Он повторил это несколько раз, прежде чем взять тяжелые яйца в рот и облизать, — Илье пришлось с силой надавить на ноги Шейна, чтобы прижать того обратно к постели. Шейн схватился за изголовье, зажмурился, но не смог сдержать полузадушенного стона — что-то между скулежом и хныканьем. Блядь. Илья едва не кончил от его голоса. В голове вертелось одно: я хочу только тебя. Он снова подразнил головку, обхватил губами пока еще мягкий член, а рукой потянулся выше, лаская чувствительные, набухшие соски — Шейн сразу же накрыл ее своей ладонью и прижал плотнее. Ненасытный. Желанный. Он продолжал сосать, чувствуя, как член снова наполняется кровью, как набухает у него во рту, и сжал губы плотнее, вновь и вновь доводя Шейна до грани. — Илья, пожалуйста, я хочу твой член, ну пожалуйста! — взмолился Шейн так, что он почти сдался. То, как Шейн под ним выгибался, как кусал губы, стонал, тянул за волосы на себя и дрожал, было восхитительным зрелищем. Илья смотрел, впитывал, наслаждался — он им любовался. На этот раз Шейн его не предупредил: он просто прижал его за затылок к себе вплотную и выплеснулся с громкими стонами вперемешку с ругательствами. Кажется, в адрес Ильи прилетело несколько проклятий напоследок, но, в конце концов, он знал, на что идет. Это было для Шейна и только для него. — Розанов, отпусти мой член и иди сюда, — наконец, выдохнул он, похлопывая по груди. Илья оставил несколько поцелуев на животе и подтянулся выше, слегка удивившись тому, как охотно Шейн под него подстроился и обхватил руками за шею, закидывая ноги на его бедра. — Ложись на меня, не раздавишь. Илья засмеялся, пряча лицо у того на плече. — Честно говоря, я беспокоюсь не об этом. Я боюсь, что кончу сразу же, как только… — он чуть двинул бедрами вперед, моментально зашипев. Собственный член стоял почти до боли. Шейн ничего не сказал, только засунул руку ему в штаны и стал ласкать, захватывая губами его губы. Илья зажмурился. У них не получалось полноценно целоваться — только влажно, беспорядочно сталкиваться языками, жарко дышать друг другу в рот и ловить чужие стоны губами. Шейн приспустил его штаны и ускорил движения, лишь один раз прервавшись, чтобы облизать ладонь и облегчить скольжение. Илье достаточно было увидеть это, чтобы толкнуться пару раз членом ему в кулак и кончить, окончательно падая на него сверху. — Ты очень красивый, Розанов, особенно во время оргазма, — тихо проговорил Шейн. Илье все же пришлось оторваться от него, чтобы лечь сбоку, подперев голову кулаком. — Надо же как-то тебе соответствовать. — Ты совсем не умеешь принимать комплименты. — О, ну когда я дождусь от великого Шейна Холландера признания в прямом эфире, что Илья Розанов играет в хоккей лучше, чем он, то так уж и быть, скажу тебе спасибо. Ради этого я к тебе даже в Монреаль приеду и лично всеми способами буду выражать благодарность. — Как заманчиво. — В глазах Шейна мелькнул знакомый интерес и азарт. Его губы дрогнули в несмелой улыбке, прежде чем он сказал: — Я мог бы добавить, что ты способен заставить меня кончить без рук и не единожды за ночь. Ну чтобы все наверняка знали, насколько ты, в целом, хорош. Дыхание Ильи сбилось, а в паху снова заметно потяжелело. Он провел ладонью по его груди и накрыл сосок, принимаясь дразнить легкими касаниями. У Шейна от прошившего удовольствия даже глаза на мгновение закатились — он с трудом смог сосредоточиться и снова на него посмотреть. — Я бы очень хотел, да. Тогда все будут знать, кому ты отдаешься в постели и кому принадлежишь, — прошептал Илья. В ответ Шейн только судорожно кивнул, подставляясь под ласку. — И никакого Стива. Да? Или кому еще ты успел дать мой номер телефона. Илья снова болезненно скривился. Наклонившись, он прижался к его губам в нежном, медленном поцелуе. Это было не про похоть или возбуждение, это было о прощении, где каждое движение почти молило об этом. — Шейн… — Так, какую благодарность ты имел в виду? — быстро перебил Шейн с лукавой ухмылкой. — Я ведь должен примерно понимать, ради чего мне позориться в прямом эфире? — Говорить очевидные вещи вовсе не так позорно, как тебе кажется. — Какой ты все-таки мудак, Розанов. Шейн покачал головой, но продолжал улыбаться. — Хочешь, я первым скажу очевидное? Это легче, чем тебе кажется. — Илья ловко увернулся от резкого удара подушкой, но оказался под Шейном, севшим на него сверху. — Клянусь, если ты сейчас скажешь про мой бэкхенд!.. — Я обожаю твой голос, — тихо выдохнул Илья и продолжил: — Могу поспорить, когда-нибудь твои стоны меня прикончат. Если хочешь в будущем выигрывать вбрасывания, лучше запомни эту информацию, — неловко пошутил он и усмехнулся. — Арбитры еще существуют, — наконец, сдавленно пробормотал Шейн. Илья в ответ слабо улыбнулся: — Для меня — нет. Особенно когда ты смотришь. Отсюда второй очевидный факт: я совершенно точно без ума от твоих глаз, Холландер, и мне было физически плохо от твоих слез сегодня. Прости, я был полным мерзавцем, когда решил так пошутить. Шейн смотрел на него, широко распахнув глаза, как будто впервые видел. Даже улыбка пропала с лица, и Илья покорно ждал, пока тот тщательно обдумает его слова и решится хоть как-то отреагировать. Честно говоря, он бы тоже был в легком замешательстве от таких признаний. — Я не должен был ему так отвечать, так что, полагаю, квиты? Илья молча кивнул и переплел их пальцы, позволяя Шейну вести. Тот склонился над ним, затягивая в жадный, сладкий поцелуй, и стал прижиматься пахом к его полувставшему члену в недвусмысленных движениях. Илья мог только шумно и часто дышать, стонать и наслаждаться такой позицией. Только когда он окончательно расслабился и позволил себе ни о чем не думать, закрыв глаза, Шейн мазнул губами по щеке и прошептал на ухо: — Илья Розанов, ты лучший хоккеист, которого я знаю, самый лучший из всех, самый быстрый, с прекрасным броском, ты же это хотел услышать? Теперь я могу рассчитывать на «особую» благодарность? Илья зарычал и одним движением перевернул его на спину, нависнув над ним. Кажется, Шейн именно этого и добивался судя по лукавой ухмылке. — Надеюсь, ты понимаешь, на что подписался. — Убеди меня, что я не ошибся.