Help me

Холодный пот тонкой струйкой стекал по виску, а легкие, казалось, превратились в куски сухого льда. Кир резко сел на кровати, его сердце билось о ребра так неистово, словно пыталось вырваться из грудной клетки и убежать прочь от того ужаса, что только что терзал его во сне. В комнате царил серый полумрак. Пальцы Кира, дрожа, скользнули по простыне. Он искал тугую линию плеча, горячую кожу, тихий ритм чужого дыхания - всё то, что стало его якорем в последние недели. Но рука нащупала лишь ледяную пустоту. Ткань под пальцами была гладкой и немой. Осознание ударило наотмашь: Александр ушел. Вчера, когда веселая толпа друзей, шумя и переговариваясь, покинула квартиру, Саша ушел вместе с ними, чтобы не вызывать подозрений. Он унес с собой тепло, оставив Кира один на один с тишиной, которая в три часа ночи всегда превращалась в монстра. Кир обхватил голову руками, зарываясь пальцами в спутанные рыжие волосы. Он зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли искры, но это не помогло. Образы из сна продолжали вспыхивать в сознании, как кадры из фильма ужасов. Отвратительная, сальная улыбка отчима... Тяжесть его грубых рук, пахнущих табаком и перегаром... Удары, от которых темнело в глазах... И самое страшное - та сцена в ванной. Блеск лезвия, холодная ванна, медленно окрашивающаяся в густой, багровый цвет, и абсолютное, звенящее желание, чтобы всё это просто закончилось. Тихий всхлип сорвался с губ Гордеева. Он посмотрел на свои руки. В неверном свете фонаря с улицы были отчетливо видны старые шрамы и новые, еще багровые царапины. На ладони белел уродливый рубец - память о том дне, когда он пытался забыться. На предплечье другой руки красовались неровные полосы, превращавшиеся в отвратительные, по его мнению, знаки позора. Киру стало тошно. Ему казалось, что эта грязь никогда не смоется, что она въелась в саму его суть. Трясущимися руками он достал из тумбочки бинт. Виток за витком, он скрывал свою боль под белой марлей. Скрывал доказательства своей слабости, своей «сломленности». Когда руки были замотаны, он снова рухнул в постель, свернувшись калачиком и прижимая одеяло к подбородку, словно щит. Но сон больше не шел. Страх стоял за спиной, дыша в затылок холодным ветром. Утро встретило его безжалостным светом. В зеркале на него смотрел чужой человек: бледная, почти прозрачная кожа, залегшие под глазами синяки, ставшие похожими на грязные тени, и потухший взгляд янтарных глаз. Кир попытался улыбнуться своему отражению, но губы лишь болезненно дернулись. Маска «нормальности» треснула и осыпалась осколками. Внезапный, яростный стук в дверь заставил его подпрыгнуть. Громкие, нетерпеливые удары эхом отозвались в пустой голове. Кир, едва соображая, поплелся в коридор. Как только он повернул замок, дверь буквально влетела внутрь, и в прихожую ворвалась Дарья. Ее лицо было искажено гримасой ярости, глаза горели безумным огнем. - Ты! Ты, чертов неблагодарный щенок! - закричала она, переходя на визг. - Что ты натворил?! Ты хоть понимаешь, что ты сделал с нашей семьей? Она замахнулась, пытаясь ударить его по лицу, но Кир, чьи чувства были обострены до предела ночным кошмаром, перехватил ее руку. Его взгляд был ледяным, мертвым. В нем не было страха - только бесконечная, выжигающая нутро усталость. - Из-за тебя мой сын остался без отца! Из-за твоей лжи! Из-за тебя! - не унималась женщина, задыхаясь от собственной злобы. В этот момент в открытую дверь стремительно вошел Александр. Его фигура заполнила собой всё пространство прихожей, от него исходила такая мощная, первобытная угроза, что Дарья невольно осеклась. Саша в одно мгновение оказался рядом, бесцеремонно отодвинул женщину плечом и закрыл собой Кира, словно живой стеной. - Я, кажется, неясно выразился в прошлый раз? - голос Чернова был тихим, но в нем слышался рокот приближающегося шторма. Его глаза превратились в две черные бездны. - Не смейте подходить к нему. Даже на расстояние пушечного выстрела. Он взял Дарью за локоть и, не обращая внимания на ее возмущенные вскрики, буквально выставил ее за порог. - Забудьте дорогу сюда так же, как и нашли. Навсегда, - холодно бросил он и с грохотом захлопнул дверь, отсекая этот ядовитый мир от Кира. Алекс тут же развернулся к Гордееву. Его лицо мгновенно преобразилось - жесткие складки у рта разгладились, в глазах появилась щемящая тревога. Он схватил Кира за плечи, внимательно осматривая его. - Ты как? Она успела тебя ударить? Кир, посмотри на меня! - Я в порядке... - едва слышно прошептал Кир. Его ноги стали ватными, и он просто упал вперед, утыкаясь лицом в твердую, пахнущую морозным утром и знакомым парфюмом, грудь Александра. Силы окончательно покинули его. Саша крепко обнял его, зарываясь лицом в рыжие волосы, которые сейчас казались тусклыми. - Ты плохо спал? - его голос вибрировал от сочувствия. - Кошмар, - коротко выдохнул Кир, зажмуриваясь. - Всё было так реально... Александр чуть отстранился, и его взгляд упал на руки Кира. Белые бинты ярким пятном выделялись на фоне темной футболки. Лицо Чернова помрачнело. - Что с руками? Почему они снова в этом? Он взял ладони Кира в свои, осторожно, словно хрупкий хрусталь. Кир попытался отстраниться, спрятать руки за спину. - Там шрамы, - он опустил голову, пряча глаза под челкой. - Они уродливые, Саш. Отвратительные. Я не хочу, чтобы ты их видел. Саша ничего не ответил. Он мягко, но настойчиво начал разматывать бинты. Белая полоска ткани скользнула на пол, обнажая поврежденную кожу. Кир сжался, ожидая увидеть на лице Александра брезгливость или жалость. Но когда последний виток бинта упал вниз, Саша лишь прерывисто вздохнул. - Ginger... - его голос был полон такой нежности, что у Кира защипало в глазах. - Твои шрамы не уродливые. Слышишь меня? Никогда так не говори. Александр поднял руку Кира и прижал ее к своим губам. Он начал целовать их - каждый рубец, каждую тонкую полоску, каждый след того ужаса, через который Киру пришлось пройти. Его поцелуи были невесомыми, почти молитвенными. Он словно пытался своим теплом выжечь ту боль, что осталась в этих ранах. Сердце Кира забилось в бешеном, рваном ритме. Ком в горле стал невыносимым, и первые горячие слезы наконец покатились по щекам. Это не была боль отчаяния - это была боль исцеления. - Они - доказательство того, что ты выжил, - прошептал Саша, поднимая на него взгляд, в котором светилось неприкрытое обожание. - Ты прошел через это и остался собой. Ты сильнее любого из нас. Он погладил Кира по щеке, стирая слезы большим пальцем. - Пожалуйста, не делай так больше. Не прячься от меня. Я чуть с ума не сошел, когда увидел эти бинты. Просто скажи мне, когда тебе плохо. Скажи, если тебя кто-то обидел. Я уничтожу любого, кто причинит тебе боль, Кир. Обещаю. Кир посмотрел на него - на своего защитника, на свою единственную правду в этом мире. Он протянул руки и обхватил лицо Саши ладонями, чувствуя легкую щетину. Потянувшись вперед, он накрыл губы Александра своими в долгом, отчаянном и одновременно бесконечно нежном поцелуе. В этом жесте было всё: благодарность, страх потери и огромная, всепоглощающая любовь. Оторвавшись друг от друга спустя вечность, Кир глубоко вдохнул, чувствуя, как тяжесть в груди немного отступает. - Пойдем в школу... - прошептал он, пытаясь улыбнуться уже по-настоящему. - Мы можем снова опоздать. Александр улыбнулся в ответ, переплетая свои пальцы с пальцами Кира, не боясь и не скрывая его шрамов. - Пойдем. Но сегодня я не оставлю тебя ни на минуту. Смирись с этим, Гордеев.