Мой Золотой Стандарт (пр.Дыши Тише)

9 Вечер в «Кровавой Луне» был в самом разгаре. Басы дрожали в полу, а воздух, пропитанный табачным дымом и дорогим алкоголем, казался Юнхо слишком тяжёлым. Он шёл за Минги, стараясь не смотреть на знакомые лица за столиком. Вчерашняя ночь в машине и сегодняшнее утро в одной постели оставили на нём невидимый, но липкий слой стыда. — О, а вот и наши герои! — Сан широко улыбнулся, салютуя им бокалом. Его взгляд на секунду встретился с глазами Минги, и в этом обмене короткими кивками было нечто, от чего у Юнхо похолодело внутри. Минги не стал садиться сразу. Он по-хозяйски положил руку Юнхо на затылок, пальцами зарываясь в его мягкие волосы, и притянул к себе — грубо, собственнически. — Ребят, чтобы не было лишних вопросов, — голос Минги перекрыл музыку, — Юнхо теперь со мной. Официально. Юнхо замер, чувствуя, как сотни иголок впиваются в кожу. Он не ожидал такого. Он думал, их странная, болезненная связь останется в стенах комнаты 1024. Это публичное заявление ощущалось как выставление его на витрину. Он видел, как Уён за стойкой замер с шейкером, как Хонджун присвистнул, а Сонхва… Сонхва лишь внимательно, почти сочувственно посмотрел на Юнхо, словно ставя ему диагноз. — Ничего себе новости, — протянул Сан, сверкнув глазами в сторону Минги. — Ну, поздравляю. Присаживайтесь. Они сели друг напротив друга. Юнхо старался смотреть только в свой стакан с ледяным лимонадом. Он чувствовал себя экспонатом в музее. Разговоры потекли о всякой чепухе — учёбе, новых треках, клубах, — но Юнхо не слышал и половины. Под столом, скрытым тяжёлой скатертью, Минги начал свою игру. Он медленно, не прерывая разговора с Саном, скинул кроссовок. Юнхо почувствовал первое касание через несколько минут. Горячая стопа Минги, обтянутая тонким носком, медленно поползла по внутренней стороне его колена. Юнхо вздрогнул, стакан в руке звякнул о зубы. Минги даже не взглянул на него. Он что-то оживлённо доказывал Хонджуну, жестикулируя свободной рукой. Но его нога под столом была беспощадна. Стопа скользнула выше, уверенно раздвигая бёдра Юнхо. Грубая ткань носка создавала невыносимое трение. Минги нашёл самое уязвимое место и начал медленно, с нажимом, водить носочком, имитируя ритмичные толчки. Юнхо сделал глоток лимонада, когда стопа Минги резко надавила прямо на его эрегированный член через джинсы. Жидкость попала не в то горло. Юнхо закашлялся, его тело конвульсивно подскочило, задевая край стола. — Хён! — Уён перегнулся через стойку. — Ты чего, подавился? — Я… — Юнхо хрипел, лицо стало пунцовым. — У меня… просто ногу свело. Судорога. Очень больно. Он сел, тяжело дыша. — Бывает, — бросил Минги с самой невинной ухмылкой. — Видимо, вчера слишком много… ходил. Его нога не остановилась. Напротив, теперь Минги действовал ещё смелее. Он обхватил пальцами ноги основание члена Юнхо, сжимая и потирая его с такой силой, что у Юнхо перед глазами поплыли тёмные пятна. Он чувствовал, как джинсы становятся влажными и невыносимо тесными. Каждое слово друзей отдавалось в ушах шумом прибоя. Сонхва, сидевший сбоку, поставил бокал на стол. Его взгляд был направлен точно на Минги, чьё плечо подозрительно подёргивалось в такт невидимым движениям. Сонхва перевёл взгляд на Юнхо — тот сидел с закушенной до крови губой, а его пальцы так сильно сжимали край стула, что костяшки побелели. Сонхва всё понял. Но он лишь прикрыл глаза, решив не вмешиваться в эту опасную динамику. — Я… я отойду в уборную, — выдавил Юнхо. Его голос сорвался на высокой ноте. Он почти выбежал из-за стола, не дожидаясь ответа. — Эй, Снежинка! — крикнул Минги вслед. Он быстро натянул кроссовок и поднялся. — Ребят, я сейчас. Он тут вечно путает коридоры, ещё забредёт в служебку, ищи его потом. Друзья переглянулись. Сан усмехнулся, а Сонхва просто покачал головой. Минги влетел в туалет через секунду после того, как дверь закрылась за Юнхо. Он тут же повернул щеколду. Юнхо стоял у раковины, упершись в неё руками. Его плечи тряслись. Когда Минги подошёл сзади и прижался к его спине, Юнхо вздрогнул, но не оттолкнул. — Ты… ты больной, — прошептал Юнхо в зеркало. — Там же все… они могли увидеть. — Но не увидели, — Минги запустил руку под водолазку Юнхо, оглаживая его горячий живот. — Ну что, хён, судорога прошла? Или мне помочь расслабить мышцы? — голос Минги вибрировал от предвкушения. Он не стал размениваться на ласки. Минги рывком развернул парня к стене и задрал его водолазку до самой груди, обнажая его бледную кожу. Его ладони, горячие и грубые, мгновенно обхватили соски Юнхо, сжимая их до короткого вскрика. Юнхо попытался оттолкнуть его, но Минги перехватил его запястья за спиной. — Тише, Снежинка, — прорычал Минги, впиваясь в его шею, прямо над воротником водолазки. Он кусал, лизал и снова кусал. — Ты так жадно тёрся об мою ногу под столом. Думаешь, я не почувствовал, какой ты там мокрый? Минги другой рукой расстегнул ремень Юнхо. Ширинка разошлась с тихим звуком. Он нырнул рукой в боксеры, обхватывая раскалённый, влажный член Юнхо. Тот издал стон, который Минги заглушил своим языком, врываясь в его рот. Это был поцелуй, полный борьбы и похоти. Минги двигал рукой быстро, выверенно. Он знал, где нажать, где провести ногтем по чувствительной коже уздечки. Юнхо выгибался, его бёдра сами толкались навстречу руке Минги. В тесном помещении туалета пахло сексом и властью. — Посмотри на меня, — приказал Минги, отрываясь от его губ. Юнхо открыл затуманенные глаза. Его очки запотели, лицо было искажено удовольствием, которое он ненавидел. — Чей ты? Ну? Не скажешь — остановлюсь. — Твой… — выдохнул Юнхо, его затылок ритмично бился о дверь. — Я твой, Минги… чёрт… быстрее. Минги ускорился, его пальцы были уже скользкими от предэйякулята. Он сжал основание, доводя Юнхо до пика. Когда Юнхо содрогнулся в мощном, выламывающем кости оргазме, Минги не отпустил его, продолжая терзать плоть, пока последний всплеск не остался на его ладони. Юнхо обмяк, его ноги подкосились, и только рука Минги, удерживающая его за плече, не дала ему упасть. — Умница, — Минги облизал свои пальцы, глядя прямо в глаза дезориентированному Юнхо. — Теперь умойся. Нам пора. * Через десять минут они вышли на прохладный ночной воздух, попрощавшись с друзьями. Улицу заливал неоновый свет вывесок. Юнхо чувствовал себя опустошённым, его шея горела под тугим воротом водолазки, а между ног всё ещё сохранялось постыдное ощущение чужой руки. Минги, как ни в чём не бывало, достал пачку сигарет. Он щёлкнул зажигалкой, и огонёк на секунду осветил его хищное, довольное лицо. Юнхо поморщился. Он ненавидел запах табака — он всегда ассоциировался у него с грязью и потерей контроля. — Не кури, — тихо попросил Юнхо, отворачиваясь. — Пожалуйста. Минги не ответил. Он повернул голову, разглядывая Юнхо с какой-то пугающей, собственнической нежностью. Он сделал ещё одну глубокую, жадную затяжку, наполняя лёгкие едким дымом до самого края, и вдруг шагнул вплотную. Юнхо не успел отстраниться. Мощная ладонь Минги легла ему на горло, не сжимая, но фиксируя на месте, а вторая рука упёрлась в стену рядом с головой. Минги наклонился так низко, что их носы соприкоснулись. — Открой рот, Снежинка, — прошептал он в самые губы Юнхо. Юнхо попытался покачать головой, его глаза расширились от испуга, но пальцы Минги на горле чуть сильнее надавили на кадык, вынуждая сделать инстинктивный вдох. В этот момент Минги накрыл его губы своими — не для поцелуя, а для передачи яда. Минги медленно, с садистским наслаждением, выдохнул густое, горячее облако горького дыма прямо в рот Юнхо. Юнхо дёрнулся, но Минги намертво вцепился в его губы, не давая выдохнуть, заставляя дым проникать глубже, в самую гортань, в лёгкие. Это было похоже на пытку. Юнхо зажмурился, его тело пробила дрожь отвращения, смешанная с непроизвольным возбуждением. Едкий привкус дешёвого табака и мяты заполнил всё его существо, вытесняя кислород. Когда Минги наконец отстранился, Юнхо согнулся в мучительном кашле. Он хватал ртом воздух, но чувствовал только привкус Минги — тяжёлый, пепельный, оседающий на языке как клеймо. — Тварь… — прохрипел Юнхо, вытирая слезящиеся глаза. — Зачем ты это делаешь? Минги стоял над ним, равнодушно наблюдая за его мучениями. Он снова затянулся, стряхивая пепел прямо под ноги Юнхо. — Чтобы ты помнил, чей ты, даже когда меня нет рядом. Юнхо наконец перестал кашлять. Он выпрямился, тяжело дыша, и прислонился затылком к холодному кирпичу стены. Его очки сползли на кончик носа, а губы, всё ещё хранящие привкус табачного дыма, припухли и дрожали. На этих губах, искусанных до крови, появилась едва уловимая, горькая усмешка. — Мы даже не встречаемся... — выдавил он из себя, и в его голосе звучала усталость, а не вызов. — То, что ты сказал там, внутри... Это было сказано в пылу момента. Это физиология. И шантаж. Не отношения. Минги издал тихий, едва слышный смешок, медленно выпуская дым. Он бросил сигарету на асфальт и, не отрывая взгляда от Юнхо, аккуратно раздавил её носком ботинка. Он сделал шаг, сокращая расстояние до опасной близости, но не вторгаясь агрессивно. Просто встал рядом, заслоняя от холодного ночного воздуха. — Снежинка, ты правда такой наивный, или просто любишь врать самому себе? — прошептал Минги, наклоняясь к самому уху Юнхо. Его дыхание, пахнущее никотином и чем-то горьким, было горячим. — То, что мы «вместе», стало понятно ещё в тот день, когда ты забил на свой скотч. Он провёл кончиком носа по скуле Юнхо, как будто пробуя на вкус его страх. Это было не грубо, скорее… внимательно. — Где ты найдёшь такого, как я, хён? — его голос стал опасно вкрадчивым, но без прежней хищной нотки. — Кто ещё рискнёт засунуть руку под твою безупречную маску и вытащить наружу ту тварь, которой ты на самом деле являешься? Кто ещё заставит тебя так стонать в общественном туалете, зная, что за дверью стоят друзья? Юнхо дёрнул головой, пытаясь отстраниться, но Минги не стал его удерживать. Вместо этого он осторожно, почти нежно, погладил Юнхо по голове, перебирая его влажные от пота волосы. Это было так неожиданно, что Юнхо замер. — Не хотел бы ты «встречаться», ты бы никогда не раздвинул передо мной ноги в машине. И уж точно не позволил бы мне делать то, что я делал пять минут назад, — Минги говорил тихо, но в каждом слове звучала уверенность. — А ты что предлагаешь? Переспать, а потом притвориться, что ничего не было? Вежливо здороваться в коридоре? Это не в твоём вкусе, Юнхо-я. Ты слишком любишь порядок. И я как раз тот, кто его нарушает, чтобы потом ты мог его восстановить. Юнхо задохнулся от этой логики. Минги не отрицал, что пользуется ситуацией, но в его словах не было прежней бравады. Он говорил о Юнхо, о его природе, о том, как они дополняют друг друга в этом хаосе. — Так что привыкай к новому статусу, — Минги отстранился, но его взгляд по-прежнему цеплял Юнхо. — Скоро ты распробуешь меня. Минги резко, но не зло, а скорее как наставник, шлёпнул Юнхо по ягодице, прямо по натянутой ткани джинсов. Звук удара был сухим и громким. Юнхо вскрикнул от неожиданности, но в этом звуке уже не было прежнего унижения, скорее — удивление и лёгкое возбуждение, смешанное с горечью. — Пошли, — бросил Минги, разворачиваясь, не ожидая ответа. — У нас ещё целая ночь впереди, а я хочу убедиться, что ты усвоил урок. Ты ведь у нас такой прилежный ученик, да? Юнхо остался стоять в тени, чувствуя, как место удара горит и пульсирует. Он всё ещё ненавидел Минги. Но теперь к этой ненависти примешивалось что-то ещё — странное, пугающее чувство, что этот парень, который разрушает его мир, одновременно и единственный, кто видит его настоящего. На его губах всплыла еле видная ухмылка. Поправив очки дрожащими пальцами, он отлепился от стены и побрёл следом за Минги в темноту.