«𝐿𝑒 𝑅ê𝑣𝑒 𝑅𝑜𝑢𝑔𝑒.»: Безумные Идеи Подмигивают

Кабинет Хёнджина был погружен в полумрак. Феликс ворвался внутрь, тяжело дыша. Он ожидал увидеть здесь сейфы и датчики, но комната была обставлена с пугающим минимализмом. На массивном столе из темного дуба лежало то, ради чего он рисковал жизнью: блок алых пачек «Le Rêve Rouge». Они лежали в центре, подсвеченные единственной лампой, как главный экспонат в музее. — Сынмин, я на месте. Я вижу их, — прошептал Феликс, подходя к столу. Его руки дрожали. — Хватай и уходи! — голос Сынмина стал тревожным. — Сигнал Джисона пропал. Кажется, его раскрыли. Феликс, уходи немедленно! Но Феликс замер. Его взгляд упал на открытую бутылку коньяка рядом с блоком сигарет. Тот самый коллекционный коньяк, о котором мечтал Джисон. — Я не могу оставить Джисона без добычи, — пробормотал Феликс, протягивая руку к бутылке. В этот момент за его спиной раздался мягкий, бархатистый щелчок. Звук закрывающегося замка. — Знаешь, — раздался холодный, насмешливый голос из тени за креслом. — Красть у меня — это авантюра. Но надеяться, что ты уйдешь отсюда живым — это уже безумие. Феликс замер. Он медленно обернулся. В углу, в глубоком кожаном кресле, сидел Хёнджин. Он не был одет в белое, как остальные гости. На нем был черный шелковый халат, накинутый поверх рубашки, а в руках он вертел изящную золотую зажигалку. — Ты ведь любишь «Красную мечту», Феликс? — Хёнджин поднялся, его высокая фигура в полумраке казалась неестественно изящной. — Я купил весь тираж в этом городе только для того, чтобы ты пришел за ними. — Ты сумасшедший мажор, — процедил Феликс, пытаясь нащупать в кармане складной нож, но его там не оказалось. — Возможно, — Хёнджин сделал шаг вперед, и Феликс непроизвольно отступил. — Но сейчас ты в моем доме. И правила здесь устанавливаю я. Хёнджин нажал на скрытую кнопку на стене, и часть книжного шкафа бесшумно отъехала в сторону, открывая проход в комнату, которой не было ни на одном плане Сынмина. Комнату, обитую темно-красным бархатом, с тяжелыми кожаными ремнями и зеркальным потолком. — Давай проверим, насколько дорого стоит твоя гордость, Ликси, — Хёнджин схватил Феликса за загривок прежде, чем тот успел среагировать, и втолкнул его в багровый сумрак.

***

Дверь за спиной Феликса закрылась с едва слышным, но окончательным щелчком. Звук эхом отозвался в его костях. Комната, в которую его толкнул Хёнджин, казалась изнанкой этого стерильного, белого пентхауса. Если снаружи царила холодная роскошь, то здесь всё дышало тяжелой, порочной страстью. Темно-красные бархатные стены съедали свет, а зеркальный потолок отражал Феликса — взъерошенного, напуганного, но всё еще пытающегося сохранить лицо. А центре комнаты стояла большая, высокая двуспальная кровать. Она была застеклена шелковистым черным покрывалом с меховой окантовкой. Рядом стоял открытый шкаф, в котором висели костюмы для ролевых игр. Вот весит костюм зайчика; серые короткие трусики с отверстием для интимной близости, ободок с ушками, ленточка,—судя по всему на грудь. Рядом, на полке лежали меховые наручники, плётки и разные развратные штуки для мазохистов. На полочке рядом стояла целая коллекция интимных смазок. Все разные. С разными вкусами, съедобные, обычные, густые и жидкие. Полное разнообразие. На соседней полке повыше стояли резиновые ялены на присосках. Некоторые совсем маленькие, а некоторые поражают размерами. Все хорошо проработаны и вызывают страх. На полке ниже лежат вибраторы на любой вкус и цвет. Стены в некоторых местах обвешаны зеркалами. Хёнджин вошел следом, двигаясь с грацией хищника, который знает, что жертве некуда бежать. Он не спешил. Он подошел к небольшому столику, на котором стоял точно такой же блок «Le Rêve Rouge», как в кабинете. — Нервничаешь? — Хёнджин небрежно вскрыл одну пачку и выудил сигарету. — Твои друзья сейчас очень заняты. Сынмин пытается восстановить связь, которую я заглушил еще пять минут назад. А Джисон… ну, Джисон сейчас очаровывает моих гостей, не подозревая, что его «легендарный план» изначально был моим сценарием. Феликс отступил, пока не уперся спиной в холодное зеркало. — Зачем тебе это, Хван? Ты мог просто вызвать полицию. Тебе скучно в своем золотом замке? Хёнджин резко сократил дистанцию. Он был выше, шире в плечах, и от него пахло тем самым дорогим парфюмом, который теперь ассоциировался у Феликса с липким ужасом. Он уперся ладонями в зеркало по обе стороны от головы Феликса, запирая его в кольцо. — Полиция — это скучно, Ликси. Полиция — это для тех, у кого нет фантазии, — прошептал он, склоняясь к самому уху парня. — Мне не нужны твои извинения или твои гроши. Мне нужно кое-что другое. Хёнджин протянул руку и медленно, кончиками пальцев, провел по щеке Феликса, спускаясь к подбородку. — Посмотри на этот блок. Здесь двенадцать пачек твоей «Мечты». Я отдам их тебе все. И тот коньяк для твоего друга. И я даже позволю вам уйти отсюда незамеченными… — Он сделал паузу, его глаза потемнели. — Если ты отдашься мне прямо здесь. Добровольно. — Пошел ты! — выплюнул Феликс, пытаясь оттолкнуть его, но Хёнджин только плотнее прижал его к зеркалу. Хёнджин не стал ждать ответа. Он перехватил запястья Феликса одной рукой, прижимая их над его головой. Вторая рука легла на затылок, пальцы запутались в светлых волосах, заставляя Феликса запрокинуть голову. Поцелуй был резким, властным и пугающе страстным. Это не было похоже на нежность — это было заявление о правах собственности. Феликс почувствовал вкус дорогого вина и холодной решимости. Он отчаянно забился, пытаясь укусить Хёнджина за губу, но тот лишь сильнее надавил, вжимая его тело в свое. — Ликси, милый… — Хёнджин коснулся его плеча, и Феликс вздрогнул. — В этом городе тюрьмы строятся для тех, кто не умеет договариваться. А я предлагаю тебе сделку. Ты ведь так любишь красивые вещи… Неужели ты не хочешь стать одной из них? Хотя бы на одну ночь За зеркальной стеной глухо грохотали басы музыки с вечеринки, создавая жуткий диссонанс с тишиной этой комнаты. Когда Хёнджин наконец отстранился, его дыхание было сбитым, а на губах играла торжествующая усмешка. Дамьено подхватил Феликса на руки, бросая на кровать. Феликс взвигнул, пытаясь встать с но его руки быстро приковали к кровати. Затем в ход пошли и ноги, прежде чем их оголили до нижнего белья. Хенджин облизнулся, увидев тело блондина. На его лицу читалось возбуждение, смотрел он взглядом хищника. —Ликси, малыш. Ты чертовски красив,—проговаривает Хенджин, немного задыхаясь,—и Я возьму тебя, чего бы мне это не стоило. Член Дамьено уже упирался в ткань нижнего белья, в штанах стало тесно. Он отпустил запястье Феликса и снял штаны вместе с боксерами. Его член было большим, с венами, с немного покрасневшей головкой и с вытекающей из нее естественной смазкой. Феликс напугался, пытаясь вылезти из наручников. —Феликс,—сказал глубоким голосом Хван,—не трать свои силы. Лучше оставь их для стонов. Феликсу было противно слышать эти поганые слова из его рта. —будь ты проклят. —хороший мальчик—улыбнулся брюнет.— Был секс когда -нибудь? Феликс покачал головой в знак отрицания, надеясь, что неопытность отпугнёт Дамье. Хенджин рассмеялся. —взрослый мальчик ведь, а ещё девственник,—покачал головой Хван,—я это исправлю. Какую смазку предпочитаешь?—саркастично спросил—с вишней? Может с клубникой? Очень вкусная, кстати, и сладкая. Есть лимон с мятой. Жгет иногда. Есть с острым перцем...—засматривается на смазку Хван — ее и возьмём. Тебе, правда, будет немного жечь дырочку, но ощущения будут прекрасные, поверь мне. Феликс смотрел на него и понимал: безумные причины больше не подмигивают. Они смеются ему в лицо. Феликс все время лежал неподвижно. Слезы скатывались с глаз на подушку, оставляю мокрые пятнышки на белой наволочке. Хенджин выдавил смазку из лубриката, обманывая сразу два пальца. —стисни зубки, малыш. Джин ввел два пальца в сфинктер, даже не подготавливая дырочку. Из Феликса вырвался болезненный стон. —стой! Мне больно, Хенджин!—жмурится Лика.— Жгет! — заорал Блондин. Хенджин резко вытащил пальца из дырочки, схватил с полки кляп и надел на Енбока. Не желая больше терять времени, он обмазывает свой вставший член смазкой и протирается им о розовый сфинктер. Головка немного входит, после чего раздается приглушённый взвизг. Дамьено это раздражает ещё больше и он входит во всю длину. Старший начинает двигаться, набирая темп. Шлепки бедер о ягодицы раздаются на всю комнату эхом. Каждый новый толчок прибивает новую бурю эмоций Дамье, но все новую волну боли Феликсу. Спустя четыре часа Джин кончил в Феликса шестой раз. Он же давно был в отключке, но Хенджина это никак не останавливало. Наигравшись вдоволь, Дамье помыл Феликса и себя, перенося того в свою комнату и кладя на прохладную кровать. Брюнет ушел веселится, пока Енбок будет просыпаться. Это произойдет однозначно не скоро. Феликс рванулся в сторону, спотыкаясь о ворс ковра, и бросился к двери. Он дергал ручку, бил по дереву кулаками, но дверь была монолитом. — Дамьено! Ярмо! Выпустите меня! — закричал он, сорвавшись на хрип. — Что это за сюр? Что это за место? Он обернулся к Хёнджину, который спокойно наблюдал за его истерикой, прислонившись к кожаному дивану. — Там, внизу… они все твои, да? — голос Феликса дрожал. — Все эти люди в белом… они пришли сюда просто чтобы потрахаться под прикрытием «искусства»? Это же притон! Это наказуемо, ты ведь знаешь! Феликс чувствовал, как стены комнаты начинают давить на него. — Почему тебе всё сходит с рук? Почему ты думаешь, что можешь купить всё — от табака до человека? И это… это изнасилование… ты думаешь, оно теб е тоже с рук сойдет? Ты думаешь, твои запонки защитят тебя от тюрьмы? Хёнджин медленно подошел к нему. В его взгляде не было раскаяния — только глубокая, бездонная скука, которая начала сменяться азартом.