Сканер

      Вечер постепенно угасал за окном, растворяя последние следы дневного света в сероватой дымке сумерек. Пугод сидел, сгорбившись перед монитором, его пальцы замерли над клавиатурой. Тусклый синий свет экрана падал на усталое лицо, подчеркивая тени под глазами. Сканер, одолженный у сестры, лежал рядом. Немой и бесполезный, словно нарочно отказывающийся сотрудничать. Три долгих часа ушли на борьбу с драйверами, всплывающими окнами, непонятными ошибками. На мгновение ему показалось, что победа близка, ведь устройство дрогнуло, ожило, но почти сразу же все снова накрылось волной нелепых обновлений и сбоев. Он откинулся на спинку кресла, провел ладонью по лицу и закрыл глаза, слушая мерное, навязчивое тиканье настенных часов. Звук, казалось, повторял одну и ту же мысль: ничего не вышло, ничего не вышло. Дарительница, наблюдая эту немую сцену разочарования, тихо стояла в дверях. Ее заботливый и трепетный взор ощущался даже на спине, но парень явно, будучи расстроенным, был не способен на диалог. За окном уже полностью стемнело, в стекле отражались лишь огни города и ее собственное волнительное лицо. Она вздохнула и, приняв решение, достала телефон. Номер, который она набрала, был той самой последней инстанцией: знакомый ее знакомого, который, в свою очередь, знал того самого знакомого человека, а тот в свою очередь нужную фигуру. Того, кто, по слухам, разбирался не только в музыке. Если развивать эту сомнительную схему, то стоит вспомнить, что людям очень часто помогают знакомства через несколько рукопожатий, ибо самые проверенные специалисты работают не в знаменитых сервисах на гугл-картах, а в общежитии с каким-то твоим троюродным братом по маминой линии. Может и не так надежно, но раз советуют друзья, то есть повод поверить таким достоверным источникам все-таки присутствует. Этот спонтанный звонок перевернул абсолютно все, спровоцировав череду гомоэротических последствий.       Где-то в это время по ночным улицам, плавно скользя в потоке редких машин, которые возвращались с работы, двигался белый «Кадиллак». За рулем Даня Кашин одной рукой слегка покручивал регулятор громкости, другой уверенно держал баранку. Машина была не просто средством передвижения — она была продолжением его пространства, уверенным конем, чьи тяжелые копыта заставляли содрогаться с треском асфальт. Парень не любил суеты и беспомощности, будь то люди или техника. Все должно работать четко и точка, а если что-то препятствует этому, то вариант лишь один: решить проблему. Не имеет смысла каким именно. Просто решить и все. Машина бесшумно подкатила к нужному дому, ничем не отличающемуся от соседних. Даня заглушил двигатель. На секунду в салоне воцарилась тишина, которую тут же нарушил щелчок открывающейся двери. Прохладный вечерний воздух, жгучий и оттого неприятный, сразу же обдал лицо, вынуждая поморщиться. Тем не менее, он неспешно шел к подъезду, пока в кармане бренчали ключи, то и дело перемещаясь в тесном пространстве. Перед тем как войти в этот гигантский многоэтажный муравейник, он все же натянул один наушник, ради успокоения парочки тревожных мыслей, которые в последнее время не давали покоя. Из динамика полилась его же собственная песня — голос, обработанный эффектами, звучал отстраненно и странно знакомо. Слушать свои треки в такие моменты было своеобразной привычкой, будто проверка: все ли еще цепляет, все ли еще идеальная, все ли еще его. Мелодия вплеталась в ритм шагов, и парень машинально начал отбивать такт, едва заметно покачивая головой. В ней, как эхо, всплывали строчки. «Ведь я еще не понял, к чему меня все склонит…»       Дверь подъезда поддалась с глухим стуком. Внутри пахло сыростью, старым линолеумом и тишиной. Его шаги гулко разносились по бетонной лестничной клетке, с нарушением ее царства спокойствия. Он поднимался, не глядя по сторонам, сосредоточенный на внутреннем мире, который теперь бился в такт с музыкой в ушах. «Улыбаться будто подвиг, цвета съехали по тону…»       На площадке нужного этажа пришлось нехотя остановиться. Стены были окрашены в безликий голубой цвет, по углу ползла трещина. Он нашел кнопку звонка и нажал большим пальцем, чувствуя под подушечкой холод пластмассы. Последние аккорды трека тихо затихли в закрывающемся кейсе. Дверь открылась почти сразу, будто за ней ждали. И из полумрака подъезда он шагнул в полосу теплого, желтого света, льющегося из прихожей. Контраст был разительным: после холодной безликости лестницы здесь пахло домашним теплом, едва уловимым ароматом чая и уюта. Свет исходил от старой люстры с плафонами-шарами, один из которых был слегка закопчен, как бывает у обычной невнимательной семьи. Не каждый человек жаждет быть перфекционистом, как Даня, который беспокоился не только о каждом небольшом пятнышке на футболке, но и о «правильной» цветокоррекции на стриме, чтобы лицо выглядело без изъяна, ведь быть таковым означало быть несчастным и неуверенным, быть загнанным в собственную ловушку недостижимого идеала. — Здарова, — сказал Даня, и его голос, низкий и слегка хрипловатый, прозвучал в маленьком пространстве прихожей почти громко. Его рука сама потянулась для рукопожатия — жест быстрый, деловой, без лишних сантиментов.       Он бегло окинул взглядом прихожую: вешалка, перегруженная одеждой, узкая тумба с ключами. — Не айтишник, конечно, но может че удастся выудить, — продолжил он, снимая куртку. — Че там, ПК? — ПК, — кивнула сестра, ее взгляд скользнул в сторону открытой двери в комнату. — Он там… в отчаянии.       Даня кивнул, скинул ботинки и всунул ноги в стоящие рядом тапочки — мягкие, с потертым ворсом, явно мелковатые: под ногу чужой сестре. Уголки его губ дрогнули в полуусмешке. Он не каждый день видит картину, как любезности хозяев превращаются в неловкость для них же из-за порой отсутствия нужной по размеру домашней вида обуви. Тем временем Пугод сидел за столом, спиной к двери, его плечи были напряжены и слегка подняты. На экране замерла ошибка, подсвеченная красным. Все его существо, вся поза кричали о капитуляции, проигрыше и раздражении. — Охохо, брат, здарова, — они не были знакомы, но все же Даня это произнес негромко, подходя ближе, попутно для удобства закатывая рукава тонкого серого свитера и тем самым обнажая предплечья. Он наклонился к экрану, и его рука на миг, скорее по привычке, легла на плечо Пугода: тяжело, тепло, давяще. Ладонь рефлекторно сжалась, а с губ лишь вылетел резкий присвист — Это не очень похоже на майнкрафт, че ты пытаешься сделать здесь?       Пугод вздрогнул от прикосновения и кинул лишь кроткий боковой взгляд на чужое лицо. Оно выглядело непонятно: либо насмешливо, либо до боли серьезно. — Я забрал сканер и пытался его подключить. И ты знаешь че? Это такое дерьмо. Я бы еще понял, если бы винда 11 стояла, но, типа, это 10. Понимаешь? Это невероятно раздражает. — Я ща чекну че можно сделать. — констатировал Даня, уже всматриваясь в экран. Его голос потерял оттенок шутки, стал сосредоточенным и ровным. — Так…       Его пальцы забегали по клавиатуре — быстро, но без суеты, хотя ему очевидно приходилось как-то вертеться, чтобы до нее дотянуться, то и дело налегая грудью на бедного парня. Он щелкал мышью, забивал что-то в поисковую строку, скачивал какие-то сторонние программы. Его взгляд был просто прикован! Тем временем в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием системного блока и четкими щелчками. Невероятно, как столь сильные пальцы, могли так четко без препятствий отбивать клавиши, вообще в них попадая. На вид они были все-таки менее расторопными, более скованными, а в этих условиях ситуация кардинально изменилась. Пугод молча наблюдал, украдкой разглядывая профиль своего спасителя: резкую линию скулы, сосредоточенно сведенные брови, губы, слегка поджатые в момент раздумья. От него исходило спокойное тепло и легкий, чистый запах. Не парфюма, а просто свежести, мыла, хлопка. На вид или хотя бы по внутренним впечатлениям он казался неотесанным, быдловатым хамом, который просто не учитывает личные границы. Он прямолинеен, груб и кажись даже принципиален до того, что способен убить, ради собственных идеалов. Все указывало на одно: ужасный человек и все же в груди сердце предательски билось сильнее. За такой могучей силой хочется скрыться, позволить себя защитить от внешнего мира. Чужая суровость отталкивала недолго, ведь за ней и приходило осознание, что он явный лидер. Очень мужественный лидер, напористый и способный за других постоять. Через несколько минут Даня выпрямился. — Ну че, типок, устраивает?       Пугод осторожно нажал кнопку. На экране плавно поползла полоса загрузки, а затем появилось четкое, готовое к работе изображение. Он выдохнул с невероятным облегчением и удивлением. Парень не мог справиться с этим несколько часов и волосы рвал, а тут объявившейся стример просто пришел, что-то потыкал и за пару минут сделал? Это немного удручало и в тот же момент раздражало, что можно было все так просто решить, не тратя драгоценное время. — Это что за фокусы? — Ловкость рук и никакого мошенничества, — Даня усмехнулся, и в его глазах блеснула знакомая, чуть хитрая искорка. Он встал, потянулся, и его свитер приподнялся, на мгновение обнажив мягкий чуть припухлый живот. — Позвони мне, когда будешь таким же ахуенным, как я. Еще подпишись на меня, да. Вы там потревожили меня, я там занимался всякими важными вещами, а теперь стою тут и чиню твою винду. Знаешь, нет самое лучшее времяпрепровождение в моей жизни.       Он говорил с привычной, слегка утрированной грубоватостью, но в интонации не было злобы, скорее усталая ирония. — Но ты же… ты буквально пять минут потратил, — запутанно сказал Пугод, чувствуя себя нелепо. — Ты даже не чинил винду… Это не то… — Не душни нахуй. Давай без этого — парировал Даня, но его голос вдруг стал тише. Он посмотрел прямо на Пугода. — Мне еще выступать скоро. Имей все-таки уважение, да?       В его словах, сквозь браваду, вдруг прозвучала нота искренней усталости. Пугод замер, ведь до этого даже не мог понять говорит ли собеседник в шутку или нет. Он смотрел на этого человека: такого уверенного внешне, с отвратными манерами, и видел что-то еще: легкую тень под глазами, едва заметное напряжение в уголках рта. И это сочетание: сила и эта скрытая усталость — действовало на него странно, словно какой-то приятный гипноз. Ему вдруг захотелось не просто смотреть, а разгадать, что скрывается за этим фасадом, ведь все-таки какие-то проблески настоящего «Я» прослеживались. Чтобы разрядить нарастающее молчание, Пугод повернулся на своем кресле с колесиками к Дане и спросил: — Концерт значит? — Ну да, — Даня вздохнул, зарывая руку в волосы. — Слава и популярность вынуждают меня работать. Каждый день страдаю, шаришь? Хотя мог бы давно в кубики твои там играть, да, нихуя не делать. — Я мог бы на него прийти, — вдруг выпалил Пугод и тут же пожалел. — Если надо там для поддержки. Я хз. Я много дома сижу в последнее время.       Даня медленно обернулся к нему. В его голубых, ясных глазах заплясали огоньки любопытства и той самой ехидной усмешки. — Ооо, это по-нашему — он присвистнул. — Мне, типа, тебя нужно пригласить, как особого гостя? Или билет хочешь купить?       Его взгляд был прямым, насмешливым и невероятно цепким. Пугод почувствовал, как горит лицо. Он опустил глаза, разглядывая узор на ковре. Все-таки таким прямолинейным ему не стать: намекать на бесплатные билеты у едва знакомого музыканта просто какое-то безумие. — Я могу купить билет сам. Проблем у меня нет, если что. Я не настаиваю. Просто мысль вслух озвучил.       В комнате снова воцарилась тишина. Тиканье часов теперь казалось оглушительным. Даня смотрел на него, и его насмешливый взгляд постепенно смягчался, становился просто внимательным. — Ладно, — наконец сказал он тихо, хотя еще с какой-то неприятной строгостью. — Подумаем, что можем сделать с этим.

      Он подошел к столу, взял свои ключи. Но перед тем, как выйти, на мгновение задержался в дверном проеме. Его взгляд снова встретился с взглядом Пугода. На этот раз без усмешки, просто спокойно и оценивающе. — Между делом, благодарочка от меня, — неожиданно добавил Даня. — За предложение. Приятно, когда зовут куда-то в чужой тепленький дом. Попроси у сестры мой контакт. Напиши там че и как. Обсудим всё.       Он развернулся и вышел, хлопнув дверью. Пугод сидел неподвижно, слушая, как стихают шаги на лестнице. В комнате без диалогов казалось пусто. В ней не было ничего, кроме исчезающего чужого запаха. Парень видел перед собой четкое изображение на мониторе, но мысли были далеко. Он чувствовал на плече легкое, почти призрачное тепло от того мимолетного прикосновения. Вспоминал интонации голоса, усталые глаза, внезапную пощаду в конце, появившеюся мягкость в юморе. Вечер, начавшийся с раздражения и бессилия, теперь плавно перетекал в нечто иное: в тихое, смутное ожидание. Ожидание завтрашнего дня, которое теплилось внутри, как первый огонек в темноте. Он потянулся и выключил компьютер, погасил свет, и комната окончательно погрузилась в мягкие объятия ночи. В голове лишь мелькали его голубые, словно море, глаза, строгое лицо, шероховатая кожа, сильные ладони. Рука медленно опускалась вниз под боксеры с ощущением, что ее кто-то туда помогает тянуть. Чужие пальцы музыканта, который вот уже несколько часов ушел, как будто снова здесь. Они поглаживали тыльную сторону ладони, проходили меж фаланг и обдавали теплым ощущением легкости. Пугод так хотел, чтобы его гладил именно Даня, но мог только об этом мечтать.