***
2 февраля 2026 г., 03:48
Примечания:
я очень надеюсь, что с таким шрифтом все читабельно и не будут болеть глаза😔
19 мая.
я всегда думал, что мы с конхо - это что-то типа мебели в классе, ну, привыкли друг к другу и всё. сидим за одной партой второй год. я уже на автомате знал все его тупые привычки: как он бесяче грызет колпачок ручки на физике или как вечно разваливается на полстола, выпихивая меня локтями на край.
но сегодня всё пошло через одно место.
на третьем уроке на улице был полный депресняк, дождь заливал двор, а в классе воняло мокрыми тряпками и мелом. я старался аккуратно писать конспект, чтобы всё было по линеечке, ну как я люблю, но тут конхо вдруг затих. он перестал жевать свою ручку и просто залип в окно, подперев голову рукой.
он тихо спросил, не кажется ли мне, что мы просто профукиваем жизнь за этими партами, пока на улице всё самое интересное проходит мимо. я уже хотел задвинуть ему умную речь про то, что без школы мы будем дворы подметать, но так и не открыл рот. я почему-то залип на его кожу и на этот мелкий шрам над бровью, который он еще в детстве получил, когда мы по гаражам сигали. я его раньше как будто вообще в упор не видел.
когда конхо повернулся, он был каким-то слишком серьезным, без своей обычной дурацкой ухмылки. он спросил, чего я завис, и вдруг потянулся ко мне, чтобы смахнуть какую-то соринку с плеча.
его пальцы на долю секунды задели мою шею, и меня будто током шибануло. по спине прошел какой-то колючий холод, а сердце подпрыгнуло прямо к горлу. я моментально уткнулся в тетрадь, чувствуя, что у меня уши полыхают так, что их из космоса видно.
весь день я был как в тумане. постоянно пялился на его руки - широкие ладони в чернилах, сбитые костяшки. я же всегда знал, что он проблемный тип, вечно спорит с учителями и лезет в драки, но сегодня эта его неправильность меня почему-то не бесила, а наоборот дико тянула к себе.
мне стало реально стремно. я же про порядок, про правила, а конхо - это ходячая катастрофа. он полная противоположность всему, к чему я привык.
уже дома, когда делал уроки, я обнаружил, что не решаю задачу, а рисую его профиль на полях тетради. я это быстро зачеркал, но толку-то. перед глазами всё равно стояло тепло его пальцев на моей коже.
походу, мой идеальный план на жизнь треснул по швам. и самое паршивое, что мне вообще не хочется ничего чинить.
20 мая.
сегодняшний вечер в моей комнате это просто какая-то ебанная пытка. предки свалили, оставив нас одних с этим всратым проектом по истории, который сейчас нахер никому не сдался. я сидел на ковре, вцепившись в тетрадку так, что пальцы побелели, а конхо развалился рядом как король, раскидав свои длинные ноги и бумаги по всей комнате.
я честно пытался вникать в эти даты и реформы, но в голове был полный пиздец. я видел только его руки. он закатал рукава, и я, как последний дебил, пялился на вены под его кожей. когда он вдруг откинулся назад, стукнулся башкой о кровать и посмотрел на меня снизу вверх, у меня просто дыхание сперло. в глазах у него не было обычного «че вылупился?», там было что-то другое, тягучее и очень странное.
самый пиздец начался, когда он подполз ближе, типа чтобы ошибку в моих записях найти. и просто накрыл мою ладонь своей. без всяких прелюдий, просто взял и положил. я почувствовал, как его большой палец медленно, сука, почти лениво начал водить по моей коже. меня будто током прошибло до самых костей. я выронил ручку, и этот звук на полу прозвучал как взрыв в этой гробовой тишине.
его взгляд сполз с моих глаз на губы. он замер так близко, что я кожей чувствовал этот жар, исходящий от него. это было как стоять на краю гребанного обрыва: один вдох и я полечу вниз. я видел, как у него зрачки расширились, и понял, что он стопудово слышит, как у меня сердце колотит прямо в горле.
воздух в комнате стал какой-то густой, как сироп. я чувствовал себя какой-то дичью, которая даже не хочет убегать от охотника. его лицо было настолько близко, что я видел каждую мелкую веснушку у него на носу. и этот его взгляд... он как будто обещал разнести в щепки всё, что я там себе в голове выстраивал годами.
когда на кухне внезапно щелкнул холодильник, я подскочил как ошпаренный. промямлил какую-то херню, сам не понял что, и буквально вылетел из комнаты, лишь бы не видеть его эту спокойную, всезнающую ухмылку.
сейчас я сижу на полу в ванной, уткнувшись лбом в холодный кафель. пальцы до сих пор горят там, где он их трогал. это уже ни хрена не дружба. это какая-то ебаная химия, которую я не могу выключить. мне страшно возвращаться в комнату. боюсь, что если он посмотрит на меня так еще раз, я сам, по своей воле, прыгну в эту пропасть.
21 мая. полный пиздец.
весь день я чувствую себя так, будто мне в грудную клетку засыпали битого стекла и заставили дышать. на улице этот дебильный праздник, музыка орет, все жрут сахарную вату и скалятся, а я просто хочу, чтобы всё это сгорело к чертям.
я увидел их у фуд-корта. конхо стоял, развалившись на стойке, и ржал. так, как умеет только он - громко, заразительно, закидывая голову назад. и рядом эта дура. она что-то втирала ему, постоянно лапала его за плечо, а он даже не дергался. я смотрел на её пальцы на его черной футболке и чувствовал, как меня натурально начинает тошнить.
внутри всё просто скрутило. это даже не злость, это какая-то ебанная дыра, которая раскрывается прямо посреди ребер и жрет тебя изнутри. я стоял в трех метрах с этой дебильной листовкой в руках и не мог сдвинуться с места. мне хотелось подойти и просто ударить его. или её. или себя. за то, что я вообще здесь стою и смотрю на это, как последний лузер.
самое паршивое - видеть, что ему нормально. он наклонился к ней почти вплотную, чтобы что-то расслышать, и я прям кожей почувствовал, как между ними сокращается это сраное расстояние. в голове только одна мысль: какого хера? мы же сидели в моей комнате, он же трогал мою руку, он же смотрел на меня так, что у меня искры из глаз летели. а теперь он стоит здесь и светится рядом с ней.
он задел её волосы рукой, просто так, в шутку, а меня будто током шибануло. каждый её дебильный смешок как гвоздь в голову. я вдруг понял, какой я придурок. всё, что я себе напридумывал, все эти взгляды через парту, случайные касания - это всё херня. просто я для него удобный тихий друг, а она… ну, она просто нормальная.
ревность на вкус как железо. во рту горько, в глазах щиплет, и дышать получается только короткими рывками. я не выдержал. просто развернулся и свалил оттуда, задевая людей плечами, плевать вообще.
я ненавижу его. честно, в ту секунду я его просто возненавидел. за то, что ему так легко, а я тут задыхаюсь. за то, что он залез мне под кожу и теперь там всё выжигает. но больше всего бесит, что я всё равно ждал, что он заметит, как я ухожу. что он бросит её и побежит за мной.
хрен там.
я сейчас в кабинете музыки на втором этаже, сижу на полу за пианино. тут темно и пахнет пылью. внизу всё еще орет музыка, а я сижу и пытаюсь не разныться, как девчонка. сердце колотится где-то в горле, и это так больно, что хочется просто вырезать его к чертям, чтобы больше ничего не чувствовать.
я больше не хочу быть «просто другом». лучше бы мы вообще не были знакомы.
дверь открылась с таким грохотом, что я чуть с пола не подскочил. конхо влетел в кабинет как ненормальный, даже свет включать не стал. он просто замер в дверях, и я видел только его силуэт на фоне коридора. он дышал так тяжело, будто пробежал кросс, и я прямо чувствовал, как от него так и прет какой-то злой энергией.
он подошел ко мне вплотную и буквально рухнул на корточки прямо передо мной. в классе было темно, только свет от фонарей с улицы падал полосками, и я видел, как он на меня смотрит, как-то дико, будто это я во всем виноват. его колено уперлось в мое, и от этого простого касания у меня сердце в пятки ушло.
я хотел что-то сказать, ну, типа «уходи к этой ебанашке», но язык будто прирос к нёбу. я просто смотрел на свои руки и ждал, когда он начнет орать.
вместо этого он схватил меня за подбородок. пальцы у него были горячие, и он так сильно дернул меня на себя, что мне пришлось посмотреть ему в глаза. он был так близко, что я чувствовал его дыхание на своем лице. он молчал, но смотрел так пристально, прямо в губы, что у меня по всему телу мурашки пошли. это было совсем не по-дружески.
а потом он просто это сделал.
он нагнулся и впился в мои губы. это не было похоже на красивое кино, где всё плавно и под музыку. жестко, нагло, почти больно. он вцепился мне в волосы на затылке и притянул еще ближе, будто боялся, что я сбегу.
у меня в голове всё просто выключилось. я перестал слышать музыку с улицы, перестал чувствовать холодный пол. остались только его губы, его тяжелые руки и этот сумасшедший жар, от которого заложило уши. я вцепился в его куртку так, что костяшки побелели, и просто перестал соображать. в этом поцелуе было всё - и то, как он меня бесил, и то, как я по нему сох, и вся эта ревность.
когда он отпустил меня и встал, я даже глаза открыть не мог. просто сидел и чувствовал, как губы горят. он что-то тихо буркнул и вышел, хлопнув дверью, а я так и остался сидеть в этой пыли.
теперь я смотрю в потолок и понимаю, что завтра нам снова садиться за одну парту. и как мне теперь на него смотреть? как мне вообще с ним разговаривать, если я до сих пор чувствую вкус его губ?
22 мая.
весь день в школе был просто ебанный цирк. конхо вел себя как последний мудак - то ржал со своими кентами в коридоре, то вообще делал вид, что я стенка. меня так трясло от злости, что я ручку в кулаке чуть не раздавил. типа, серьезно? вчера ты меня засосал, а сегодня я для тебя никто? я реально в какой-то момент подумал, что он просто стебался надо мной или типа того.
но когда я открыл учебник на химии, оттуда вывалился клочок бумаги. он там своим дебильным почерком настрочил, чтобы я шел за спортзал после уроков и «не тупил». у меня аж в животе всё скрутило.
я притащился туда, ноги реально как ватные были. он стоял там один, пинал какую-то жестянку и выглядел пиздец каким дерганым. как только меня увидел, сразу начал наезжать. сказал типа «ну пришел всё-таки». я ему в ответ выдал, что он весь день от меня бегал как трус, и если он пожалел о вчерашнем, то пусть просто скажет и не ебет мне мозги.
конхо тогда прям перекосило. он подошел вплотную, схватил меня за куртку и начал орать. сказал, что я вообще нихера не понимаю, и что он весь день ни о чем другом думать не может, кроме того, как он меня целовал. сказал, что у него в голове полная каша и он на уроках сидел как даун, потому что у него перед глазами только я.
он еще выдал, что боялся мне в глаза смотреть, потому что я весь такой правильный, и он был уверен, что я ему в морду дам или вообще свалю на другую парту. у него реально руки дрожали, когда он меня за локоть держал. я смотрел на него и не понимал, как этот наглый тип может так тупить из-за меня.
я ему просто сказал, что никуда пересаживаться не собираюсь. он тогда выдохнул так, будто у него гирю с шеи сняли. усмехнулся еще по-дурацки и спросил, понимаем ли мы вообще, что мы теперь влипли по полной. а я че, я просто кивнул.
а потом он меня опять поцеловал. прямо там, за спортзалом, где любой мог выйти покурить и спалить нас нахер. но мне в тот момент было настолько поебать, что даже страшно. вкус у него какой-то горький, сигаретами немного отдает, но это было так круто, что я вообще про всё забыл.
мы теперь типа... вместе? я хз, как это называть, но когда я шел домой, у меня лицо горело так, будто меня кипятком окатили. завтра опять в школу, и я понятия не имею, как мы будем делать вид, что мы просто кореша. это ж пиздец как сложно будет.
23 мая.
я думал, что после вчерашнего за спортзалом всё станет как-то понятнее, но конхо, похоже, решил, что теперь ему вообще всё можно. сегодня на литре я чуть не откинулся от инфаркта, клянусь.
мы сидели как обычно, я пытался делать вид, что мне реально интересно слушать про страдания классиков, и записывал что-то в тетрадь. конхо сначала просто сидел рядом, развалившись на стуле и че-то там черкая на полях. а потом началось.
сначала он просто как бы случайно задел своим бедром мое. я дернулся, но он даже не шелохнулся, продолжил сидеть с самым дебильным и невозмутимым видом. а потом он опустил руку под парту. я сначала подумал, что он просто ищет телефон, но этот придурок положил ладонь мне прямо на колено.
у меня ручка из пальцев чуть не вылетела. я сидел и пялился в книгу, а у меня перед глазами всё плыло. я попытался его руку скинуть, но он только сильнее сжал пальцы и начал медленно поднимать ладонь выше по бедру. я ему шепотом выдал типа «ты че, совсем ебнулся? нас же сейчас спалят нахер», а он даже не шелохнулся.
он только наклонился к моему уху, типа спросить че-то по теме, и прошептал, что ему пиздец как скучно и что я слишком сильно напрягаюсь, когда он рядом. сказал еще, что мне надо расслабиться, а сам в это время пальцами уже под край моих шорт залез. я чуть со стула не подпрыгнул.
училка в это время че-то там втирала у доски про «высокие чувства», а я сидел красный как рак и молился, чтобы меня к доске не вызвали, потому что я встать бы просто не смог. конхо вообще страх потерял. он продолжал меня лапать под партой, и я чувствовал, какой он горячий. я ему на ногу наступил со всей дури, чтобы он угомонился, а он только усмехнулся и сказал, что мне это «наказание за то, что я утром с ним не поздоровался нормально».
я чувствовал, как у меня пульс в горле стучит. каждый раз, когда училка поворачивалась к нам, я замирал и переставал дышать, а этот мудак даже бровью не повел, сидел с таким лицом, будто он отличник месяца.
в конце урока, когда звонок прозвенел, он наконец убрал руку, встал и как ни в чем не бывало сказал, что пошел в столовую и чтобы я «не тупил и догонял». я остался сидеть, пока все не вышли, потому что у меня руки тряслись так, что я учебник в рюкзак запихнуть не мог.
он реально сумасшедший. если он так будет делать на каждом уроке, я до выпускного не доживу, у меня просто сердце лопнет. и самое хреновое, что мне, кажись, это нравится до чертиков. пиздец.
после того, что этот дебил вытворял под партой, у меня так сорвало крышу, что я его за шкирку оттащил в туалет на втором этаже. там в это время обычно никого, все в столовке давятся своими булками. я его затолкнул в самую дальнюю кабинку, закрыл дверь на щеколду и чуть ли не зашипел.
я ему сразу вывалил, что он реально ахуел, и спросил, че он вообще вытворяет на виду у всех. сказал, что если нас спалят, то нам обоим пиздец - и его исключат, и мне жизнь испортят, а ему как будто вообще похер. я чуть не орал на него, а он просто стоял, прислонившись спиной к двери, и смотрел на меня с этой своей тупой ухмылочкой, как будто я ему анекдот рассказываю.
конхо подождал, пока я выдохнусь, а потом шагнул ко мне вплотную. в этой тесной кабинке места вообще нет, я спиной в бачок уперся, а он навис сверху. он сказал, что я выгляжу пиздец каким сексуальным, когда злюсь, и что он специально меня провоцировал, потому что хотел посмотреть, как быстро я сломаюсь. еще выдал, что ему плевать на всех училок и на всю эту школу, пока я здесь стою и так на него смотрю.
он схватил меня за шею, не грубо, но так, что я даже дернуться не мог. сказал, что если я сейчас не замолчу, он сделает так, что я вообще про всё забуду. я хотел его нахер послать, честно, но он меня просто перебил. впился в губы так, что я зубами о его зубы клацнул.
просто впечатал меня в эту плитку. его руки залезли мне под худи, и я прям чувствовал, какие они холодные на моей горячей коже. у меня ноги подкосились, я его за плечи схватил, чтобы не упасть, и просто перестал понимать, где я.
в коридоре кто-то прошел, хлопнула дверь, послышались чьи-то голоса и смех, а мы стояли в этой сраной кабинке и даже дышать боялись. конхо прижал ладонь к моему рту, чтобы я не дай бог не застонал, потому что он в этот момент начал меня так целовать в шею, что я чуть сознание не потерял. он прошептал мне прямо в ладонь, что я его собственность, и если я еще раз попробую на него орать, он это повторит прямо в коридоре.
когда за дверью всё затихло, он отстранился, поправил мне воротник и как ни в чем не бывало сказал, что у нас сейчас химия и нам лучше не опаздывать, а то мне поставят прогул. и вышел, блять. просто вышел.
я еще минуты две стоял, глядя на свое отражение в кране, и пытался понять, как я вообще после этого должен идти на химию и смотреть на таблицу менделеева. у меня на шее, кажется, пятно осталось. пиздец. если мать увидит - мне хана.
сижу в темноте, смотрю на свои руки и просто не узнаю себя. еще пару дней назад я писал в этом дневнике про всякие «искры», «взгляды» и прочую сопливую романтику. думал, что любовь - это когда за ручку держишься и в кино на последний ряд ходишь. ага, щас.
мне пиздец как стыдно за то, о чем я думаю последние пару часов. я должен делать уроки, но в голове крутится только то, как конхо зажал меня в туалете. я закрываю глаза и до сих пор чувствую его пальцы под своим худи и то, как он прижимался ко мне всем телом. и самое паршивое - мне мало. мне, сука, катастрофически мало этих десяти минут на переменах.
я поймал себя на мысли, что хочу, чтобы он не просто меня целовал, а чтобы вообще не отпускал. мне хочется, чтобы он снова меня так грубо за шею схватил и прижал к стене. от этих мыслей лицо горит так, будто я в духовку заглянул. я всегда считал себя нормальным, адекватным, а тут я превратился в какого-то ненасытного придурка, который только и ждет, когда его снова лапать начнут.
я смотрю на свою кровать и представляю, что было бы, если бы он сейчас был здесь. не просто сидел рядом с учебником истории, а реально… ну, вы понимаете. мне страшно от того, насколько сильно меня к нему тянет. это уже не «бабочки в животе», это какой-то ебаный пожар, который жрет меня изнутри и не дает нормально соображать.
я чувствую себя каким-то грязным, что ли. типа, я же «хороший мальчик», я должен думать о поступлении, о экзаменах, а я сижу и вспоминаю вкус его языка и то, как у него подрагивали руки, когда он меня за бедро трогал. я хочу, чтобы он делал это чаще. я хочу, чтобы он вообще не убирал свои руки от меня.
это какое-то безумие. я реально становлюсь зависимым от него. конхо как будто содрал с меня всю эту правильную кожу, и под ней оказался кто-то другой - кто-то, кому плевать на приличия и кто хочет только одного человека.
я боюсь завтрашнего дня. боюсь, что я не выдержу и сам на него наброшусь где-нибудь в раздевалке. и самое страшное, что мне уже даже не стыдно будет перед другими, мне просто хочется, чтобы этот голод внутри наконец утих. хотя, походу, чем больше он мне дает, тем сильнее я хочу еще.
пиздец, сонхен. ты просто пропал.
24 мая. я чуть не сдох от страха.
я сидел в наушниках, тупил в монитор, как вдруг в окно че-то прилетело. не сильно, такой глухой «тук», будто ветка ударилась. я сначала забил, но когда звук повторился, подошел к подоконнику и чуть не заорал. на козырьке под моим окном стоял этот дебил конхо, в своей дурацкой черной толстовке, и знаками показывал, чтобы я открыл.
я, блин, чуть с ума не сошел, пока возился с защелкой. в соседней комнате родители спят, а этот каскадер недоделанный решил в альпиниста поиграть на втором этаже. как только я открыл, он ввалился внутрь, пахнущий улицей и ночной прохладой, и сразу повалил меня на кровать, зажав рот ладонью, чтобы я не вякнул.
он прошептал прямо в ухо, типа «тихо ты, я просто соскучился». я хотел ему сказать, что он ебанутый и что если отец зайдет, нам обоим крышка, но он на меня посмотрел - сверху вниз, тяжело так - что у меня все слова из башки вылетели. в комнате было темно, только свет от компа падал ему на лицо, и я видел, как он глазами по мне рыщет.
он сказал, что сидел у себя дома, пытался заснуть, но у него в носу стоял запах моего шампуня, и он просто не выдержал. признался, что хотел проверить, так же сильно ли я об этом думаю, как и он. и походу по моей роже всё понял.
он начал меня целовать - медленно, совсем не так, как в школе. его руки залезли мне под футболку, и я прям вздрогнул, когда он коснулся моей спины своими холодными пальцами. это было так... бля, я даже не знаю. у меня внутри всё просто в узел завязалось. мы лежали на моей кровати, в этой тишине, и я слышал, как бешено колотится его сердце. или это мое было?
он не наглел, просто обнимал меня, перебирал пальцами волосы и иногда целовал в шею или в щеку, шепча какую-то фигню про то, что я теперь от него никуда не денусь. я прижался к нему, вцепился в его толстовку и просто дышал ему в плечо. мне было так стыдно за то, как сильно я хотел, чтобы он остался, и в то же время мне было настолько охеренно, что плевать на всё.
конхо пробыл у меня минут двадцать. сказал, что ему пора сваливать, пока его мать не просекла, что его нет. он вылез обратно в окно, напоследок ущипнув меня за щеку и пообещав, что завтра на химии мне «мало не покажется».
он ушел, а я сижу на кровати. я не знаю, как завтра идти на уроки. я вообще не знаю, как теперь жить нормальную жизнь, когда этот парень просто берет и заходит в мою комнату через окно, забирая все мои мысли себе.
после уроков.
я весь день ходил как прибитый после ночного визита конхо, но то, что случилось на большой перемене в холле, - это просто лучший момент за весь учебный год. я реально готов пересматривать это в своей башке вечно.
эта девка, походу, вообще берегов не видит. она выплыла из своей параллели, вся такая расфуфыренная, и зажала конхо прямо у лестницы, где вечно толпа народа. я стоял чуть поодаль у шкафчиков и чувствовал, как внутри опять начинает закипать эта ебанная желчь. она опять начала эту свою игру: накручивала локон на палец, че-то там щебетала и опять положила ладонь ему на грудь, прямо поверх сердца.
я смотрел на это и думал: «ну всё, приехали, сейчас он опять будет лыбиться и кивать». у меня аж зубы заскрипели. я хотел развернуться и уйти, чтобы не видеть этого позора, но конхо вдруг сделал то, чего я вообще не ожидал.
он не просто не улыбнулся. он перехватил её руку за запястье - довольно жестко, я прям видел, как она дернулась - и просто отодвинул её от себя. причем сделал это с таким лицом, будто она ему не флиртовать пыталась, а какую-то тухлую рыбу под нос подсунула.
он ей сказал прямо при всех, типа: «слушай, ты че, с первого раза не поняла? мне вообще фиолетово на твои истории и на тебя в частности. найди себе кого-нибудь другого, кто будет на это вестись, а ко мне больше не подходи, ок?»
у нее лицо в секунду стало пунцовым. она там че-то попыталась вякнуть, типа «да че ты такой грубый», но конхо её просто перебил. он выдал, что у него уже есть тот, кто ему нужен, и что остальные на фоне этого человека просто массовка. причем, когда он это говорил, он нашел меня глазами в толпе. буквально на секунду. но мне этого хватило, чтобы у меня по хребту ток прошел.
она развернулась и почти убежала, а её подружки стояли с открытыми ртами. я чуть вслух не заржал.
когда он проходил мимо меня к выходу, он специально задел своим плечом мое и тихо так, чтобы только я слышал, буркнул: «ну че, теперь-то ты спокоен или мне еще плакат на школе повесить?»
я сидел на следующем уроке и просто не мог сдержать улыбку. эта коза реально думала, что может просто так влезть? конхо, конечно, тот еще придурок и грубиян, но в этот момент он был просто лучшим.
я чувствую себя так, будто я выиграл в лотерею. мне всё еще немного стрёмно от того, как он жестко её отшил, но, честно говоря? она это заслужила. нехер трогать то, что ей не принадлежит. теперь вся школа знает, что он занят, пусть даже они не знают кем. а я знаю. и это самое приятное чувство в мире.
последним уроком была какая-то муть, которую мы благополучно скипнули. конхо просто подмигнул мне на перемене, схватил за лямку рюкзака и потащил к выходу. я даже не сопротивлялся, после того, как он эффектно высадил эту дуру, я готов был за ним хоть в огонь идти. предки на работе до самого позднего вечера, так что я притащил его к себе.
как только дверь за нами захлопнулась, всё это напряжение, которое копилось весь день, просто бахнуло. мы даже обувь толком не сняли. конхо прижал меня к стене в прихожей - не так, как в школе, а как-то... по-другому. он смотрел на меня так, будто хотел живьем сожрать, и я прям чувствовал, что сейчас будет серьезный разговор.
он не стал ходить вокруг да около. взял меня за лицо своими ладонями и выдал, что он ради меня сегодня перед всей школой клоунаду устроил и отшил самую популярную девку, а я до сих пор молчу как партизан. сказал типа: «я же вижу, как ты на меня смотришь, сонхен. я же знаю, что ты по мне так же с ума сходишь, так какого хера ты это вслух не скажешь?»
я пытался что-то выдавить, но у меня в горле будто пробка стояла. мне было пиздец как стремно признаваться. я всю жизнь всё держал в себе, а тут стоит этот наглый тип и требует, чтобы я душу вывернул. я начал че-то мямлить про то, что «ну ты же и так знаешь», но его это не устроило. он встряхнул меня слегка и прошептал, что хочет услышать это именно сейчас, здесь, пока никто не мешает.
и меня прорвало. я вывалил ему всё: и про то, как я его ненавидел сначала за его наглость, и про то, как я задыхался от ревности, когда видел его с другими, и про то, что я спать нормально не могу, потому что у меня в голове только он и его дебильные поцелуи. я сказал, что он единственный человек, который смог меня так сломать, и что я, походу, влип в него по самые уши.
конхо слушал это с какой-то странной полуулыбкой, а потом просто замолк. в комнате стало так тихо, что я слышал, как тикают часы на кухне. он притянулся ко мне и так нежно, как никогда раньше, коснулся своими губами моих.
сказал, что он такой же придурок, и что если бы я этого не сказал, он бы, наверно, сам себя извел. мы потом полчаса просто сидели на полу в прихожей, привалившись к двери, и он держал мою руку в своей, переплетая пальцы. он сказал, что теперь мне официально запрещено даже думать о ком-то другом, и что он будет приходить ко мне через окно хоть каждую ночь, если я попробую от него закрыться.
я сижу сейчас в своей комнате, уроки так и не тронуты, а на губах вкус его губ и дешевой мятной жвачки. мне уже не стыдно за то, что я чувствую. мне просто очень, очень хорошо. походу, мой «правильный» мир окончательно сдох, и я этому только рад.
26 мая.
проснулся от того, что телефон вибрировал под подушкой как ненормальный. это был конхо. написал сообщение в своем стиле: «мать свалила на дачу до завтра. дуй ко мне, или я сам за тобой приеду и вытащу из кровати прямо в пижаме». я, конечно, поворчал для вида, типа у меня планы и всё такое, но уже через десять минут стоял перед зеркалом и пытался пригладить волосы.
его квартира - это вообще отдельная тема. там всё такое же хаотичное, как и он сам. повсюду какие-то шмотки, гантели на полу, запах крепкого кофе, что я теперь всегда буду ассоциировать с ним. когда я зашел, он встретил меня в одних домашних штанах, босиком, с растрепанной башкой. сказал типа «ну наконец-то, отличник соизволил почтить меня своим присутствием».
сначала мы реально пытались заняться чем-то нормальным. он заставил меня играть в приставку, хотя я в этом полный ноль. мы сидели на диване, он орал, когда я случайно выигрывал, нажимая на все кнопки подряд, и обзывал меня читером. в какой-то момент он так раздухарился, что повалил меня на ковер и начал щекотать. я ржал как подорванный, пытался отпихнуться, орал, чтобы он прекратил, но этот дебил вообще не слушался.
мы валялись на полу среди раскиданных джойстиков, и я в какой-то момент просто перестал сопротивляться. конхо навис надо мной, упираясь руками в пол по обе стороны от моей головы. он весь взмокший был, волосы на лоб лезли, и он так смешно щурился от солнца, которое светило из окна.
он сказал, что в его домашней футболке, которую он мне выдал, я выгляжу «слишком правильно», и что это его бесит. сказал, что хочет испортить этот мой имидж окончательно. я хотел че-то съязвить в ответ, но он просто ткнул меня носом в плечо и начал смеяться, мол, у меня уши опять покраснели.
это было так странно и круто одновременно. мы не прятались, не шугались каждого шороха в школьном коридоре. мы просто дурачились как два идиота. он затащил меня на кухню, решил приготовить «лучшие бутерброды в мире», в итоге просто засыпал всё крошками и умудрился измазать мне нос каким-то соусом.
когда я попытался вытереться, он перехватил мою руку. сказал, что сам разберется. и вместо салфетки просто лизнул это пятно, глядя мне прямо в глаза. у меня в ту секунду реально ноги задрожали. он усмехнулся своей этой наглой улыбкой и прошептал, что день только начинается и он еще не всё придумал, как меня довести.
после того как мы разнесли кухню этими бутербродами, всё веселье как-то само собой сошло на нет. мы переползли в его комнату, и там обстановка была еще более дикая - плакаты на стенах, куча каких-то проводов и кровать, заваленная учебниками, которые он явно не открывал сто лет. конхо просто сгреб всё это барахло на пол и завалился на матрас, потянув меня за собой.
мы валялись в полумраке, потому что он задернул шторы. солнце еле пробивалось сквозь ткань, и в комнате стало так тихо, что слышно было только наше дыхание. он закинул руку мне под голову, и я устроился у него на плече. это было так странно. еще час назад мы орали и дрались из-за приставки, а сейчас я чувствовал, как его пальцы медленно и почти невесомо перебирают мои волосы.
он сказал, что ему пиздец как непривычно видеть меня таким - не в школьной форме и не за партой, а вот так, на его кровати. сказал, что я пахну домом и что он готов вечно так лежать, лишь бы я не начинал опять ворчать про уроки или экзамены. я только хмыкнул и сильнее прижался к нему, чувствуя кожей его тепло.
а потом он вдруг затих и перевернулся на бок, чтобы видеть мое лицо. он начал обводить пальцем мои губы, подбородок, скулы. сказал, что я даже не представляю, как сильно его накрыло в тот день на фестивале, когда он увидел, что я свалил. признался, что хотел тогда всё бросить и побежать за мной, но побоялся, что я его нахер пошлю при всех.
я смотрел на него и понимал, что этот дерзкий парень, которого вся школа боится или обожает, сейчас сидит передо мной и честно говорит о своих загонах. он сказал, что я единственный, перед кем ему не хочется строить из себя крутого.
наклонился и поцеловал меня. это было долго, тягуче и так нежно, что у меня внутри всё просто расплавилось. его рука скользнула мне под футболку и просто замерла на талии, прижимая ближе. он прошептал прямо в губы, что я теперь его личный сорт зависимости и что он хрен меня кому отдаст.
мы так и пролежали до темноты, почти не разговаривая. просто слушали музыку из его колонок и иногда переглядывались. я понял, что мне с ним не просто «прикольно» или «горячо», а как-то правильно.
когда я уже собирался уходить, он поймал меня в дверях и сказал, что завтра утром заедет за мной на велике, чтобы мы вместе поехали в школу. и добавил, что ему плевать, кто че подумает. я шел домой и чувствовал себя так, будто я под какими-то таблетками. всё вокруг казалось ярким и нереальным. я реально влюбился.
27 мая.
я думал, что вчерашние слова конхо про велик это он просто так, типа для красивого словца ляпнул. ага, хрен там. этот придурок реально подрулил к моему дому в восемь утра на своем старом раздолбанном велике, который скрипит так, будто сейчас развалится на атомы.
он стоял под окнами и орал на всю улицу, чтобы я выметался, а то мы опоздаем на первую географию. я выскочил, молясь, чтобы соседи не вызвали дурку. конхо заржал, похлопал по багажнику и сказал типа «прыгай, принцесса, довезу с ветерком». я ему выдал, что если я отсюда навернусь и расшибу лоб, то его похороны будут сразу после моих.
картина маслом: конхо крутит педали как ненормальный, я сижу сзади, вцепившись в его талию мертвой хваткой, рюкзак бьет меня по спине, а мы летим с горки. конхо еще специально вилял рулем, чтобы я сильнее прижимался, и кричал какие-то дебильные песни на всю округу. я орал на него, чтобы он не гнал, но честно, мне было так весело, что я чуть не лопнул.
самый сок начался, когда мы влетели во двор школы. там как раз вся элита собралась у входа. она со своими подружками, футболисты и куча мелюзги. и тут мы. конхо затормозил так, что из-под колес пыль столбом, велик заскрипел на всю ивановскую, а я чуть не улетел ему через голову.
тишина настала просто гробовая. все замерли, типа «че это вообще сейчас было?». конхо, вообще не парясь, слез с велика, потянулся так, что у него футболка задралась, и громко на весь двор выдал: «фух, ну и тяжелый же ты, сонхен, завязывай с булками в столовке».
я стоял красный как помидор, отряхивал штаны и мечтал просто провалиться сквозь землю. видел, как у нее челюсть на ботинки упала. а конхо подошел ко мне, при всех взъерошил мне волосы и сказал, что я «его любимый пассажир» и чтобы я не дулся.
потом он просто закинул руку мне на плечо и потащил в здание, проходя мимо охеревших одноклассников с таким видом, будто он только что на лимузине приехал, а не на скрипучем корыте.
кто-то из пацанов че-то свистнул нам вслед, типа «опа, че за нежности?», а конхо даже не обернулся, просто фак им показал через плечо и прошептал мне на ухо, что теперь нам точно не придется делать вид, что мы друг друга не знаем.
я шел и чувствовал, как у меня улыбка до ушей расползается. это было так тупо, так шумно и так по-детски, но это было самое крутое утро в моей жизни.
я только успел выдохнуть после этого заезда на велике, как на второй перемене нас выловили. дежурный приперся в класс и сказал, что завуч ждет «двух главных звезд школы» у себя. я сразу понял, что какой-то дятел - зуб даю, что это её подружки - настучал на то, как мы обжимались у входа.
у меня внутри всё похолодело. я шел по коридору и реально прикидывал, как буду объяснять матери, за что меня выперли из школы перед самыми экзаменами. а конхо? этому вообще хоть бы хны. он шел рядом, руки в карманах, и еще умудрялся мне подмигивать, мол, «расслабься, сейчас устроим шоу».
заходим в кабинет. завуч, такая сухая тетка в очках, смотрит на нас как на кусок дерьма на подошве. она начала задвигать телегу про «облик ученика», про то, что в нашей школе не приветствуются «неуместные физические контакты» и что на нас поступили жалобы. типа, мы ведем себя «вызывающе».
я стоял и разглядывал свои кеды, потея от стыда, а конхо вдруг выдал. он так спокойно, с самым невинным лицом говорит: «валентина петровна, вы о чем? я просто другу помог, у него нога разболелась, я его на велике подвез, а потом придержал, чтоб он не грохнулся. это что, теперь преступление - помогать товарищу? или вы против взаимовыручки в нашем коллективе?»
у завуча аж очки на нос съехали. она начала заикаться, типа «ну мне сказали, вы там... обнимались». а конхо ей в ответ, максимально серьезно: «ну так я его за плечо приобнял, чтоб он не хромал. вы бы лучше посмотрели на тех, кто за углом курит, а не на тех, кто хромых друзей спасает».
я чуть не заржал в голос прямо ей в лицо. это было так нагло и так тупо одновременно, что она просто не знала, что ответить. она еще минут пять че-то там бубнила про «дисциплину», но в итоге просто выставила нас за дверь, сказав, чтоб мы «больше не привлекали внимания».
как только дверь закрылась, мы отбежали за поворот и просто согнулись от хохота. конхо хлопал себя по коленям и орал, какой я был красный, когда она про «контакты» заговорила.
потом он быстро, пока никто не видел, чмокнул меня в нос и прошептал, что за такую «актерскую игру» я ему теперь должен как минимум порцию мороженого после школы.
я шел на следующий урок и думал: блин, с этим парнем я реально либо в тюрьму сяду, либо стану самым счастливым человеком. и почему-то второй вариант кажется мне намного более вероятным.
20 июня. выпускной.
сори, что не писал сто лет, но после этого выпускного у меня реально все мысли в кучу. я-то думал, мы культурно посидим, получим бумажки и разойдемся, но конхо решил устроить прощальный концерт. этот придурок где-то раздобыл бутылку вискаря и к середине вечера уже был в такое мясо, что едва попадал ногами в такт музыке.
когда в зале выключили свет и пошли медляки, он потащил меня на улицу. его штормило, он постоянно за меня цеплялся и нес какую-то дичь про то, что костюм - это пытка, и он сейчас его просто сожжет прямо на школьном дворе. мы залезли на самые верхние трибуны стадиона. он развалился там, закинув голову к звездам, и начал орать, что наконец-то этот ад закончился.
он сидел, весь растрепанный, галстук где-то потерял, рубашка наполовину вылезла из брюк, а глаза блестели так, будто у него там пожар. он схватил меня за руку, притянул к себе и выдал, что я единственный человек во всей этой дыре, ради которого он вообще сюда приходил. сказал, что без меня он бы просто сдох со скуки или сел в тюрьму еще в девятом классе.
а потом он вдруг затих. перестал нести чушь, посмотрел на меня так, будто я центр вселенной, и прошептал, что ему пиздец как страшно меня потерять сейчас, когда школа кончилась. он обхватил мое лицо ладонями, они были горячие и немного дрожали, и поцеловал меня.
он был какой-то... отчаянный, что ли. от него пахло алкоголем и ночной прохладой, и я чувствовал, как у него бешено колотится сердце прямо под моей ладонью. он целовал меня так медленно, будто пытался запомнить каждую секунду, и прижимал к себе с такой силой, что мне дышать было трудно. в этом было столько всего - и страх, и эта его нежность, которую он только мне показывает.
мы просидели там до самого утра, пока небо не стало серым. он засыпал у меня на плече, просыпался, снова меня целовал и клялся, что завтра, когда протрезвеет, он придет ко мне и мы решим, куда поедем этим летом.
я сейчас лежу в кровати, смотрю в потолок и до сих пор чувствую вкус его губ. мне плевать, что он был в хлам, плевать на порванный пиджак и на то, что завтра у него будет раскалываться башка. главное, что там, на этих трибунах, я понял - мы реально друг друга не отпустим. это уже не просто школьный роман, это какой-то другой уровень.
15 июля.
я совсем забросил дневник, но за этот месяц произошло столько всего, что у меня пальцы отсохнут всё расписывать. короче, половина лета - это просто какой-то бесконечный трип на двоих.
первую неделю после выпуска конхо отходил от того эпичного похмелья, а потом мы тупо забили на всё. предки его свалили на дачу на постоянку, так что его хата стала нашим штабом. мы там реально как два бича: спим до обеда, заказываем самую дешевую пиццу, на которую хватает карманных денег, и полдня рубимся в приставку, пока джойстики от пота не начинают выскальзывать.
конхо это просто ходячий хаос. он вечно придумывает какую-то дичь. на прошлой неделе он подбил меня поехать на старый карьер в три часа ночи. мы поперлись туда на его скрипучем велике, я опять сидел на багажнике и проклинал всё на свете, пока мы бились по кочкам в темноте. но зато там, когда мы прыгнули в воду прямо в одежде, а потом грелись у костра из каких-то веток... блин, это было круто. он тогда обнял меня сзади, мокрого и дрожащего, и сказал, что это лето - лучшее в его жизни, потому что ему больше не надо прятаться от учителей, чтобы просто меня коснуться.
были, конечно, и косяки. один раз мы чуть не спалились перед его старшим братом, который внезапно завалился за ключами. я тогда за полсекунды запрыгнул в шкаф и сидел там среди его вонючих футболок минут десять, пока конхо его выпроваживал, стараясь не ржать. когда дверь закрылась, этот придурок открыл шкаф и выдал, что я «вписался в интерьер». я его тогда чуть не прибил там же.
сейчас мы постоянно где-то шатаемся. ходим в кино на самые тупые хорроры, чтобы просто сидеть на последнем ряду и целоваться, пока на экране кого-то режут. мне иногда до сих пор стыдно от того, как сильно я на него залипаю. я могу просто сидеть и смотреть, как он курит на балконе, щурясь от солнца, и понимать, что мне вообще больше ничего не надо.
он стал какой-то... более собственнический, что ли. если мы в компании, он постоянно то руку мне на плечо положит, то за шею притянет, типа «это моё, не трогать». пацаны наши уже, по ходу, всё поняли, но никто не вякает. знают, что конхо за меня любому в табло пропишет.
впереди еще полтора месяца этой свободы. конхо завтра хочет рвануть автостопом в соседний город, просто потому что там «бургеры вкуснее». я, конечно, поворчу, что это опасно и тупо, но в итоге всё равно соберу рюкзак и поеду за ним. потому что без этого придурка лето - это просто цифры в календаре, а с ним - это полный пиздец в самом лучшем смысле этого слова.
10 августа.
настроение полное дерьмо. лето, которое казалось бесконечным, внезапно решило закончиться, и на смену тусовкам пришел ебаный реал. сегодня пришли окончательные списки зачисления, и я весь вечер сижу и тупо пялюсь в экран, чувствуя, как внутри всё сворачивается в холодный узел.
я прошел в универ в другом городе. это не край света, пару часов на поезде, но для нас это звучит как приговор. конхо со своими баллами остается здесь, идет в местный тех и вообще, кажется, не особо парится. а я сижу и загоняюсь так, что дышать трудно. я до жути боюсь, что «отношения на расстоянии» - это просто красивая сказка для тех, кто хочет подольше помучиться перед тем, как окончательно всё просрать.
мы сегодня гуляли, и я пытался об этом заговорить, но он только отмахивался. он был какой-то слишком веселый, постоянно меня подкалывал, а я смотрел на него и думал: «неужели ты не понимаешь, что через три недели я соберу сумку и уеду?». мне стало так обидно и страшно, что я в какой-то момент просто замолчал и уставился в одну точку.
мне страшно, что там, в другом городе, у меня начнется новая жизнь, новые люди, скучные лекции, а его не будет рядом. не будет этого скрипучего велика под окном, не будет его тупых шуток в три часа ночи и того, как он обнимает меня так, что все кости хрустят. я боюсь, что мы начнем реже созваниваться, потом переписки станут сухими, типа «как дела норм», а потом мы просто станем друг другу чужими людьми, которые когда-то круто затусили после школы.
самое паршивое - мне стыдно перед ним за эти мысли. он же мне верит, он думает, что мы всё вывезем. а я чувствую себя предателем, потому что уже сейчас оплакиваю нас. я смотрю на наши фотки в телефоне и хочу просто удалить этот чертов приказ о зачислении, остаться здесь, пойти на какую-нибудь стройку вместе с ним, лишь бы не терять это ощущение, что я кому-то нужен.
вечером, когда он провожал меня до подъезда, он всё-таки заметил, что я сам не свой. посмотрел в глаза так серьезно, что у меня мурашки пошли, и сказал, что если я еще раз сделаю такое лицо, будто мы на похоронах, он лично свяжет меня и притащит обратно. он прошептал, что никакие километры не изменят того, как он на меня залипает, и что он будет приезжать ко мне каждую неделю, даже если ему придется ехать на крыше поезда.
он меня поцеловал - так горько и в то же время нежно, что я чуть не разрыдался прямо там. я вцепился в его куртку и просто стоял так несколько минут, пытаясь запомнить его запах и то, как его сердце стучит в мою грудную клетку.
я не хочу уезжать. я пиздец как боюсь, что это лето наше последнее «вместе».
28 августа.
я сидел на чемоданах и буквально захлебывался в собственных соплях. завтра утром поезд, в комнате пусто, на стенах только следы от плакатов, а в груди такая дыра, будто мне сердце без наркоза вырезали. я весь вечер ныл конхо в телеграме, какой я несчастный, а он отвечал какими-то тупыми стикерами и писал, типа «забей, не пропадешь». меня это так бесило, я думал - ну неужели ему реально настолько похрен, что я уезжаю?
час назад он приперся ко мне. без звонка, просто постучал в окно. я открыл, злой как собака, с красными глазами, готов был на него наорать за то, что он такой спокойный. а он запрыгнул в комнату, кинул на мой пустой стол какой-то помятый конверт и ухмыльнулся во все тридцать два.
я открываю эту бумажку, а там приказ о зачислении. в мой универ. на платное. на какой-то там факультет менеджмента, куда берут всех, у кого есть деньги и хоть одна извилина.
я на него смотрю, туплю, буквы перед глазами плывут. а этот придурок стоит, руки в карманах, и выдает, что он всё лето втайне от меня батрачил на стройке у дяди и копил бабло на первый взнос, а остальное мать помогла, когда он ей сказал, что без этого вуза его жизнь дно. сказал, что он специально мне не говорил до последнего, хотел посмотреть, как долго я буду строить из себя героя трагедии.
я на него набросился так, что мы вместе повалились на мой чемодан. я его и бил, и обнимал одновременно, орал, что он конченый психопат и почему нельзя было сказать раньше. а он просто ржал, прижимал меня к себе и шептал в макушку, что я реально тупой, если подумал, что он меня отпустит одного в другой город, где куча всяких задротов-первокурсников будут на меня пялиться.
он сказал, что уже нашел нам какую-то убитую квартиру-студию недалеко от корпуса, где из мебели только матрас и надежда на лучшее. и что ему плевать на учебу, он идет туда только ради того, чтобы встречать меня после лекций и чтобы я не забыл, как он выглядит.
мне сейчас так легко, что я, кажется, могу взлететь без всякого самолета. мы сидим на полу среди моих сумок, пьем одну колу на двоих, и он уже строит планы, как мы будем обустраивать нашу «берлогу» и как он будет воровать у меня конспекты, потому что сам он явно ничего записывать не собирается.
страх просто испарился. впереди другой город, куча проблем и абсолютная неизвестность, но мне уже глубоко плевать. потому что этот танк на велике всё равно проломил все. я самый счастливый человек в этой вселенной.
12 июня. пять лет спустя.
сегодня я наконец-то засунул свой диплом в дальний ящик стола - к тому самому школьному аттестату и старым тетрадкам. мы это сделали. пять лет в другом городе, в съемных квартирах с протекающими кранами, на бесконечном кофе и подработках. я думал, что взрослая жизнь нас придушит, обкатает и сделает «нормальными», но, глядя на конхо, я понимаю, что мы всё те же придурки, просто костюмы стали чуть дороже.
мы сидим на балконе нашей уже нормальной квартиры. конхо курит, щурится на закат и выглядит чертовски спокойным. он за эти годы стал шире в плечах, голос стал грубее, но когда он смотрит на меня - это всё тот же взгляд, от которого у меня в школе подкашивались ноги. он перехватил мою руку, сплел пальцы и просто молчал. нам уже не нужно орать на весь мир о своих чувствах или что-то кому-то доказывать.
я вспомнил, как боялся того отъезда после школы. как рыдал над чемоданами, думая, что всё закончится. сейчас это кажется таким наивным. мы прошли через такие дебри: ссоры до битой посуды из-за денег, ревность к моим однокурсникам, его тяжелые смены, когда он приходил домой в пять утра и просто падал на меня, не раздеваясь. мы выжили.
он вдруг повернулся ко мне, выдохнул дым и спросил, помню ли я тот старый велик, на котором он притащил меня в школу в наш первый «официальный» день. я засмеялся, потому что такое забыть невозможно. а он серьезно так говорит: «я тогда думал, что если ты не свалишь с багажника на том повороте, значит, ты точно мой человек до самого конца».
я прислонился к его плечу, чувствуя знакомое тепло. мне уже не стыдно за свою «ненасытность», о которой я писал в дневнике подростком. теперь это просто часть меня - эта вечная потребность чувствовать его рядом. я знаю, что завтра будет работа, счета, проблемы и бытовуха, но пока он сжимает мою ладонь, мне вообще ничего не страшно.
мы больше не прячемся. мы просто живем. и это, пожалуй, самое крутое достижение из всех, что у нас есть.
походу, писать сюда больше нечего, потому что всё самое важное происходит в реальности, а не на бумаге.
я люблю тебя, конхо.
ом сонхен
Примечания:
буду рада почитать ваши отзывы! я начала выкладывать старые черновики, поэтому, возможно, работы буду выходить чаще
