отвези домой

Лакированные туфли сухо скрипели по заснеженной опушке леса, недалеко от родного дома Хаякавы. Он и подумать не мог, что сможет снова оказаться здесь. И ведь даже не знал, что это лишь видение, не осознавал, что умирает. Перчатки Аки так и не надел. Было холодно и непривычно знакомо. Впереди, спиной к нему, стоял кто-то у высокой сосны. Длинные рыжие волосы, знакомый силуэт в форме, но без куртки. Крылья были сложены и припорошены снегом. — Ангел? — голос парня прозвучал глухо в зимней тишине. Тот обернулся, и лицо его было спокойным, без обычной апатии или скуки. — Ты опоздал, — просто сказал демон. В его руке был слепленный снежок, несовершенный, рыхлый, будто его лепили без интереса. Хаякава не спросил, как он здесь или почему. Что-то внутри просто приняло это, заставляя его наклониться, сгрести горсть снега в ладони. Холод обжёг кожу, но было приятно. Настояще. — Бросай, если сможешь, — сказал Аки, сжимая свой снежок. Демон Ангела посмотрел на снежок в своей руке, потом на Хаякаву. Медленно, почти неловко, он занёс руку и бросил. Снежок пролетел мимо, рассыпавшись в воздухе. Парень не стал уворачиваться, вместо этого он метнул свой и попал крылатому в плечо. Снег рассыпался по тёмной ткани. — Не умеешь, — констатировал Аки без насмешки. — Нет, — согласился рыжий парнишка, наклонившись за новой порцией снега. — Я никогда не играл. Хаякава замолчал, потом кивнул и, будто что-то поняв, подошёл ближе. — Дай сюда. Вот так надо сжимать, чтобы не развалился. — Он взял руку демона в свои, показал, как правильно. Кожа Ангела была холодной, как и снег, но в этом не было его обычного смертельного отката. Это был просто холод зимы. Изверг не чувствовал, как утекает его жизнь. Её здесь просто не было. Они слепили снежок вместе. Потом демон, слегка нахмурясь от сосредоточенности, бросил его. Снежок полетел ровнее и попал Аки в грудь. — Получилось, — сказал пернатый. В его голосе не было радости, но было… удовлетворение. Как будто он решил маленькую, неважную задачу. Аки ухмыльнулся по-настоящему, без тяжести за спиной. И бросился вниз, чтобы набрать снега для ответной атаки. Демон Ангела не стал убегать, а стоял и смотрел, как парень бежит по снегу. Нога Аки зацепилась за скрытый корень. Он не удержал равновесия и полетел вперёд, прямо на того, кто стоял неподвижно. Но падение не было жёстким. Хаякава упал в объятия: холодные, но крепкие руки обхватили его, не давая рухнуть в сугроб. Аки уткнулся лицом в грудь демона, в складки его рубашки. Он услышал тихий, ровный вздох над своей головой. Одна рука Ангела легла ему на спину, другая - на затылок, пальцы медленно вплелись в его растрёпанные волосы. — Всё хорошо, Хаякава, — прозвучал над ним голос, тихий и без привычной отстранённости. — Не бойся. Пальцы рыжего парнишки медленно гладили его по волосам, по спине. Это было странно и непривычно. Никто так с ним не обращался с тех пор, как он стал охотником. Давно. Очень давно. — Я не наврежу тебе, — продолжал демон, и его слова были такими же тихими, как падающий вокруг снег. — Ведь ты уже мёртв. Всё уже позади. Игра окончена. И тут что-то внутри Аки сломалось. То самое, что он годами держал в железной хватке, за что цеплялся, чтобы выжить и отомстить. В его горле встал ком, грудь сжало так, что не стало воздуха, из его глаз, прижатых к ткани рубашки, хлынули слёзы. Сначала тихо, потом с надрывным, глухим рыданием, которого Аки сам от себя не ожидал. Он дрожал всем телом, вцепившись в спину демона Ангела, как в последнюю соломинку. — Всё кончено, — повторил крылатый, не переставая его гладить. — Ты можешь отдохнуть. Слёзы текли по щекам Хаякавы, смешиваясь с холодным воздухом. Он плакал за всех: за брата, за родителей, за Химэно, за несостоявшееся будущее, за всю свою короткую, жестокую жизнь. Плакал и от того, что вот здесь, в конце всего, его держит тот, кого он когда-то спас ценой своих месяцев жизни. Рыдания постепенно стихли, сменившись тихой, прерывистой дрожью. Сердце Аки в груди билось всё медленнее, удары становились глухими и редкими. Холод, который был вокруг, начал проникать внутрь, но он не был болезненным. Наоборот был умиротворяющим как глубокий сон. — Спи, — прошептал демон Ангела, и его голос прозвучал как последнее, что услышал парень. Сердце Аки Хаякавы сделало последний, едва заметный толчок и замерло. Тишина зимнего леса стала абсолютной. Его тело обмякло в этих холодных объятиях, но демон не отпускал его ещё какое-то время, всё так же медленно поглаживая по волосам, глядя в белую даль снежной опушки. Потом он аккуратно опустил безжизненное тело Хаякавы на чистый снег, поправил ему воротник и встал. Он ещё раз посмотрел на лежащего парня, потом поднял глаза к небу, где медленно кружились снежинки. Ни нимба, ни крыльев видно не было - иони будто растворились в этом белом мире вместе со всем остальным. Видение начало таять, расплываясь, как узор на стекле. Последним, что исчезло, была фигура демона Ангела, стоявшего на страже у того, кто наконец-то обрёл покой. ——— Резкий, металлический запах крови, гари и пороха ворвался в несуществующие лёгкие. Зимняя тишина сменилась гулом в ушах и отдалёнными криками. Холод снега стал ледяной сыростью земли под спиной. Аки Хаякава лежал на развороченном поле боя. Его тело - вернее, то, что от него осталось, - было обезображено: левое предплечье - дуло ружья, лицо разворочено взрывом выстрела из собственного лба. Он был мёртв уже несколько долгих минут. Вокруг валялись обломки зданий, дымящиеся воронки. И над ним стоял он. Демон Ангела. Настоящий. Его форма была в пыли и пятнах крови, не его собственной. Крылья беспомощно опущены, перья помяты. Он стоял на коленях, склонившись над телом Хаякавы. Его руки - те самые, что только что в видении гладили по волосам живого Аки, - теперь судорожно сжимали клочок разорванной ткани на груди изверга. Его плечи слегка подрагивали. По щекам демона текли слёзы, тихие, непрерывные. Они оставляли чистые полосы на запылённой коже и капали на безжизненное лицо внизу, смывая копоть и пепел. Ангел не издавал ни звука. Просто плакал, глядя в остекленевшие голубые глаза, которые больше ничего не видели.