‘автор забывший реальность’

Два дня Дженна не притрагивалась к клавиатуре своего ноутбука. Она смотрела на пустой экран, и впервые в жизни слова не слушались её. Она поняла: она так привыкла документировать их любовь, что разучилась просто её проживать.Она нашла Эмму на крыше факультета искусств — их секретном месте.Ветер на крыше был колючим, пропитанным запахом озона и надвигающегося дождя. Дженна замерла в паре шагов от края, глядя на силуэт Эммы. Та казалась хрупкой на фоне тяжелого, свинцового неба, и это зрелище не вызывало у Дженны желания схватиться за ручку — оно вызывало физическую боль в груди. Эмма сидела на парапете, болтая ногами в воздухе, и смотрела на закат. — Ты знала, что я приду сюда, — не оборачиваясь, тихо произнесла Эмма. — Это ведь так предсказуемо. Классический финал второй четверти романа. Дженна подошла ближе, чувствуя, как под подошвами кед хрустит гравий. — В моих черновиках ты обычно говорила что-то колкое, а потом уходила в закат. Но сейчас заката нет. Только тучи. И мне чертовски холодно без тебя. Эмма наконец повернулась. Её нос покраснел от ветра, а глаза казались огромными. — Я не хочу быть твоей метафорой, Дженн. Когда ты смотришь на меня, я хочу видеть в твоих глазах себя — настоящую, нелепую, злую, — а не сюжетный поворот. Дженна сократила расстояние между ними. Она не стала подбирать красивые слова. Вместо этого она просто взяла ладони Эммы в свои — они были ледяными. — Я удалила всё, Эм. Весь файл «Проект Э: Часть 2». Прямо перед тем, как подняться сюда. Эмма расширила глаза, в которых читался испуг вперемешку с неверием. — Ты шутишь? Там было сорок тысяч слов. Ты работала над ними три месяца, это была твоя лучшая работа! — Это были всего лишь слова,написанные на бумаге. — Дженна сделала шаг вплотную, так что их дыхание смешалось. — Я поняла, что пока я описываю, как твои волосы светятся на солнце, само солнце успевает зайти, а я так и не коснулась их. Я так боялась испортить историю на бумаге, что начала портить её в жизни. Дженна прижала руки Эммы к своей груди, туда, где бешено колотилось сердце. — Послушай. Это не ритм текста. Это я. И я здесь, с тобой, без всяких правок. Эмма долго всматривалась в лицо Дженны, ища в нём привычную маску отстраненного наблюдателя, но нашла только искреннее, почти отчаянное тепло. Тишина между ними больше не была натянутой — она стала мягкой. — Ты ужасная дура, Ортега, — прошептала Эмма, и на её губах наконец появилась та самая слабая улыбка. — Удалить столько текста... Теперь мне придется заставлять тебя делать что-то безумное каждый день, чтобы тебе было о чем жалеть. — Я согласна на любые условия, — выдохнула Дженна.Эмма резко притянула её за воротник куртки и поцеловала — жадно, порывисто, сбивая все литературные размеры. В этом поцелуе не было «структуры» или «красивых оборотов». В нем был вкус дождя, холодного ветра и абсолютной, нефильтрованной реальности.Когда они отстранились, первая тяжелая капля упала Эмме прямо на лоб. — Кажется, по сценарию мы должны промокнуть до нитки, — усмехнулась она. — К черту сценарий, — Дженна схватила её за руку. — Бежим в корпус, пока я не превратилась в мокрую курицу.Они сорвались с места, смеясь и спотыкаясь, оставляя позади тишину крыши и все написанные когда-то строчки. Теперь их история писалась не чернилами, а шагами по лестнице, ведущей вниз, в тепло. Солнце пробивалось сквозь неплотно задернутые шторы общежития, расчерчивая комнату Дженны золотистыми полосами. Это было первое утро за долгое время, когда Дженна проснулась не от навязчивой идеи для новой главы, а от того, что чья-то пятка бесцеремонно упиралась ей в колено.Эмма спала, запутавшись в одеяле, как в коконе. Её лицо в утреннем свете выглядело непривычно спокойным: без макияжа, с едва заметными веснушками на переносице и растрепанными волосами, которые рассыпались по подушке Дженны.Дженна по привычке потянулась к тумбочке, где обычно лежал блокнот. Пальцы уже коснулись обложки, но она замерла. «Она выглядела как ожившая картина импрессионистов…» — автоматически пронеслось в голове.Дженна тряхнула головой, отгоняя фразу. Нет. Никаких метафор.Она просто смотрела. На то, как смешно дергаются ресницы Эммы во сне. На то, как она сопит, уткнувшись носом в край простыни. Это было не «литературно». Это было уютно.Эмма что-то пробормотала, заворочалась и медленно приоткрыла один глаз. Увидев Дженну, которая пристально наблюдала за ней, она не вздрогнула, а лишь лениво улыбнулась. — Доброе утро, автор, — голос Эммы был хриплым и сонным. — Ты снова меня сканируешь? — Нет, — Дженна улыбнулась в ответ и нырнула обратно под одеяло, придвигаясь ближе. — Я просто смотрю. Это легально. — М-м-м, — Эмма обхватила её руками, закидывая ногу поверх бедра Дженны. — И каков вердикт? Я подхожу для экспозиции? Дженна уткнулась лбом в плечо Эммы, вдыхая её запах — смесь шампуня с яблоком и сонной теплоты. — Вердикт таков: ты слишком громко сопишь, занимаешь три четверти кровати и совершенно не вписываешься в каноны идеального персонажа. Эмма тихо рассмеялась, и этот звук завибрировал прямо в груди у Дженны. — Отлично. Значит, я настоящая. — Абсолютно. Они пролежали так еще полчаса, никуда не торопясь. Не было нужды записывать этот момент, чтобы он не исчез. Дженна поняла, что память сердца гораздо надежнее жесткого диска ноутбука. Когда Эмма наконец выпуталась из одеяла и отправилась на поиски своей футболки, попутно сбив кружку со стола, Дженна даже не поморщилась.Это был идеальный беспорядок их общей жизни. — Кстати, — Эмма высунула голову из-под кровати, куда закатилась её заколка. — Раз уж ты «уволилась» с поста писателя, кто теперь будет фиксировать мои великие мысли? Мир же потеряет столько мудрости! Дженна запустила в неё подушкой. — Мир как-нибудь переживет. А твои великие мысли я буду слушать лично. За завтраком.Они вышли из комнаты, держась за руки, и Дженна поймала себя на мысли, что ей впервые не терпится увидеть, что принесет следующий час — не потому, что это будет хорошим сюжетом, а потому, что это будет просто их время.