Блядский Банкет Мутантных Мандавошек и Карнавал Расчленёнки в Подземелье

Всё пошло на хуй в тот дождливый вечер, когда Жорик "Мясоруб" Кровопусков, 42-летний безработный некрофил с фетишем на внутренние органы, живущий в подвале заброшенной мясной фабрики на окраине Питера, решил поэкспериментировать с рецептом "Супа из Своих Яиц". Этот жирный урод, с пузом как у беременной свиноматки и хуем, висящим как дохлая сосиска, всегда мечтал стать шеф-поваром, но вместо этого дрочил на фото из морга, которые воровал у своей сестры-патологоанатома. Он варил суп из собственных отрезанных мошонок (да, он ампутировал их сам, под кайфом от смеси героина и обезболивающего для скота), смешанных с кишками соседской кошки, которую он сначала выебал, а потом задушил подушкой с запахом бабушкиных трусов. Суп закипел, и Жорик, облизывая губы, слопал его целиком, запивая мочой из банки, где плавали окурки от сигарет его покойного отца (того он тоже трахнул после смерти, но это семейная тайна). Вдруг его тело начало корчиться: кожа покрылась волдырями в форме миниатюрных пизд, из которых полезли "Мандавошки" – крошечные паразиты с хуями вместо голов, питающиеся спермой и кровью. Эти твари, размером с таракана, но с аппетитом акулы, прыгали на всё живое, проникая в задницы и рты, заставляя хозяев мутировать в "Расчленителей" – существ, одержимых желанием резать себя и других на куски для ебли с органами. Первой жертвой стала сестра Жорика, Лиза "Пиздолизка" Кровопускова, 38-летняя шлюха с работой в морге, где она тайно устраивала оргии с трупами, включая инцестные фантазии о брате. Она пришла в подвал, чтобы одолжить денег на аборт от зоопаркового шимпанзе (да, она ебалась с обезьянами за бабло), и мандавошка влетела ей в ноздрю. Лиза завыла, разрывая свою пизду руками, и из неё вырвался фонтан мутированной спермы, превративший её в "Матриарха Расчленёнки" – тварь с сиськами, стреляющими лезвиями, и жопой, жрущей мясо как мясорубка. Она набросилась на Жорика, откусив ему хуй, но вместо крови из раны хлестнула эссенция, сделавшая его "Королём Мандавошек" – теперь он мог телепатически управлять паразитами, заставляя их инфицировать весь город. Хуйня распространилась как сифилис в борделе: мандавошки просочились в канализацию, оттуда в водопровод, и скоро весь Питер мутировал. Старушки в очередях за пенсией начали жрать свои собственные ноги, ебя их как дилдо, пока ноги не отрастали заново с хуями на концах. Школьники в классах устраивали групповухи с расчленёнкой: один пацан отрезал себе яйца и скормил училке, которая кончала от вкуса, мутируя в "Педагога-Пиздореза" с клитором в форме скальпеля. Менты, пытаясь разогнать беспорядки, сами инфицировались: один коп выебал дубинку, сделанную из отрезанной руки напарника, и стал "Сержантом Садистом", чей пистолет стрелял спермой, превращающей жертвы в зомби-некрофилов. Жорик, теперь с регенерирующим хуем толщиной в руку, организовал "Блядский Банкет" в подземелье фабрики – оргию, где гости резали друг друга на стейки, жарили на гриле из человеческих костей и ели, пока мясо не оживало внутри, заставляя их блевать органами, которые ползали и еблись сами с собой. Лиза, его сестра, стала королевой банкета: она родила выводок мандавошек из своей расчленённой матки, и они инфицировали VIP-гостей - мэра, который ебал свой собственный кишечник, вывернутый наружу, и поп-звезду, которая пела хиты, отрезая себе язык и вставляя его в задницу фанатов. Кульминация наступила, когда мандавошки эволюционировали: они слились в "Гигамандавошку" – монстра размером с метро, с тысячами хуёв, изрыгающих кислоту из спермы. Это чудовище прорвалось на поверхность, превратив Невский проспект в карнавал расчленёнки: туристы ебались с отрезанными головами, головы орали матерные частушки, а голуби мутировали в летающих хуесосов, высасывающих мозги через жопы. Жорик, оседлав сестру как лошадь (с хуем в её отрезанной голове), повёл армию расчленителей на штурм Эрмитажа, где они выебали статуи, оживив их как големов из мяса и камня, жрущих посетителей и срущих скульптурами из костей. Но в разгар хаоса Жорик случайно сожрал свою собственную мандавошку – ту, что сидела в его яйцах. Это вызвало цепную реакцию: все паразиты взорвались оргазмами, превращая мутированных обратно в людей, но с перманентными изменениями. Теперь каждый петербуржец имел "встроенный фетиш": старушки кончали от каннибализма, школьники – от инцеста с трупами, менты – от зоофилии с голубями. Жорик и Лиза срослись в единое существо – "Братосестру Расчленёнки", с общим хуем и пиздой, и открыли ресторан "Мясо Инцеста", где подают блюда из добровольных доноров-мазохистов. Город не рухнул, он стал раем для извращенцев: ежегодный фестиваль "Расчленёнка-фест", где все ебутся с органами под дождём из спермы, а мандавошки стали домашними питомцами, которых дрочат вместо хомяков В финале Жорик, куря сигарету из сушёного клитора сестры, смотрит в зеркало и шепчет: "Жизнь это вечный банкет, где ты жрёшь свой собственный хуй и просишь добавки". А где-то в канализации дрейфует первая мандавошка, готовая к новому циклу, шепча пророчества о "Великой ебле с мертвыми бабушками". Питер никогда не был таким живым, или таким мёртвым, в зависимости от того, с какой стороны ебать