Очень странный мальчик

***

      — Здоро́во, Серёга! — крикнула Алиса с порога. — Я у тебя тут побуду, ты не против?       Шурик уже думал вякнуть что-то о роботе, мол, работа кипит, но Электроник затараторил:       — Конечно-конечно, Алис, у нас всегда гостям рады!       — Вот и хорошо, что гостям рады, потому что я не одна!       Она исчезла в коридоре и вынырнула обратно, держа за руку октябрёнка лет семи-восьми.       — Детей нам тут не хватало… — заворчал Шурик.       — А куда мне его? Славя сбагрила, сказала: не показываться на глаза комиссии!       — Да хоть в свой домик.       — Не, Саш, извиняй, я мужчину в свой дом не поведу, — Алиса прыгнула на вращающуюся табуретку и закрутилась. — Да и скучно там.       — Тут тоже не парк развлечений, — бурчал Шурик. — Тут опасно. Работа.       — Да ладно, Шурик, ничего не будет! — Электроник пытался переубедить Шурика. — Алиса же постоянно к нам приходит, ничего не случилось ещё!       — Ну как сказать, ну как сказать… пропадал инструментарий.       — Находили потом в других местах! Алиса не виновата…       — Не пойман — не вор! — рассмеялась Алиса, крепко похлопав по спине оторопевшего Электроника. — Вруби-ка мне машину, поиграться хочу.       — Да-да, конечно… — Серёжа смущённо протиснулся между сгорбившимся над столом Шуриком и стоявшей у стены Алисой с фирменно откровенно повязанной рубашкой.       Саша раздражённо выдохнул: не любил он на такие глупости растрачивать столь ценные вычислительные мощности, которые по счастливой случайности достались ему в «Совёнке», — но не пошёл против коллеги. Но только зажужжал системный блок, Шурик ахнул и заозирался:       — Где этот пацан?!       Все трое опешили: сквозь повисшее молчание слышался шум кулера и шелест бумаг, доносившийся из подсобки. Шурик рванул туда и завопил на весь кружок:       — Мои чертежи! Отдай! Положи! Ай-яй-яй, как же нехорошо! — Алиса с Серёжей уже стояли в проёме, наблюдая, как Саша отчитывает потупившегося мальчика с узкими глазками. — Разве без спросу берут у старших? Не воспитывают такому пионеров? — Шурик замолк на пару секунд, ожидая ответа. — Чего молчишь? Воспитывают или нет?       Октябрёнок отрицательно замотал головой. Шурик в культурном шоке вытаращился на некультурного мальчонку, и Алиса вклинилась:       — Ой, слушай, Саш, он же просто смотрел чертежи, интересно ему было! — мальчик активно закивал, но на это никто не обратил внимания: все смотрели на Алису, а Алиса обращалась к Шурику. — Разве он тебе тут испортил что-то? Лежит на столе, значит, можно смотреть. Вдруг он ваш будущий адепт? Разбирается в этой… шебутне?       — Слушай, ты вообще его притащила сюда и сразу в компьютер играть полезла! — возразил Шурик. — Тебе что было поручено? Следить за ребёнком! Ты даже не знала, где он! А вдруг короткое замыкание? Током убьёт! Нельзя тут детям без присмотра!       — Саш, ну ничего ведь не случилось… — Серёжа вставил свои пять копеек.       — Ой, Серёг, запарил с этим, чес-слово, — Шурик махнул рукой, — с таким наплевательским отношением далеко не пойдёшь в нашем деле: умрёшь быстрее.       — Чего ты про смерть при ребёнке? Все живые! — возмутилась Алиса, увидев напуганное плоское лицо мальчика. — И ничего не случится ни с кем.       — Да, ты права, не случится, — неожиданно спокойно заявил Шурик. — Ведь вы с ним сейчас же пойдёте искать другое место для своих забав.       Алиса от такой наглости на пару секунд потеряла дар речи, после чего гордо хмыкнула, быстро протопала к октябрёнку, взяла за руку и, так же топая, утащила его наружу.       — Ну, знаешь ли, Шурик! — Электроник сделал строгий акцент на имени коллеги и вышел вслед за ними.       

***

             — Ну вот беспокоится он так, — уклончиво защищал друга Серёжа.       — Да мудак он, — выпалила Алиса, но тут же ойкнула, посмотрев на мальчика, которого тащила за собой. — Пардоньте мой французский. Понимаю: друг твой; но так, как он, ворчат только бабки.       — Наверное, да… так куда пойдём?       — Не знаю даже. С Ульяной скучно будет — двух детей я не вывезу, — по лагерю лучше не ходить — на комиссию наткнёмся, так нам Шляпа на пару с ними тут же люлей вставит…       — А почему… — хотел вклиниться Серёжа…       — Можем Лену пойти поискать, — закончила мысль Алиса.       Повисло неловкое молчание. Электроник всё-таки продолжил мысль:       — А почему его прятать надо? И как его зовут вообще?       — Не знаю. Как тебя зовут?       Алиса остановилась и уселась перед мальчуганом, смотря в его лицо с забавным маленьким носом. Он посмотрел на неё в ответ, посмотрел на Серёжу и потупил взгляд.       — Чего ты молчишь? — Алиса повторила вопрос Шурика. — А-а-а, так ты немой?       Мальчик раскрыл рот на этот вопрос.       — Говорить не умеешь? — переформулировала Алиса, на что октябрёнок замотал головой. — Во дела! Видишь, как оно? Немых прячут от партии! Во дела!       — Не знал, что таких прячут… — тихо сказал Электроник. — Зачем же тогда театр Мимики и Жеста в Москве стоит? Я думал, это нормально…       — Что, правда есть такое?.. — задумалась Алиса. — Не знаю тогда. Может, потому что он казах? — Алиса подняла голову, смотря в глаза Электронику.       — А что казахи?.. — отвёл глаза Серёжа. — Кореец, может? У них там то же, что у нас.       — Да хоть японец! — Алиса усмехнулась, поднялась и повела процессию к домику Лены.       

***

             — Лена? Не знаю, она где угодно может быть! Да вы заходите, заходите! — завела свою песню Мику. — Чего в пороге стоять? Да и жарко сейчас! Гораздо лучше у меня, в прохладе — поэтому я и люблю тут играть! Хотя и на улице иногда… ладно, Лена. Лена-Лена-Лена… она проснулась этим утром рано, даже не помню, виделась ли с ней сегодня — такая дырявая башка! И на завтраке не пересекались совсем, хотя мы иногда и едим вместе, но-о-о не этим утром! — Мику на момент призадумалась, и Алиса уже открыла рот, но японка быстро продолжила. — Один раз видела, она в бадминтон играла. Не знаю, совсем не для неё спорт. Может, она так же тогда подумала? Но она вроде с Семёном играла… даже не знаю, может, он её позвал? В общем, это один раз было, не помню такого больше. А вот книги ей больше по душе! О, она с этими книгами повсюду таскается, я даже завидую, что столько не читаю! Если бы я столько читала, я бы, может, свою книгу даже написала! Но пока что — только музыка!       — Спасибо, Мику, — найдя удачный момент, вклинилась Алиса. — В библиотеке-то мы и не подумали поискать! Мы пойдём тогда?       — Ну ладно, удачи вам… о-о-о, а кто это тут такой карапуз? — Алиса закатила глаза, когда Мику заметила октябрёнка и тут же подбежала. — Ух какие щёчки! Нос пуговкой! А как тебя зовут? — выждав секунду на ответ от мальчика, широко раскрывшего в улыбке рот, Мику обратилась уже к старшим. — Как его зовут?       — Не знаем… — почесал голову Электроник. — Он нам не говорил. То ли немой, то ли не говорит по-русски. Может, собрат твой.       — Не-е, чего вы, на японца не похож! — замахала руками Мику. — Он скорее филиппинец. Или ещё откуда-то оттуда. Но точно не японец! Слишком глаза широко расставлены!       — Ладно, это всё очень интересно, но нам пора к Лене! — Алиса потянула Электроника за рукав, а помахавшего на прощание музыкантке улыбчивого октябрёнка снова повела за руку.       

***

      — Чего вы тут делаете?! — зашипела Женя, не решаясь подымать голос. — В худкружке сейчас комиссия! А ну вон отседа!       — Да погоди, Серёг! — резко ответила Алиса что-то мычавшему Электронику. — Лена была сегодня здесь?       — Не была! В медпункте она! Чем ты слушала? Нет при фельдшерке нашей медсестры для виду перед комиссией! Так и порешили: за практикантку сойдёт! А теперь сдриснули!       — Всё-всё, уходим, не смеем боле потревожить! — саркастично заговорила Алиса, пытаясь скрыть страх перед гневом Ольги Дмитриевны, радостный голос которой доносился из-за стены. Алиса попятилась к двери, но заметила, что октябрёнок всё ещё стоит у стола библиотекарши.       — Пошли, пошли! Чего ты там застрял?       — Книгу эту хочешь? — спокойно заговорила Женя, не повышая голос, но и не шипя, как до этого. — Так ты же её читал не так давно. Так понравилась, что ли? Я могу тебе вторую книгу про них дать! Давай принесу, ага? — дождалась ответного кивка Женя и юркнула за полки.       Алиса так и стояла в проходе, ожидая, когда октябрёнок сам к ней подойдёт, будто надеясь в случае чего сделать ноги и избежать ответственности за найденного необычного ребёнка.       — Вот тебе, держи, — библиотекарша протянула «Урфина Джюса и его деревянных солдат» мальчику, после чего уселась в своё кресло. — Вторая часть, про тех же персонажей. Почитаешь, расскажешь. А теперь давай, беги, я тебя запишу сама.       Но он не думал уходить. Он жестом показал, как будто пишет что-то.       — Какой ты у нас обязательный! Ладно, подожди… — Женя раскрыла книгу учёта, облизнула палец и залистала страницы. — Вот, смотри, вот здесь вот поставь. Ага. Молодец! Всё, беги-беги, друзья твои распереживались!       Мальчик развернулся и, широко улыбаясь, пошёл к Алисе.       — Наконец! — она схватила за руку подопечного и, мгновенно развернувшись, врезалась в Электроника, стоявшего у двери.       — Ты не ушиблась? — охнул Серёжа, взяв оторопевшую Алису за плечи.       — Н-нет… — покраснела Алиса. — Чего ты тут стоишь вообще! Мешаешься… на выход, быстро!

***

      — Женя с ним как с младшим братом общается, — отметила Алиса. — Не похож он на её брата. Вы же не родственники, да?       Октябрёнок помотал пухленькой головой.       — Она ведь и имя его знает наверняка, — продолжала она. — Надо было глянуть хоть в записи, а то мы как с животным с ним, без имён…       — Зато забыть потом будет легче… разве нет? — высказал мысль Электроник, на что Алиса осуждающе посмотрела на него.       — Вот ты как с людьми, да? Забыть поскорее? Тебе не нравится так гулять, что ли?!       — Да что ты, нравится всё, нравится… просто после комиссии же он снова пропадёт, мы не будем водить его всюду… вот так, вместе…       Последние слова Алиса не удостоила ответом, отвернувшись от Электроника. Так они и дошли до медпункта: Электроник — о чём-то думая и поглядывая на Алису, Алиса — украдкой утирая слёзы, а таинственный мальчик с плоским лицом — обеспокоенно поглядывая на слегка заплаканное лицо Алисы. Так же молча они втроём встали у входа. Электроник, откашлявшись, наконец решил действовать: постучался.       — Войдите! — прозвучал громкий, но необычно учтивый голос фельдшерки. Троица вошла и застала прихорошившуюся Виолу, стоявшую в центре палаты, и Лену, сидевшую у стола. Виолетта Церновна облегчённо выдохнула:       — А, так это просто пионеры, — она прошла к столу и устроилась в кресле. — Чего вы пришли парочкой? За контрацепцией небось?       — Ну Виолетта Церновна! — возмутилась Лена.       — Молчу-молчу! Чего вам, пионеры?       — Да мы, это… — дрожащим голосом, ещё оправляющимся от слёз, заговорила Алиса. — Мы Лену искали…       — Смотрите, кто пришёл! — восторженно приветствовала октябрёнка фельдшерка, раскрыв руки для объятий. — Я тебя и не заметила сразу! Чего пришёл?       Мальчуган что-то зашептал ей на ухо. У Электроника челюсть отвисла дальше, чем у этого октябрёнка, а Алиса и думать забыла о том, что плакала:       — О чём это вы там шепчетесь? И почему он с нами не говорил?       — Вот это да! — Виола хихикала, вслушиваясь в шёпот. — И вы с ним гуляли? Да он от вас небось здорово натерпелся!       — Виолетта Церновна! — прикрикнула Алиса. — Объясните наконец, что происходит?! Что это за мальчик и почему мы его прячем от комиссии?!       Малыш из-за криков испуганно сжал руку фельдшерки. Виолетта Церновна положила вторую руку на его неаккуратную ладошку и заговорила:       — Больной мальчик. Не видите, что ли? Монголизм у него. Болезнь от лишней хромосомы в двадцать первой паре. Поэтому он и выглядит так — ну, по названию болезни сами понимаете, как. Ну, и помимо этого есть некоторые… задержки в развитии. — Виола невесело вздохнула. — А советский гражданин должен быть здоров и работоспособен. Потому вы таких, наверно, и не видите.       Алиса оторопела, подошла к кушетке рядом со столом и уселась.       — Лишняя хромосома?.. А с таким живут вообще?..       — Нет, обычно не живут. Но у нас большущий молодец растёт! Правда? — потрепала фельдшерка по голове мальчугана.       — И чего он не говорил-то с нами? — Электроник попытался направить разговор в менее депрессивное русло, садясь рядом с приунывшей Алисой.       — Чего ты так, а? Я же говорила: будь смелее! — поучала Виола мальчика, в ответ на что он зашептал ей на ухо. — Вы его простите, он стеснительный: этот лагерь — чуть ли не единственное место для социализации. На дому учится. Хорошо, что не в интернате, тьфу-тьфу-тьфу…       Из распахнутого окна послышались голоса. Лена шмыгнула к двери, приоткрыв, посмотрела в щёлочку, и спешно прошипела:       — Идут! Комиссия!       — Ой, дела! Так, пионеры, спрячьтесь-ка в палату! И чтоб тишина, иначе настучат мне! Забежав в единственную палату, где, к счастью пионеров, сейчас не было больных, они устроились на койках: старшие — на койке у стены, а младший — на койке у окна. Мальчуган, с которым сегодня Алиса и Электроник провели пару часов, был таким робким и необщительным, что даже странно представить, есть ли у него друзья. Но ведь они действительно были: как минимум Женя и Виолетта Церновна, — жаль, что не ровесники.       — Интересно, у него есть в отряде друзья? — тихо обратилась Алиса к Серёже, смотря на смотревшего в окно и болтавшего ногами октябрёнка. — Или его там так не любят, что на нас спихнули ответственность?..       — Не знаю… — не нашёлся Электроник.       Повисло унылое молчание, перебиваемое гулом радостных обсуждений за стеной.       — Несправедливо это… — подытожила Алиса.       Мальчик обратил внимание на тишину между старшими пионерами. Немного помявшись, он соскочил с койки и подошёл к ним, чем их удивил. Он наклонился сначала к уху Алисы, а затем к уху Серёжи, с трудом нечленораздельно выговорив одну и ту же фразу, которую, тем не менее, оба поняли:       — Вам хорошо гулять вместе.       Алиса смотрела на Электроника, ожидая его реакцию на слова.       — Что он тебе сказал?.. — спросил он, глупо улыбнувшись.       Алиса фыркнула, сложив руки на груди и отсела чуть дальше от Серёжи. Он поднял взгляд на мальчугана, который снова устроился на прежнее место и смотрел в окно, и, потерев подбородок, наконец сказал девушке:       — Сегодня было весело. Может, вечером… ещё погуляем?       Алиса покраснела, но Электроник этого не заметил: Алиса так и не повернулась к нему, обдумывая предложение. Так они и сидели, размышляя над тем, на что им указал этот необычный октябрёнок и чего они так долго не могли разглядеть: взаимной симпатии.       Алиса с Серёжей подскочили от неожиданности, когда открылась дверь. Они как-то неловко встали у входа, удачно спрятав мальчика за спиной.       — А это наша палата для больных, — рассказывала Виолетта Церновна улыбчивому мужчине в очках лет пятидесяти (очевидно, члену комиссии). — А это… наши пионеры, пример для подражания! — Виола жестом указала Серёже и Алисе двинуться к стене, что они нехотя и сделали, встретив осуждающий взгляд Ольги Дмитриевны, стоявшей за спиной фельдшерки.       — А вот — тот художник, о творчестве которого вы так восхищённо высказывались! — показала Виолетта Церновна в сторону октябрёнка.       — Просто чудо! — по-леоновски весело захрипел член комитета, подходя ближе. — Позволь пожать твою руку! — Мальчик растерялся, но спустя пару секунд принял протянутую руку для рукопожатия.       — Я вот что думаю, — уселся мужчина на койку рядом и оглядел остальных, — на районный конкурс изобразительных искусств! У нас как раз в области год искусства — это просто чудо, просто сказка какая-то! — вот и отправим работу юного дарования на конкурс! А дальше — на республику, на весь союз!       Член комитета приобнял мальчика за плечо, тихо обращаясь к нему:       — Что скажешь, умелец? Как зовут-то тебя, напомни?       Октябрёнок напуганно шарил глазами по лицам присутствующих в поиске поддержки. Алиса и Серёжа прижались друг к другу, с трепетом ожидая ответа; хмурая Ольга Дмитриевна метала злобные взгляды на фельдшерку и на пионеров, приставленных к виновнику торжества; а Виола, улыбаясь, показывала палец вверх.       Мальчик набрался смелости и, посмотрев в лицо дяди своим раскосым взглядом, замямлил, борясь с отвисающей челюстью и стараясь проговаривать каждый слог как можно чётче:       — Ме-ня зо-вут Ви-та-лик!

***

      Удивительное дело: мальчик с монголизмом победил с работой на районном конкурсе изобразительного искусства.       Да, он не представлял картину самостоятельно и не смущал внешностью привыкших к «нормальности» граждан; но, задумайтесь, слышал ли кто-то раньше о советском десятилетнем художнике с отклонением в развитии, признанном на конкурсе лучшим?       Как ни пытались власти скрывать якобы недееспособных детей от общества, как ни стигматизировалось заболевание, случались прецеденты, как у Виталика: любящие родители, достаток более чем средний, должное начальное воспитание и привитие интересов… и даже отправка в детские сады и лагеря наравне со всеми…       Конечно: звучит, как сказка. Но в тяжёлые времена, когда люди потеряли ориентир и не могут найти в жизни счастья, нужна такая сказка, где даже у тех, у кого всё должно быть плохо — всё хорошо.