Экскурсия

      — …именно так некогда действовавший по назначению спортивно-оздоровительный лагерь стал… если угодно назвать это так, как бы окошком в прошлое: где и хлеб по двадцать пять копеек, и стаканы гранёны по числу республик…       Саша — коротко стриженный блондинистый студентик в очках с толстой оправой — следовал на шум толпы, уткнувшись в смартфон, в котором вёл записи: зачем-то он посчитал нужным записать и упомянутые пожилым гидом глупые стереотипы о Советском Союзе. Саша поехал в Энную область на летнюю учебную практику, где и решил посетить этот аномальный «Совёнок»: он читал в интернете, будто здесь круглый год лето, и к тому же каждую неделю экстерьер обновляется до первозданного вида…       — …какой он получил в тысяча девятьсот шестьдесят девятом. А началом всему стал приезд в соседний посёлок Большие Ухи с целью услышать крестьян местного совхоза… да-да, приезд видного партийного деятеля, Х. З. Генды…       — Извините, как-как его фамиль-отчество? — смущённо выкрикнул Саша.       — Х. З., — шепнула какая-то женщина, обернувшись на восклик студентика, который экскурсовод, видимо, не расслышал, увлёкшись повествованием:       — …некогда колхоз, вновь преобразованный, мог похвастаться ростом производства, прибыли и, соответственно — рождаемости! Трудящийся крестьянин на очередном прогулочном осмотре озадачил заместителя министра: куда детей? Выдвигались разные инициативы: построить интернат, выдавать путёвки, — но более всего прельстила Генду мысль о воздвижении собственного пионерлагеря!..       — Ага, всегда они так говорят… — буркнул парень сбоку от Саши. — Так говорят, будто он вообще о лагере знал.       — Извините, что? — оторвался от телефона Саша и обратил внимание на парня в пионерской форме, который, видимо, прибился к толпе по дороге. — Вы местный?       — Местный, местный. Уже лет семьдесят местный.       — Восхитительно! — Саша мигом потерял интерес к россказням гида и затараторил, игнорируя шикания из толпы спереди. — Как Вам всё это удаётся? Не настигает экзистенциальный кризис? Ну… вечная жизнь в одной точке мира, невозможность смерти?..       — Ты херню-то не неси, — усмехнулся пионер. — Какой кризис? Живи в удовольствие, помогай вожатой — лафа!       — Странно…       — Да ничего странного не вижу, — хмыкнул пионер. — Как в сказке, всегда лето. Чего тебе в голову взбрело? Мне вечно семнадцать, ни о чём не жалею!       — Но как же так вышло? — Саша создал новый файл для заметок от нового рассказчика.       — Да просто всё, что репа пареная! — пионер сплюнул. — Приехал этот министр кислых щей к нам со столицы, а у него, видать, аллергия обострилась на цветение, в июне-то. Ему всякое предлагает брат наш, в рот смотрит, а он что-то будто зевает всё. И как председатель нашего совхоза сказал: мол, здесь надо огромный пионерлагерь! — а Генда этот как и чихнёт!       Последние слова пионер сынтонировал особо громко, за что на него заогрызался замыкающий ряд экскурсантов.       — Давай слегка замедлим ход, э… — пионер почесал репу, после чего протянул руку Саше, который от внезапности чуть не выронил смартфон. — Семён.       — Я Саша… ну или Шурик, — студентик поправил очки и снова взял смартфон в обе руки, готовый записывать.       — А, как в том фильме… ну похож, похож… — Семён сплюнул, после чего снова поднял голос. — Как чихнёт он! Ну а наш брат крестьянский — он суеверный; а соответственно, раз чихнул — значит, правду говорят. Ну на том и порешили наши совхозовцы.       — Извините, а на какие же средства это всё строилось? — Шурик не поспевал записывать за своими же вопросами.       — Известно на какие! — ухмыльнулся Семён. — Они ж дальше стали обсуждать, сколько им партия выделит. Обсуждают: «Двадцать тысяч? — Тридцать! — Какие там, пятнадцать! — Считаю, двадцать пять…» — и снова он как чихнёт! На том и порешили: запрос в министерство сельстроя на двадцать пять тысяч. А ежели не хватит? Ну, урезать надо на чём-нибудь. На молоке ли, на мясе, на пшенице, на кукурузе? — на кукурузе, спасибо Партии, чихнул…       — Как много в жизни решает случай! — подметил Саша.       — Это ещё что! — разгорячился Семён. — По просекам-то ладно побродили, — и тут чихнул, и там чихнул… дошли мы, значит, до сельсовета, уселись — Генда так и слова не проронил. Короче, раскупорили бутыль нашего: отметить подписание проекта и закрепление планов. А двери да окна все нараспашку — жара! — и сквозит пыльцой всей этой… ну и тянут этому министру бумажки да перо, а Генда снова как чихнёт! Ну и оставил в исторических документах свою случайную загогулину… вы наверняка это всё в музее на въезде видели.       — Да-да, кажется, видел… — Шурик наскоро сверялся с записями: он не помнил, чтобы видел эти бумаги — да и, разумеется, не мог видеть из-за смартфона своего.       — А дальше — Семён вобрал воздуха в грудь, — дальше самый важный момент… это запиши и подчеркни у себя, да… и жирным обведи… Дальше подняли тост за вечное процветание Советского Союза! И на это Генда уже чихнул так, что на всё село слышно было, что аж бурёнки замычали в ответ — вот как считаю! Наверняка наша беленькая не в привычку для министров столичных оказалась…       Повисло молчание. Шурику стало нечего записывать. Он поднял взгляд на замечтавшегося Семёна и вырвал его из грёз:       — Так что же дальше?       — Дальше?.. — пионер потёр подбородок. — Ну, начали строить, за пару лет отстроили. Я в лагере пионером так и не побыл, конечно… ну, хоть кем-то типа помощника вожатой попал. Знойная женщина, прислали из райцентра студенточку… Оленька…       — Извините… — Шурику было неловко слушать такое, но он не знал, как об этом сказать прямо.       — Извиняю, — нахально ответил Семён. — Ну и через пару месяцев чего-то все стали замечать: вещи терялись по разу в пару недель. А потом поняли, что и продукты не кончаются. Автобус приезжал, забирал пионеров с вожатыми и привозил новых… да вот кто-то и остался. Не смог покинуть это сказочное место.       — Прямо как вы? — робко спросил Шурик.       — Ну, и прямо как и я! — согласился Семён.       Эти двое уже давно отстали от экскурсионной процессии, потеряв к ней интерес, и стояли на лагерной площади перед памятником тому самому Генде. Шурик оторвался от записей, пытаясь осмыслить услышанное. Чирикали птицы, проходили редкие подростки в пионерской форме, дул лёгкий ветерок…       — А что, всё ещё можно сюда приехать и остаться! — вдруг воскликнул Шурик, не то спрашивая, не то высказывая мысль вслух. Семён посмотрел на него ухмыльнувшись и замурчал:       — Можно, конечно, приезжают такие… только вот связь тут не ловит. Вытянешь ты без игрушки этой своей? — тыкнул пальцем Семён в сторону сашиного телефона.       — А что, я буду выбегать иногда! — фантазировал Шурик. — И ездить иногда к родственникам…       — Ты, конечно, можешь… — посерьёзнел Семён, — да только тебе же хуже от этого. Постареешь быстро, что экскурсовод этот ваш хвалёный. А ведь у тебя вся жизнь впереди!..       И тут Шурик чихнул.