Лимиты

У каждого есть лимиты.

      Кавински вставил пробку и открыл воду. Он не знал, насколько она должна была быть горячей или холодной, поэтому пока что ориентировался по себе.

Если человек говорит, что у него нет лимитов, значит он просто ещё не подошёл к краю.

      Подставив руку под струю, он отрегулировал температуру, а после отвёл кран к краю ванной, чтобы не было так шумно. В повисшей тишине даже звук бегущей воды очень сильно бил по ушам.       Кавински был очень удивлён увидеть на своём пороге Дейва в столь поздний час. Особенно после масштабной облавы во время фестиваля газировки. Он думал, что все причастные к Сиянию должны были скрыться до наступления лучшего времени, либо поспешить к той заброшенной лаборатории, где находился телепорт. Но уж точно не разгуливать по улице, пока там же бродила куча полицейских отрядов с возможным разрешением стрелять на поражение.       Однако это же Дейв, и плевать он хотел, что как бы является главным лицом всего повстанческого движения. Пф-ф, всего-то лидер, ничего страшного.       Ещё больше Кавински был удивлен увидеть его в состоянии.. мягко сказать, не самом лучшем. Руки, лицо, форма – всё было в крови, и большая её часть точно принадлежала не ему. Этот вид не был и на каплю влекущим. Он был растрёпан, но в остальном, холоден, как и всегда. Так казалось ему на первый взгляд.       «Чего, полицейских что ль раскидывал, чтобы сюда добраться?» Тогда Винс усмехнулся. Дейв не удостоил его ни взглядом, ни словом. Он молчал. Райя была отключена. И тогда стало ясно, что всё куда сложнее тяжёлого дня, который можно было разбавить хоть чем-то. Дейв в принципе не говорил, будто в один день он лишился этой способности. Только кивал и мотал головой, на этом их контакт подходил к концу.       Забрав из окровавленных пальцев внешний модуль, изрядно заляпанный, Кавински помог комиссару снять куртку. Очки с тёмными стёклами он стягивал медленно, аккуратно, давая парню возможность воспротивиться.       Увидев чужие глаза, Кавински внутренне ужаснулся. Дейв был пуст, абсолютно опустошён. Он был слишком далеко отсюда, чтобы как-то коммуницировать. На одно мгновение взгляды их встретились, и это ощущалось, подобно удару под дых, пинку тяжёлым ботинком прямо в живот.       Дейв, человек-кремень, был надломлен, и каждую секунду из него вытекала жизнь. Он растворялся в своей голове. Самый сильный, самый стойкий, самый невероятный. И сейчас, в момент своей слабости, которая поглощала его с каждым мгновением всё сильнее, он пришёл именно к Винсу. Он выбрал его своим безопасным местом, где его каменный стержень сможет рассыпаться в труху.       К горлу подкатил ком. Кавински никогда не был и не должен был быть таким чувствительным. Почему именно он?       Сейчас этот человек-кремень сидел в ванной, прислонившись спиной к стенке и прижав колени к груди. Ему куда удобнее было бы сесть или лечь вдоль ванной, а не поперёк, но он не спешил изменить своего положения, смотря в никуда. Им нужно было набрать воду. Раз в некоторое время Винс проверял температуру. Он не хотел его сварить или заморозить, тем более в момент, когда тот не был в состоянии сказать горячо ему или холодно.       С пять минут назад Кавински помогал ему раздеться. Едва ли не впервые без пошлого или любого другого умысла. Просто потому что Дейв не мог сделать этого сам. Штаны, куртка, водолазка – всё пропиталось кровью. Всё тело комиссара было покрыто красными разводами. Насколько свежей была эта кровь? Как давно это произошло? Что вообще случилось?       Он не спрашивал. Он не заставлял думать, не заставлял вспоминать. Он не собирался причинять ему ещё больше боли, чем он был способен причинить себе сам. Винс просто должен быть рядом. Здесь и сейчас. Он считал, что должен был.       Один-один. Они квиты. Дейв видел момент, когда он сломался, а теперь Винс видел, как сломался Дейв. Он не бросил его, не отказался. Самое время "вернуть должок"... Хотя какой должок?       Если Дейви сможет заснуть этой ночью, Кавински нужно будет заняться стиркой. Вряд ли его вещи подойдут такому великану.       Сняв футболку, он присел на край ванной и взял с раковины пачку сигарет с зажигалкой внутри. Вытяжка работала хорошо, а происходящее в настоящем времени было самую малость очень напрягающим, так что он имел полное право попытаться так себя успокоить. Как только воды наберётся побольше, ему будет нужно привести Дейва в чувства и постараться сохранить его в реальности.       Наверное, ему вообще нельзя было позволять забраться так глубоко в себя, но Кавински ни разу не подходящий для этого человек. Он не занимался этим хоть сколько-то профессионально, не работал в лечебнице, а в наблюдательских кругах людей, которые были в шаге от слома, обычно игнорировали в принципе. Он не знал, как действовать правильно, и просто плыл по течению. Если комиссар нежданно-негаданно потянется к бутылке, он даже не будет его останавливать, выпьет вместе с ним. Дейви было известно, где в этой квартире алкоголь хранится.       Винс затянулся, смотря в одну точку.       — Я убил его. — пробормотал Дейв и, судя по звуку всплеска, поменял положение. Бывший наблюдатель выдохнул дым и обернулся, видя, что парень закрыл лицо руками. Так он кровь не смоет, только больше размажет красный по своим рукам и лицу. Главное, чтобы это не послужило триггером.       — Кого? — сорвалось внезапно с губ.       — Лоренса. Я убил Лоренса.       Стоп. Главного проповедника? Неужто случайное убийство? Винс имел сомнения в том, что для Дейва вера в божественное значила хоть что-то, особенно, когда он сам говорил о том, что Алы и Терры не существует. Однако... Тут дело не в вере. Дейв не был кровожадным, не был жестоким, да и в любом случае, убийство не каждый способен перенести, особенно то, которого не должно было случиться.       — Я должен был.. должен был быть аккуратнее... Я... Я мог бы убедить его... Я должен был.. пытаться до последнего... Или... Или вырубить... Хотя бы вырубить... — от этого несвязного бреда, слетавшего с чужих уст, в голове Винса произошло короткое замыкание. В ту секунду он не мог понять, дышит ли, бьётся ли его сердце.       Сигарета дотлела, успев обжечь его пальцы до того, как он это заметит. Боль вернула в реальность, Кавински инстинктивно бросил окурок на кафельный пол и сам сразу же очутился там же. Он стоял на коленях перед ванной, смотря на Дейва. Вода приглушённо шумела. Он слышал биение собственного сердца в ушах и, кажется, лёгкий писк. Он не думал о причине этой реакции.       Обхватив руку комиссара, он отстранил её от его лица. Не резко. Не поддался этому порыву.       — Из-за чего это произошло? — этот вопрос мог прозвучать грубо, но нервы были на пределе, обожжённые кончики пальцев пульсировали, так что эта мысль пришла в последнюю очередь.       — Я не смог... — Дейв смотрел вниз, не на Кавински. Протянувшись, тот убрал и вторую руку от чужого лица, смотря на увеличившееся количество кроваво-водяных разводов.       — Нет. — Винс оборвал мысль. Это был не тот ответ, в котором он нуждался.       Он сжимал руки Дейва, размышляя над наиболее верным вопросом. Он сжимал части Дейва, части его смелости и упорства, его каменной личности, что рассыпала и крошила саму себя, в качестве инструмента используя чувство вины. Чувство, которого не должно было быть. Это всё было так неправильно и странно. Внутри его выворачивало от этого ощущения диссонанса. Это не было отвращение, это... Этому не было названия. Это была смесь страха и удивления, это был шок и неверие в одном флаконе.

Дейв – человек, а значит, и у него есть лимиты. И он их грань уже давно перешагнул.

      — Что он сделал? Что было до того, как это произошло? — это должно было быть верной формулировкой. Комиссар ответил далеко не сразу.       — Он... Я... Я думал, что он хочет помочь мне... Он помог мне сбежать с фестиваля в чертоги Возродителя.. там связал... — парень давил из себя слова. Винс неосознанно сжал чужие руки сильнее.       — Почему? — свой излишне жёсткий тон он уже не мог контролировать. Грёбанные культисты. Главный проповедник, а культист, вот это анекдот.       — Он думал, что я святой... И что Райя – это зло, от которого нужно избавиться... — Кавински уже было открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но не успел. — Он хотел разломать её внешний модуль, я не мог этого допустить!.. — одним решением движением Дейв выдернул свои руки и ударил по воде, поднимая всплески, зажмурился. Голос его был полон тревоги. До невероятного много эмоций. Был ли он ещё так же эмоционален с кем-либо? — Я смог обмануть его, он развязал меня, я даже отобрал у него нож! но... Я правда не хотел, я пытался успокоить его, заставить его прекратить драку, пытался объяснить!.. — он тараторил, но Винс мог понять смысл.       Когда Дейв открыл глаза, в них блестели ещё не пролившиеся слёзы. Запустив руки под воду, Кавински снова аккуратно сжал чужие, поднимая их. Вода была горячевата.       — Это не твоя вина. — произнёс он, смотря парню прямо в глаза. Он хотел увидеть там привычный блеск или хоть что-то, отдалённо напоминающее надежду и жизнь.       — Я знаю... — несмело ответил тот через паузу. Неубедительно.       — Не твоя вина, что он грёбанный фанатик. Ты пытался защитить себя и это его проблема, что он не послушал тебя. Ты сделал всё правильно. Если бы ты не убил его, он бы убил тебя. — он был настойчив в этих словах. Он хотел, чтобы они коснулись чужого мозга, души.       Винс не хотел, чтобы Дейв был бездушным, бесчувственным кремнем. Он хотел, чтобы он просто был. Был с блеском в глазах, без вины за то, что он никак не мог изменить.       — Ты молодец. — голос стал мягче, Кавински сам опустил голову, прерывая зрительный контакт. — То, что ты сделал, не превращает тебя в ублюдка. Это была самооборона. Ты защищал себя и то, что тебе дорого. — он правда хотел надеяться, что будет услышан.       Комиссар сжал его руки в ответ и, должно быть, это было знаком.       — Я.. да... Я понял... — он сглотнул и немного сдвинулся.       Медленно выдохнув, Винс отпустил, и поднялся на ноги. Он будет рядом. Будет рядом столько, сколько потребуется, чтобы Дейв понял, что один поступок не определяет его, и что не на всё в этой жизни можно повлиять. Дейв сильный, он сможет отстроить себя заново, если это понадобится. Сильный, нежный и чувствительный, кто бы что ни говорил и ни думал.       Немного наклонившись, Кавински легко прикоснулся губами ко лбу парня, после чего выпрямился и взял душевую лейку.       — Ты всё ещё хочешь, чтобы я помог тебе? — он был обязан уточнить.       — Да. — спустя секунд пять тихо отозвался Дейв.       Изменив температуру, Винс переключил кран на душ и начал доставать необходимое. Из ванной комнаты комиссар должен выйти душистым цветочком.