Inventide: Whispers of Gears

За кулисами разило потом, застарелым гримом, маслом для шарнирных декораций, дешевым табаком и удушающе сладкими духами. Мерзкая смесь запахов для такого чувствительного носа. Рабочие носились, как стайка сайры: туда-сюда-туда-сюда, так поспешно, неаккуратно, все время спотыкаясь будто в попытке угнаться за чем-то незримым, настолько активно что кружится голова. Он никогда к этому не привыкнет. Сколько бы он ни поведал людей за эти жалкие полгода что он насильно находится на суше, сколько бы раз его не продавали на разные мероприятия, ни в одном из этих жалких прямоходящих угрей не было и толики грации, душевной свободы, которая была так привычна. Одни рамки–углы–клетки, в которые они сами себя загоняют…

«Дд-дзынь!»

…Верно. Антракт окончен. Скоро выступление. Его выступление.  Цепи зазвенели о стекло, когда сирена окунулся глубже в свой резервуар в попытке спрятаться от суматохи, слегка сложив свой острый спинной плавник в ожидании – некого уже пугать, да и незачем, за пару месяцев пока он находился в этом театре рабочие сцены привыкли к его бесполезной враждебности, учитывая электрический ошейник, плотно сдавливающий вспомогательные жабры на шее. И он просто смотрел. Не сопротивлялся, когда раздался второй звонок и его отвезли по ту сторону занавеса. Уже нет. Первые месяцы после поимки он бился в их жадных руках так что кровь стекала по чешуе, а крики разбивали стекла в подсобке лаборатории. Теперь просто напряженно молчал. Молчал по собственной воле. Пока есть такая возможность.  За плотной бархатной тканью зашумели приглушенные голоса, смех, звон стекла. А затем—

— Дамы и господа!

Сирена прищурился более хищно, плавники на голове инстинктивно прижались ближе к влажным золотистым волосам. Он узнает этот голос из тысячи: ведущий. “Господин-директор”, как его любят называть другие актеры, но для него это один из самых жестоких "хозяев", которым его продавали. 

— Приготовьтесь узреть чудо, доселе невиданное этой земле! Его голос сводил с ума моряков, красота манила отчаявшихся смельчаков в морскую пучину. Существо, которое веками считалось вымыслом – вы станете свидетелями истории!

«Ах, снова.. Одни и те же слова. Мерзкий лжец. Никого я никуда не заманивал… Тс-с-сцк…» — Эти мысли были так привычны, что от досады хотелось взвыть. 

«Дд-дзынь!»

Третий звонок. Пора начинать. Цукаса сделал судорожный вздох, перед тем как занавес со скрипом начал открываться. И ему придется петь. Не потому, что он хочет. Не потому, что из его груди рвется песня, готовая разорвать этот жалкий человеческий мир на клочки. Нет. Он будет петь, потому что если замолчит — будет больно. 

Казалось, его жизнь больше никогда не будет…

…такой, как прежде.

Раньше невозможно было представить, чтобы всемирно известный изобретатель Руи Камиширо мог просто так оставить свое дело. Его называли гением, практически богом, под руками которого даже безжизненный металл приобретал совершенно иное — непременно, живое — сияние. Одно только имя молодого человека заставляло трепетать всех, кто был в курсе последних событий. Ведь в конце концов, его изобретения восхищали весь мир! Однако вот уже целый год мастер не мог даже смотреть в сторону новых изобретений. Былое удовольствие от процесса создания нового проекта более не навещало уставшего парня, казалось, муза оставила его наедине с самим собой, не сказав ни что ему делать, ни как дальше жить. А был ли по-настоящему смысл?… И в тщетных попытках найти свою спутницу-музу, которая шла рука об руку с ним все эти долгие годы, в отчаянии парень объездил полсвета, лишь бы схватиться хоть за что-то. Театры, музеи, храмы и многое другое. Но где бы он ни был, все было безуспешно. Погружаясь каждый день в пучину своего горя, он, бывало, уже даже не замечал, как оказывался в тех или иных местах. Так и случилось в этот раз. 

«Дд-дзынь!»

Резкий и достаточно громкий звук, чтобы разбудить улетевшего в свои мысли Руи. Отряхнувшись, он оглянулся по сторонам и обнаружил себя сидящим в одном из сотен кресел, что создавали целый океан из занятых мест вокруг сцены, откуда издалека даже практически ничего не было видно. «…Впрочем, разве это имеет значение? Половина программы уже прошла настолько незаметно, что я даже задремал. Видимо здесь тоже нет ничего, стоящего моего внимания…» — изобретатель размял затекшие плечи и вздохнул. Пора уходить. Слишком шумно. Этот вечер снова закончится ничем и останется в его памяти очередным серым безжизненным воспоминанием. Пока не прозвенел второй звонок, нужно успеть выскользнуть из зала, чтобы— Голос ведущего резко оборвал его порыв, и Камиширо снова неловко опустился в кресло, слегка нахмурившись. Он не стал вчитываться в афишу, когда покупал билеты в этот театр, но то что говорил голос на сцене просто не укладывалось в его картину мира.  «Уже не знают чем еще завлечь публику, раз несут такой откровенный бред.» — руки в перчатках во второй раз скользнули по подлокотникам, прежде чем занавес медленно раскрылся, огни рампы вспыхнули, осветив…  —  …Ойя? Занавес разъехался по разные стороны сцены, и щелчок оповестил об окончании движения. Свет тут же вспыхнул над головой, который раз подряд заставляя чувствительные к свету зрачки болезненно сузиться, а от выступивших слез моментально защипало в носу. Вряд ли хоть кто-то вообще их заметит. Хвост нервно дернулся, задев стеклянный бортик резервуара, а вуалевидный плавник зашелестел по воде. Тск. Он — ночной хищник, одиночка, он не был приспособлен к таким ярким прожекторам. К этим жадным взглядам, которые заставляют его чешую до сих пор нервно топорщиться, а плавники вздрагивать при каждом удивленном вздохе, проносившемся по залу. И все же это случилось вновь. Ярость вспыхнула в нем лишь на мгновение, когда спинной плавник приподнялся от сенсорной перегрузки, прежде чем он слегка опустил голову, вслушиваясь в жужжание ошейника. 

Предупреждающий режим. 

«Спой. Не смей рычать.»

Отвратительный голос из воспоминаний, внезапно прозвучавший в голове, заставил вздрогнуть. Выбора нет. Опять. Он нехотя выглянул из воды, неуверенно оперевшись на стеклянный бортик, — тут же разнеслись испуганные вздохи людей с первых рядов, как будто он действительно мог броситься на них сквозь ограждение, проигнорировав цепи.  «Идиоты.» Цукаса даже не стал вглядываться в темноту толпы перед собой, не было смысла. Он знал реакцию людей наперед, до мелчайших подробностей, все-таки это уже не первое его ненавистное выступление.

Представление началось. 

Зал затих в ожидании следующих действий со стороны златохвостого парня. Казалось, что в такой гробовой тишине можно было услышать биение собственного сердца и дыхание соседей по местам в помещении... В груди вдруг что-то начало метаться из стороны в сторону. Руи затаил дыхание, отвести взгляд от столь прекрасной картины стало просто невозможно. Вцепившись своими тонкими пальцами в спинку переднего кресла, Камиширо будто сам попал в сказку, которую когда-то создавал для других. Интерес к происходящему и тому, кто находился на сцене, изо всех сил пытался поднять парня с места. Хотелось рвануть прямиком к первым рядам и уже оттуда наблюдать за картиной происходящего, но нежелание отворачиваться даже на секунду вынуждало оставаться на месте... Постепенно, медленно, но с такой забавной грацией, на лице Руи начала нарастать восхищенная улыбка. Сирена сделал еще один судорожный вздох, пока под водой его массивный хвост ходил ходуном от стресса, и наконец запел. Его голос, чистый и пронзительный, словно теплый морской бриз, мелодично зазвучал в тишине театра, завораживая настолько, что некоторые зрители не смогли выдержать эмоций, внезапно скопившихся в их душе. Кто-то ахнул, кто-то в благоговении забыл как дышать, кто-то даже заплакал. Да, голос сирены и обладал какой-то особенной сокровенной магией, но Цукаса давно не вкладывал в свою мелодию душу, скорее выворачивал ее наизнанку, выплевывая остатки былого величия и скорби как яд, но для людей даже это казалось чем-то восхитительным. Его острый слух уловил звук чужого голоса, кажется какая-то женщина с первого ряда. Ее губы дрожали, глаза блестели от восторга.  — Это чудо! Цукаса захотел засмеяться. Чудо? Нет. Это была пытка.  Как только последние звуки сорвались с его губ, русал устало облокотился на бортик и его плечи поникли, в неосознанной попытке казаться меньше, убраться куда подальше от дальнейшего празднования его страданий, пока восторженный овации не сменили его затихающее пение. Снова голос ведущего, смех, радость. Прекращать наблюдение за сей неописуемой красотой стало бы грубейшей ошибкой. Никому не хотелось отвлекаться от созерцания сказки наяву, как и самому Руи. Ощущения от прослушивания были просто необыкновенные... Для зрителя будто открылось новое проявление чувств, золотые чешуйки, что так ярко отражали свет прожекторов, заполняли узорами не только пол под стеклянным бассейном, но еще и разум каждого приглашенного. Все было так прекрасно, души и лица людей за своими местами выглядели поистине счастливыми… Занавес закрылся, а Тенма снова отправился в свои личные покои — если быть точнее его просто увезли обратно в подсобное помещение где он жил, совсем как вещь, ненужный реквизит на полке. Не удивительно.  И в какой-то момент Руи заметил что-то неладное. «Хм?..» Пока остальные зрители восторженно обсуждали только прошедшее событие, Камиширо не мог выгнать из головы тот взгляд, что он поймал мгновение назад перед закрытием бархатных штор. Взгляд, полный боли и усталости, такой живой и при этом убитый — вероятно, из-за окружающей его обстановки. Только тогда его осенило... ...Что-то было не так.  И ему захотелось узнать подробности. Пусть и понимая, что так просто ему ничего не скажут. Но он и не собирался спрашивать. Руи твердо решил пробраться за кулисы — хотя бы на минуту оказаться рядом с этим удивительным созданием и даже если удастся, просто поговорить с ним?

***

Как только Цукаса оказался в менее шумном ярком пространстве, его плавники наконец прижались к телу в гораздо более расслабленном жесте и слегка затрепетали от пережитого стресса. Сразу после он опустился в воду чуть сильнее, все еще цепляясь когтями за бортик, будто боялся отпустить шаткий контроль, который ему великодушно предоставили.   Вот и все. Сегодняшний вечер окончен, и последнее выступление других артистов вскоре подойдет к концу после небольшого перерыва. Гости разойдутся. Рабочие уйдут по домам. У него будет целых два дня, чтобы отдохнуть от выхода на сцену, да благословит Господь тех, кто составлял расписание шоу этого гнилого места. Это не должно было радовать его, учитывая сам факт пленения, но выбирать в такой ситуации не приходится, а значит даже такая незначительная поблажка достойна робкого наслаждения. Золотистые глаза внимательно следили за тем, как оставшиеся рабочие собирают нужный реквизит для последнего номера и тут же оскалился, когда какая-то девушка в спешке пробежала опасно близко от его резервуара и взвизгнула, услышав тихое рычание с его стороны. — Ах?! Он опять.. ругается! Может, голодный?…  Другая работница только оттянула другую девушку подальше от сирены, и с легким прищуром покачала головой.  — Какая разница? Мы не отвечаем за уход за ним. Лишь бы ремонтные работы в нашей гримерке побыстрее закончились и мы больше не делили это место с… этим.  Актрисы продолжили разговор за дверью, но Цукасе уже было это совершенно неинтересно. Вот именно. Главное чтобы не делить хотя бы комнату с «этими». Ему просто хотелось хотя бы немного уединения. Еще немного помаячив возле внешней стенки аквариума, словно страж охраняющий свою территорию, и только убедившись что следующий номер вот-вот начнется и никто к нему не зайдет, его хвост изогнулся под водой и он развернулся, отплывая к дальней стеклянной стенке. Поближе к более темному углу, чтобы почувствовать себя в мнимой безопасности.  По залу же в этот момент постепенно стал расходиться шум от зрителей, которые заинтересовано обсуждали последнее выступление, начиная с первых рядов, заканчивая свои перешептывания у самых дальних мест. Среди гула голосов просачивались слухи, касаемо главной звезды этого вечера. То и дело оборачивающиеся люди манили своим поведением подслушать их разговоры, от чего решил также не отказываться и сам Камиширо. — …Ты слышала, кажется это существо привезли прямиком с Японских морей!  Удивившаяся от данной информации по правую руку от своей подружки дамочка, положила ладонь на грудь и вздохнув приблизилась к той. — Выходит, оно даже не понимает что здесь происходит? — Ну как… Я думаю, раз оно дает концерты, то ему как-то объяснили, но все таки это же сирена… Из другой страны… Наверняка проблемы с общением есть. Ясно. Сирену точно привезли сюда не по своей воле. Его, так сказать, земляка, выловили как редкую рыбку и просто перепродали. Интересно сколько таких продаж пережил хвостатый бедолага? Оставшиеся сомнения окончательно покинули парня, в его глазах читался энтузиазм. Решив не дожидаться окончания всех выступлений, он встал со своего места и как ни в чем небывало, стал медленно, но уверенно пробираться сквозь уставших за всю программу зевак, и тем самым практически без проблем приблизился вплотную к сцене. Последний раз оглянувшись назад, Руи опустил взгляд вниз, прямиком на наручные часы, и стал выжидать последние минуты до окончания антракта, дабы протиснуться за сцену во время последнего выступления. По пути юноша уже давно продумал план того, как пройдет за кулисы незамеченным. Вслед за громким звоном, оповестившим о начале последнего номера, Камиширо, словно тень, растворился в толпе и направился вперед по темным коридорам, а после и к техническим помещениям, в одном из которых должен, по его прогнозам, находиться златовласый русал. Тенма устало прижался плечом к одной из прозрачных стенок в углу и сполз по ней вниз, а вода в его резервуаре слегка качнулась в разные стороны, когда его вуалевидный плавник потревожил ее при движении. Когда он занял более стратегически безопасную позицию, чтобы видеть всю комнату и дверь, так, чтобы к нему не могли никаким образом подкрасться сзади, он наконец смог полноценно отдышаться. Опускаться на дно пока не было смысла — ведь иначе он пропустит ужин, а насколько он выучил за эти месяцы, расписание для людей было критически важным аспектом их жизни, и здесь остается либо терпеливо ждать, либо остаться без еды на ночь. Второй вариант, конечно, довольно быстро отметался, потому что сирены сами по себе были практически ненасытными хищниками, проводящими много времени за охотой, из-за чего за его скудное расписание приемов пищи на суше приходилось цепляться всеми клыками и когтями. И почему люди считают что ему будет достаточно такого небольшого количества еды, как им самим?… Цукаса и сам не заметил, как уже некоторое время пялился на водную гладь перед собой, затерявшись в собственных мыслях. Очищенная, прозрачная спокойная вода, совершенно не похожая на родную морскую пену и шумные волны. Его взгляд лениво скользнул чуть выше, заметив, как пылинки подсобки все еще витают в воздухе, после суматохи созданной людьми несколькими минутами ранее, отражая тусклый свет лампы. Его зрачки слегка расширились. Почти похоже на биолюминесцентный планктон весной— «Так, погоди. Погоди! В-возьми себя в руки в конце концов! Еще увидишь морских искорок. И не только их… увидишь. Обязательно. Тс-ск..» — Тенма мгновенно хлопнул себя по щекам перепончатыми ладонями в попытке поддержать свое сознание, погружающееся в отчаяние, и начал с агрессивным энтузиазмом вылизывать свое предплечье, намеренно заставляя себя отвлечься и одновременно залечивая покрасневшие полосы от плети, которые получил на прошлой неделе за свои выходки. Внезапно кончик его массивного хвоста нервно дернулся под водой, а светящиеся зрачки сузились до тонких щелочек, когда сирена уставился на слегка приоткрытую дверь.   «Незнакомый запах. Не работник. Чужак?» Он так и остановился на середине движения, застыв с высунутым языком меж острых клыков, не мигая всматриваясь в темную полоску в дверном проеме. Из темной щели, где прятался Руи, светились лишь его желтые глаза, ярко отражающие тусклый свет, а на лице расцвела нетерпеливая улыбка. Ойя? Похоже, он попался. У этого существа очень хорошие инстинкты. Однако он ведь пришел сюда не просто чтобы напугать морского обитателя своим видом, верно?  Вздох. Сирена моментально вздрогнул всем телом, а плавники мгновенно распушились, встав торчком на голове и задрожали, издавая тихое потрескивание. Что это? Кто это? Да, он мог списать все на усталость. Мог посчитать что ему показалось от стресса. Но нет. Присутствие кого-то за дверью отчетливо отдавалось в его сверхчувствительном сознании, из-за чего на мгновение он совсем растерялся, упрямо вглядываясь в темноту, прежде чем… Взгляды встретились, и мгновение спустя тихий скрип двери возвестил о незваном госте. Перед испуганным парнишкой в резервуаре предстал хозяин этих ярких глаз. Камиширо задумчиво приложил руку к подбородку и внезапно вспомнил слова тех двух дам из зала. Он намеренно лаконично перешел с английского на родной для них обоих японский, что, как он надеялся, поможет им лучше понять друг друга. — Так это вы, значит, сегодня были главным виновником всеобщего ажиотажа? Я откровенно поражен вашими способностями, — уже с более доброжелательной улыбкой, Руи начал непринужденный разговор. Его взгляд уставился на забавное выражение лица сирены, который комично высунул язык сквозь острые зубы и застыл в процессе какого-то действия. Неужели он… вылизывается? Как кот? Ойя? — На сцене вы выглядели более миловидным, но сейчас, я бы сравнил вас с акулой. Учитывая это смертоносное оружее. Камиширо тихо усмехнулся и неопределенно указал на собственную улыбку, подразумевая острые клыки русала, и сразу после затих. А Цукаса… не узнавал этого человека. Его глаза прищурились в агрессивном настороженном жесте, когда сирена осматривал посетителя. Красивая уложенная прическа (все тот же мерзкий гель которым пытались уложить и его собственные растрепанные влажные волосы первое время), слабый аромат парфюма (ужасный выбор отвратительного запаха для не менее ужасного существа), одет как с иголочки (как вообще можно дышать в этом узком галстуке, напоминающего ошейник?) И… Цукаса его понимает. Да, все еще плохо, ведь любой человеческий язык был ему чужд, но тех слов которые он подслушивал у берегов и рыбаков на суднах, когда жил на воле, вполне хватило чтобы осознать еще одну вещь. Этот человек тоже…? Стоп. Но ведь зрителям нельзя сюда. Неужели новый покупатель?…   Аналитический взгляд Руи тем временем пристально осматривающий это златовласое чудо, остановившись на его шее, где был виден толстый и прочный металический прорезиненный ошейник, который грубо сдавливал его нежную кожу с жабрами и такие же громоздкие кандалы на его худощавых руках, покрытыми бледными отметинами от ударов. «Тц, как жестоко. И достаточно крупный ошейник.. Но размеры наверняка компенсируют какие-то механизмы.. Шокер? Возможно.» Сквозь стиснутые клыки вырвалось сдавленное шипение, когда Цукаса наконец очнулся от своего оцепенения и сделал неровное движение, отпрянув, вжавшись сильнее в противоположный от человека угол аквариума. Мысли смешались в голове, ведь если это был покупатель, которому было разрешено осмотреть «товар» заранее, то вести себя агрессивно было опасно. Даже если очень хотелось. Мало ли ему уже дали пульт от ошейника?—  «А?…» — его брови на мгновение взметнулись вверх от неприкрытого шока, прежде чем опять нахмуриться. Ему не послышалось? Серьезно? Этот прямоходящий угорь только что посмел сравнить ЕГО с акулой? С этими безмозглыми серыми угрюмыми абсолютно ничем не примечательными существами, которые и близко не стояли с его блестящей внешностью и личностью?! Рычание зародилось в его груди быстрее, чем испуганный мозг успел обработать запрос, и Тенма помедлил лишь секунду, после чего внезапно полностью поднял спинной плавник в максимально оскорбленном жесте, словно горделивый павлин который старался выглядеть более помпезно, а плавники на голове вновь тихо затрещали от искреннего негодования.  Руи, конечно, был готов к отрицательной реакции от такого внезапного проникновения в чужое личное пространство, но явно не ожидал, что все пройдет именно так. Отпрянув назад, от внезапно появившейся робости, глаза парня резко забегали в поиске того, на чем можно было бы сконцентрировать внимание... Но как это сделать, когда одно движение от существа перед ним было необычнее другого? От столь неловкой и довольно... нервозной ситуации, Камиширо прищурился, дабы не смущать и без того агрессивно настроенного по отношению к нему сирену и не провоцировать того зрительным контактом. В момент когда их взгляды снова случайно встретились, перед ним открылся тот момент, как именно существо отреагировало на его слова. Словно переживая эти секундные эмоции, что спрятались за настороженностью всего через мгновение, изобретатель неожиданно для себя смог подметить, как удивительно похожа была эта реакция русала на... обиду. То самое человеческое чувство, что обычно к любому другому примитивному млекопитающему не относят. Не значит ли это, что сирена не был просто цирковым зверьком исполнявшим команды, а может мыслить и чувствовать так же, как и он сам? Пренебрегать такими домыслами ему показалось плохой идеей, так что, тихонько вздохнув, тот слегка убавил громкость своего голоса и вновь произнес несколько слов в адрес перепуганному существу: — Извините-извините, правда, это было очень… бестактно с моей стороны, — распахнув руки ладонями вперед, тем самым пытаясь показать себя максимально доброжелательным и безоружным, Руи сделал один спокойный, без резких колебаний, шаг вперед и встал, в ожидании очередной реакции от сирены, — На самом деле, я просто хотел отблагодарить вас за такое прелестное выступление. Как я и говорил, я вами искренне поражен. То, как вы манипулируете своим голосом, это невероятно!  И ведь тот и правда не соврал. Сирена внимательно наблюдал за незнакомцем своими блестящими радужками, в попытке распознать его мотивы, понять истинную причину его прихода сюда. Неужели просто поиздеваться? Вывести его на эмоции? Причинить боль? Цукаса громко предупреждающе прищелкнул клыками в момент, когда Руи поднял руки ладонями вверх и слегка прищурился, словно успокаивая дикую кошку: довольно уязвимый и открытый жест для обычно уверенных в себе наглых людей. Плавниковые ушки русала снова прижались к волосам в замешательстве, а хмурость сменилось чем-то больше похожим на недоумение под маской агрессии. «Сначала обзывается. Затем извинения… Теперь хвалит?!… Ч-что за чудак?» — его впервые поблагодарили. Похвалили. Обращаются уважительно, на «Вы». Что вообще происходит? Разве это было нормально? Определенно были скрытые мотивы. Он осторожно приподнял голову над водой и слегка принюхался, легонько поводив носом по воздуху, в попытке как-то выяснить истинные эмоции чужака, но помимо какой-то слабой искренности и чего-то еще под этим всем Тенма ничего не обнаружил. Это сбивает с толку даже больше, чем жестокость. Он знал что такое боль, исходящая от людских рук. Но такое поведение? Неужели это не покупатель? Просто случайно заблудший зритель?… Тогда и тратить время на него — бояться его — нет смысла, верно? Пока он не подходит ближе. Цукаса еще мгновение пристально смотрел на Камиширо, а потом и вовсе демонстративно отвернулся от него, с резким щелчком сложив спинной плавник и упрямо глядя в сторону, игнорируя его существование. Пусть уходит. Пусть оставит его в покое. Но осторожно сирена все равно переместил свой хвост, чтобы несколько уязвлено прикрыть свою человеческую часть тела в защитном жесте. Просто на всякий случай. Просто если у него все же были злые намерения, которые он скрывал за своим глупым обаянием и невинной улыбкой. Просто как и… делали все люди до этого.  От проницательного взгляда изобретателя не ускользнула ни одна деталь. То, как сирена прикрылся хвостом, быстрая смена эмоций на этом угрюмом личике, все эти жесты… были такими душераздирающе защитными. Задумавшись, он решил избрать другую тактику и вновь попробовать наладить разговор, не задавшийся с самого начала. Медленно приподняв руку, чтобы нарочито небрежно почесать свой затылок, парень опустил взгляд вниз и слегка надул губы в притворном размышлении. — Хм... Раз прозвище акулы вам не по нраву, тогда, может, вас устроит такое предложение, как золотая рыбка? — скрестив руки на груди, изобретатель выжидающе приподнял одну бровь и по его лицу снова расплылась ехидная улыбка, по всей видимости от того, насколько же забавно сейчас выглядят попытки этого свирепого хищника смотреться серьезно и недоступно. Но за маской легкомыслия скрывались совершенно другие стремления. «Давай рыбка, побудь со мной еще немного. Отреагируй на мои слова. Пожалуйста.» — Хах, или, может, морская звездочка?  К тому моменту как это удивительно подходящее прозвище сорвалось с языка, он подгадал момент, чтобы наконец подойти поближе и рассмотреть эту дикую морскую звездочку детальнее. Плавники на голове Тенмы раздраженно дернулись и оттянулись назад, а брови нахмурились еще больше, когда он упрямо пялился на захламленные полки подсобки. Тск. Просто игнорируй его. Просто не достоит твоего внимания. Золотая рыбка? Серьезно? Не было бы на нем этим цепей, не было бы гребанного ошейника, то он бы показал каким агрессивным существом может быть тот, кого этот чудак называет простой безобидной «золотой рыбкой». Вуалевидный плавник плотнее обхватил его торс в нервном жесте, а основные жабры на ребрах затрепетали от невысказанных эмоций.  «Какой надоедливый угорь… Разве ты не видишь? Уходи-уходи-уходи—» Осмелившись сделать еще пару маленьких шагов вперед, внимательно следя за проявлением территориального инстинкта, Руи, казалось, был готов чуть ли не прыгать от предвкушения выяснить больше информации.  Внезапная задержка в дыхании посетила горящие от негодования легкие, когда краем глаза сирена заметил движение. Чужак пытается подойти ближе.  Нет. Редкие чешуйки на его плечах снова слегка приподнялись. Несмотря на внешнюю неподвижность, от Цукасы волнами исходило напряжение. Еще одно движение. Еще один шаг и—

!Ббз-Ббз-Ббз!

Находясь в полной тишине, самое последнее, что ожидал услышать Руи, так это громкий пронзительный звук. Дернувшись от такого резкого шума, Камиширо даже сначала не понял, что именно является его источником и стал оборачиваться из стороны в сторону в полнейшей растерянности. Что это? Неужели сигнализация? Только спустя мгновение он увидел мигающий свет прямо из своего кармана.  Блять.  Быстрым движением достав светящийся пиликающий девайс, он неловким движением дрожащих от нервов рук сбросил звонок, даже не тратя время на просмотр номера. — Черт, тише-тише-тише..! Внезапный звук. Шум. Свет. Рука человека тянется к карману. Нет. Нет-нет-нет! Воспоминания вместе со страхом отразились в резко сузившихся золотистых зрачках. Инстинкт — рефлекс — сработал быстрее. Куда быстрее чем они оба смогли осознать это. Он знал. Знал что незнакомец тоже пришел не с миром. Пришел чтобы навредить. Массивный хвост дрогнул лишь на мгновение прежде чем извернуться и с такой силой ударить по краю аквариума, что стеклянные стенки задрожали, и русал тут же бросился к внешнему прозрачному ограждению. Вода расплескалась за резервуар, когда Цукаса оказался опасно близко к изобретателю и сделал выпад. Он перевалился за бортик, облокотившись на него грудью, и резким движением вытянул руку, чтобы остановить движение Руи. Чтобы он не успел атаковать первым.  — Грр-РАФФ?! — как только сирена бросился вперед, цепи зазвенели и натянулись до предела. Когти, что хотели схватить запястье Камиширо и утянуть его в бассейн, грубо полоснули по ткани пиджака, разорвав ткань с жалобным треском ниток. Глаза расширились от шока, когда Цукаса с тихим визгом перевесился вниз, а потом в диком испуге заплескался, напрягая хвост и ухнул обратно в воду, с перетрескиванием плавников и неразборчивым шипением. Он не смог дотянуться. Не смог. Ему конец. Все происходило в такой бешенной суматохе, что складывалось ощущение, будто все эмоции и действия смешались в один бурный ураган, в ходе которого из всех собравшихся ощущений остался лишь страх и жгучая царапина от когтей Цукасы на запястье. Тут же ринувшись назад, перед Камиширо словно пронеслась вся его жизнь с момента рождения. Подобный первобытный ужас и трепет перед настоящим хищником не передать словами, из головы вылетели даже самые надоедливые мысли, разум был кристально чист, а ноги были готовы вот-вот подвести побледневшего гения мастерского дела. Это ощущение отдавалось неровным стуком сердца в его пульсирующих висках ровно до тех пор, пока Руи не пришел в себя и не смог чистым взглядом посмотреть на данный инцидент. Только сейчас он действительно осознал серьезность ситуации. Только в этот момент к нему пришло полное понимание того, насколько плачевные были условия жизни сирены... Нет, скорее вынужденного выживания у обладателя глаз цвета позднего заката. Это было не просто животное, удерживаемое на цепи, это была личность, живая душа, чей потенциал так жалко прогибали нелюди под свои нужды. Тогда выражение его лица тут же стало более мрачным. Ему было искренне жаль парня, что мог бы сейчас плавать в море, есть свежевыловленную рыбу и не задумываться о том, как бы себя развлечь в четырех стенах.  Один удар сердца. Два. Сейчас. Вот сейчас ошейник снова заработает. Вот сейчас придет настоящий хозяин Цукасы и…  Но… Ничего.   Ничего не произошло. Никакой боли после нападения. Никакого наказания. Его испуганные глаза высунулись из воды, когда Цукаса приподнял голову, прижимаясь спиной к дальней стенке аквариума, сжимая ее когтями, а плавники продолжали дрожать от шока. С его приоткрытого рта доносились тихие хриплые вздохи, когда сирена вглядывался в реакцию изобретателя перед ним, в попытке обнаружить злость. Разочарование. Но вместо этого на его лице расцвела глупая ободряющая улыбка. После нападения. После того как длина цепей спасла его от смерти. Нет, это был не чудак. Что-то похуже. Сумасшедший? Жабры обеспокоено дрожали, когда жгучее желание прошептать, чтобы тот больше не приближался, скрутилось под ребрами. Но русал давно зарекся не разговаривать с людьми по своей воле. Поэтому только тихое остаточное шипение и легкое прищелкивание языком отдалось в тишине комнаты. Спустя мгновение за спиной Камиширо раздался звон.

 Выступление окончено.

Это означало лишь то, что и дальше находиться здесь было строго-настрого запрещено и даже опасно. Вновь взглянув на свой оборванный рукав, Руи вздохнул и со слабой улыбкой поднял голову в сторону русала.   — Мне жаль, что наша первая встреча не задалась. Обещаю, что не подведу в следующий раз, — быстро подняв с пола упавший телефон, он убрал его в карман и сложил руки за спину. Уходить не хотелось. Но ему нужно. Нужно было, иначе его поймают. Иначе охрану усилят. Иначе… Он больше не увидит Цукасу. Не сможет помочь ему. Руи уже почти покинул эту жалкую комнатушку, как вдруг резко обернулся обратно к сирене, — Кстати говоря, меня зовут Руи Камиширо! Проронив эти слова с чувством полного нежелания отворачиваться, он все же пересилил себя и спустя пару мгновений оказался в толпе безликих людей, направляющихся к выходу. В голове то и дело проигрывались сначала самые первые минуты встречи, после умиляющая обида, и наконец, момент, когда его жизнь изменилась на до и после одним простым осознанием. Хвост Тенмы снова дрогнул под водой и он даже пропустил момент как человек уже пришел в себя и начал удаляться из его поля зрения. Только после тихого звука замка двери, оповестившего его об уходе, паникующий мозг начал успокаиваться и обрабатывать полученную информацию как следует.  «—Мне жаль, что наша первая встреча не задалась. Обещаю, что не подведу в следующий раз.» А? В следующий раз? Он хотел прийти еще раз?… «—Кстати говоря, меня зовут Руи Камиширо!» …еще и представился. Он представился сирене, который только что нарычал на него и не произнес ни одного нормального слова в ответ. Будто ему было до этого дело. Будто он действительно видел в нем кого-то живого и разумного. Бред. Люди не способны на такое.  Негнущиеся ноги вынесли Руи на улицу, пока он не оказался у главного входа в театр. Прошло много времени с начала первого выступления в этом месте, на небе уже ярко светились маленькие звездочки, а развилки, ведущие в разные районы Лондона, освещал теплый свет уличных фонарей. Набрав полную грудь прохладного летнего воздуха, он прикрыл глаза, в попытке привести чувства в порядок. И улыбнулся. Искренне.  Он вернется. Определенно точно вернется снова.  — …Лишь бы ты больше не появлялся здесь, „Руи Камиширо”… — тихое разочарованное шипение раздалось в тишине захламленной подсобки.