Пылающий лёд

Илья склонился надо льдом для вбрасывания. Шейн Холландер встал напротив. Глаза его пылали черным огнем. Илья удовлетворенно растянул губы: — Как думаешь, они сегодня сожгут твое чучело после сокрушительного поражения. — Пошел к черту, — прорычал Холландер. Розанов прищурил глаза и медленно выдохнул, предельно концентрируясь. В этом матче он решил уничтожить Монреаль и целенаправленно шел к цели. Счет 3:2 в пользу Бостона. Но этого мало. Он выиграл вбрасывание и, перехватив пас, рванул к воротам противников. Боковым зрением он видел, как Холландер нагонял его. Ловко уйдя от атаки и грязной подножки, Илья сделал ложный выпад и, развернувшись корпусом, послал шайбу в левый угол ворот. Все действие заняло у него пятнадцать секунд. Розанов выдохнул, и, казалось, с губ слетело облако пара, настолько тело горело от жара и адреналина. Он пристально посмотрел в злое лицо Холландера и улыбнулся. Арена захлебывалась криком и матом. Монреаль реально этим вечером хотел разорвать Розанова. Но скоро он их заткнет. — Ну что? — Илья грубо прижал Холландера борту. — Уже готов заплакать от отчаяния. — Отвали от него! — Джей-Джей врезался между ними, оттесняя к себе за спину Холландера. Его кулак взметнулся в усмехающуюся рожу Розонова. Но Илья увернулся: — А вот и папочка поехал защитить своего мальчика, — саркастично протянул он. Лицо защитника Монреаля перекосилось от ярости. — Я тебя нахуй в лед закопаю, — прорычал Джей-Джей, бросаясь на Илью, но тут подъехали арбитры и вдвоем едва удержали его, повиснув с двух сторон. *** Он его ненавидел! Он реального его ненавидел! Переступив порог раздевалки Холландер нахуй разнес клюшку о шкаф. Его так трясло, что уши закладывали, и успокаивающие слова Хейдена Пайка долетали до него как сквозь вату. Хотелось заорать вовсе горло. Его уделали как мальчишку, как чертового юниора, который впервые выехал на настоящий матч. Холландер сжал кулаки. Он хотел крови. Хотел разбить это ухмыляющуюся рожу, стереть кулаком, бить, пока Розанов не взмолиться о пощаде. Он вспомнил ту ночь в отеле после съемок. Сейчас казалось, что это случилось в каком-то сне. Жгучий стыд и ярость, обида, бессилие разрывали Шейна на куски. *** Его первый матч «всех звезд» в Америке! Илья не мог перестать улыбаться. Пикнув ключ-картой, он зашел в шикарный номер Хилтона. Огромная плазма, панорамные окна с видом на город, здесь даже пахло роскошью и пафосом. Спонсоры не поскупились, или так всегда? Если да, то ему чертовски это нравиться! Он бросил спортивную сумку на пол и с разбегу плюхнулся на громадную королевского размера кровать. И в этом номере он наконец будет один, а не с товарищем по команде, можно воспользоваться случаем и заманить кого-нибудь в свою постель. Перед глазами всплыло разъярённое лицо Холландера, потемневшие глаза, поджатые губы, когда он буквально размазал Монреаль. И в след за этим предстала картина из гостиничного номера 1410. Шейн, блядь, Холландер стоит на коленях и сосет его член. Эти две картинки слились в одну горячую фантазию. Илья медленно перевел дыхание. Он прилетел из Бостона пару часов назад и только заселился в номер и еще не видел Холландера. Вечером предстоит ужин с игроками матча, а позже неформальная вечеринка. Илья с нетерпение ждал этого. А пока стоит тщательно подготовиться, но горячий душ прежде всего. А потом он выберет самый шикарный костюм. Он оказался в своей стихии, окружённый горячими парнями, каждый будто сошедший с обложки мужского журнала. Разговоры о хоккей, кубке и плей-офф, бесконечный подначки и незлобные подколы. Илья наконец встретился со Скоттом Хантером, капитаном Нью-Йорк Адмиралс, и в его глазах он прочитал многое. Если бы они оказались одни, а не в переполненном зале с журналистами и игроками, Илья бы точно попробовал его завалить. Но взгляд непроизвольно, или произвольно, искал одного человека, с черными блестящий волосам (его руки еще помнили, каким мягкими они были), с идеальной бледной кожей и чёртовыми сексуальными веснушками. Шейн Холландер. Который, кажется, решил всем своим видом игнорировать присутствие Ильи. Он ни разу не посмотрел в его сторону и держался в противоположной стороне зала, чем больше всего раззадоривал Розанова. Так и хотелось крикнуть, чтобы услышали все: «Эй, Холландер, ты еще помнишь вкус моего члена?!» Но он сдержался, хоть искушение было велико. Розанова буквально тянуло к этому маменькиному мальчику, такому идеальному, такому невинному — так и хотелось его испортить. Опять поставить на колени, разомкнуть розовые губы своим членом, сжать на затылке волосы и протолкнуться до глотки, чтобы снова поймать возмущённый взгляд из-под ресниц. И наблюдать, как черные глаза затуманиваются дымкой желания и похоти. В этом сладком мальчике была та самая искра, что зажигала Илью будто порох. Если он продолжить и дальше думать о Шейне, мать его, Холландере, то задымится. Пришлось отвлечься на фотографов и интервью. Он отвечал дерзко и провокационно. Да, он уже почти забил пятьдесят голов. Да вы что? Холландер забил на три гола больше. Ну еще не вечер. — С кем бы вы хотели сыграть в команде? — Со Скоттом Хантером — он горяч! И да, еще ему хотелось сыграть против Холландера. Ему нравилось играть против него, потому что наконец-то Илья нашел равного себе. Такого же одержимого хоккеем, как и он сам. Задирать Холландера на льду было настоящим удовольствием. Видеть рассерженный взгляд, слышать ругательства из сладкого невинного ротика — придавало игре особый вкус. Когда официальная часть закончилась, все дружно, расслабив галстуки и сняв пиджаки, переместились в бар отеля. Если бы завтра утром не проводили Суперскиллз, Илья опрокинул бы пару стаканов водки. Но пришлось чинно цедить сладко-кислый коктейль с зонтиком. Скотт Хантер оказался невероятно скромным парнем, немного зажатым и почему-то одиноким. Разговор зашёл о девушках и темы перестали быть невинными. Скотт спрятался за стаканом безалкогольного пива, а Илья обвел взглядом зал бара. В приглушенном свете и неясно очерченной толпе, едва можно было отыскать кого-то конкретного. Но Розанов интуитивно понял, что Холландера здесь нет. Скорей всего, он ушел спать, как послушный мальчик. За одним коктейлем последовал другой. Хантер ушел в своей номер, пожелав удачи на завтра. За ним потянулись остальные. В итоге в баре остались самые стойкие. Илья впитывал в себя атмосферу богатой жизни. Жизни в другой мире, где даже воздух был другим. Свободным. В дали от дома и семьи, он наконец выдохнул. А давление, что сжимало его с самого детства, отпустило. Он смог. Вырвался. — Скучаешь? — сексуальный голос раздался над самым ухом. Илья повернул голову. Шикарная блондинка с алыми губами нежно улыбнулась и подсела на соседний стул. — Может быть, — ответил он и махнул бармену, перед девушкой тут же поставили бокал. На ней было чёрное блестящее платье в пол с вырезом от бедренной косточки. И Розанов мог поклясться, что трусиков на ней не было. Она пахла как дорогая шлюха. Он улыбнулся ей, но ничего не обещая. Пока не обещая. Он не был пьян, скорей приятно расслаблен. Чудесный вечер мог закончиться еще лучше. Большая кровать в его номере действительно выглядела слишком большой для одного. Он хотел завести разговор, но слова на английском не складывались в правильные предложения. Она положила руку на его колено, сжала острыми ноготками и мягко повела вверх по бедру. Он подумывал спросить, сколько она берет. Но даже для него такой вопрос звучал грубо — все же он считал себя джентльменом в обращении с девушками. Он поймал ее ладонь у самого паха, осторожно сжал. Заглянул в глаза, будто читая ее душу, и наклонился, ловя губами алые губы. Она выдохнула ему в рот и наклонила голову, отдаваясь поцелую. Мягкая, послушная, пахнущая как роза. Он чувствовал, как ее помада размазывалась по его губам. Ну почему она не он? Что он делает? Сладко спит? Читает умные книжки? Фантазирует, как превзойдет завтра в соревновании? Какая на нем пижама? Наверное, розовая с синими единорогами? Тот поцелуй был со вкусом зубной пасты. Илья был уверен, что это был первый поцелуй Шейна с мужчиной. Он помнил, как Холландер сжал губы, когда он прикоснулся к его рту, как потом несмело они распахнулись, чтобы он мог углубить поцелуй. Как он смотрел на его член, выглядывающим из-под резинки трусов. Илья зашел к нему уже полностью возбуждённый, потому несмелые и дразнящие движения языком в исполнении Холландера, едва не заставили его кончить за две минуты. Она хороша. Умело ласкала языком его язык. Рука на бедре снова ожила и поползла выше, целенаправленно к члену. Но он снова перехватил и разорвал поцелуй. — Ты великолепна, — хрипло сказал Илья. — Но мне завтра рано вставать. Она широко ему улыбнулась и едва качнула головой, признавая поражение: — Жаль. Он оплатил счет и, закинув пиджак на одно плечо, направился к лифту. Пока поднимался на свой этаж, прислонился в стене и посмотрел на отражение в зеркальной двери. Костюм цвета синий металлик идеально подчёркивал бледную кожу и светлые волосы, на губах размазанная алая помада, рубашка расстегнута на три пуговицы — Илья выглядел так, будто его жесток отымели в темном углу. Он улыбнулся и закрыл глаза. Возбуждение разливалось по телу приятной дрожью. Сладкой истомой тянуло в паху. Что если, он прямо сейчас постучит в дверь Холландера, зайдет в номер, подхватит его под бедра и засосет, а потом бросит на кровать и жестко выебет. Было бы идеально. Но он не знал, в каком номере остановился Шейн. *** В этом году лига решила объединить игроков из Северной Америки в одну команду, а из Европы — в другую. У Ильи в очередной раз появилась причина вывести Шейна из себя. Но перед этим предстояло интервью. Его и Холландера. Илья натянул бейсболку на лоб, закрывая покрасневшие от вчерашнего алкоголя глаза, и, особо не заморачиваясь, надел черную футболку, которая слишком тесно облегала грудь. Пожалуй, журналистам и фотографом этого хватит. Сыпались скучный вопросы, из которых половину слов он не понимал, поэтому давал односложные ответы. Он все время искоса наблюдал за Холландером, который старался держать лицо и, как послушный мальчик, отвечал за них двоих. Илья незаметно вдохнул, впитывая запах одеколона и кондиционера для белья, идущий от Шейна. Он наклонился над столом, и его локоть почти коснулся руки Холландер. Электрический разряд, заставил волоски на руке Розанова встать дыбом. И он понял, что Шейн почувствовал тоже самое. Холландер чуть отклонился назад, заумно отвечая на тупой вопрос. Но его блуждающий взгляд Илья почувствовал на своей спине. Внизу живота сладко потянуло. Мог ли знать Холландер, что вчера, вернувшись поздно ночь в номер, Илья долго и медленно дрочил в душе, представляя его, и кончал, забрызгивая бежевые стены кафеля спермой, выдыхая имя своего врага. Когда интервью закончилось, Илья посмотрел ему в глаза. — Увидимся позже. Шейн ответил на его взгляд и пожал протянутую руку. — Да. Позже. Розанов понял, что не успокоится, пока не трахнет Холландера. И будет ебать, пока Шейн не закричит его имя и не заскулит от удовольствия под ним. Если честно, Илья не особо понимал, в чем прикол Суперскилза. Соревнования, где выигрывает игрок, опередивший соперника на долю секунды, когда по факту они все практически равный, но раз ему за это платят, почему и нет. Атмосфера не напрягала, все катались без шлема и всерьёз не воспринимали состязания, похоже, игроки думали так же, как Илья. Не к чему выебываться, когда результаты на матче зависят от командной игры. Его поставили соревноваться на точность броска с Холландером. И судя по серьёзной мордашке, Шейн как минимум собрался забить за три секунды. Илья начинал первым. Он выехал на лед, неспешно размял шею и наклонился, крепко сжимая клюшку. Раздался свисток. Две шайбы точно попали в мишень в нижних углах, третья шайба пролетела мимо, всего на пару сантиметров, но попала в ворота. Илья мысленно закатил глаза, блядь. Четвертая и пятая шайба полетели точно в мишени. Восемь секунд. Илья победно вскинул руки и сделал круг на льду. Публика довольно аплодировала, наслаждаясь шоу. — Сожалею, Холландер, — сказал Илья, когда на Шейн выехал ему на смену. — Думаешь, я не смогу побить твое время? — самодовольно спросил он. У Ильи зачесались руки. Так хотелось приподнять за подбородок это красивое личико и поцеловать. Он усмехнулся и лишь слегка толкнул Холландера в плечо, когда проезжал мимо. Ну кто бы мог подумать, что Шейн идеально поразит мишени без единого промаха всего за шесть и семь десятых секунды. Он радостно вскинул руки, улыбаясь своей великолепной милой улыбкой, как ребенок, который впервые забил свою первую шайбу. Животное желание как кислота разлилась по венам и волной устремилась в пах, где закрутилась в тугой тяжёлый узел. Этот ебучий Холландер был слишком беспечным и не понимал, какую сладкую мишень представлял из себя. Их взгляды встретились. Видно, Шейн прочитал эту похоть в зрачках Ильи и опустил глаза, густо покраснев. Илья расслабленно наблюдал за соревнованием на скорость, лениво катясь вдоль борта. Остановившись на синей линии, он поднял клюшку, чтобы поправить хоккейную ленту на крюке. Холландер стоял от него в паре футов и пил из бутылки. — Отличный бросок, — сказал Илья, продолжая возиться с клюшкой. — Спасибо, — буркнул Шейн, прикрывая рот бутылкой. — Собираете сегодня вечером повеселиться? — Может быть. — Мы собрались пойти в один клуб оторваться и напиться. — Я не пью. — И ложишься спать как хороший мальчик в девять вечера, — кивнул Илья и улыбнулся, смотря перед собой. — Пошел ты, — зашипел как рассерженный кот Холландер. Илья склонил голов у набок, искоса ловя взгляд Шейна, и подмигнул. Теперь Холландер точно пойдёт в клуб. Илья бросил вызов, и Шейн ни за что его не проигнорирует. *** Музыка проникала в каждый нерв, вибрировала на кончиках пальцев, рваными битами отдавалась в сердце. В одной руке он держал пятый или шестой коктейль, во второй — улыбчивую девушку, имени которой он не знал. Красный свет танцпола создавал эффект преисподней, в которой бесновались души грешников. Он двигался, ведомый музыкой, с наслаждением отдаваясь привычному ритму. Как на льду, так и на танцполе он чувствовал себя как рыба в воде. Пот катился по спине, дыхание обжигал дым сигарет, а сладкий алкоголь кружил голову. С него потянули футболку, и, поддаваясь, он наклонился, помогая ее снять. Чёрный джинсы едва держались на бедрах, непозволительно низко сползая на ягодицы. Чьи-то руки гладили его спину и пресс. Он чувствовал его взгляд. И это заводило еще сильнее. Илья красовался, извиваясь всем телом, играя мускулами и эротично двигаясь в ритме секса. Его окружали разгорячённые полуобнаженные тела: девушки в коротких платья и глубокими декольте, парни в прозрачных майках и очень узких джинсах. Их жар заставлял кровь бурлить в древнем первобытном ритме. Илья прикусил губу и, осушив бокал одним глотком, двинулся через зал. Он шел медленно, как зверь, давая свой жертве последнюю возможность убежать от опасности. Но Холландер продолжать стоять возле стены, прячась в тени от любопытных глаз. Розанов остановился перед ним, глубоко и прерывисто дыша, будто пробежал пару десятков километров. — Привет, — сказал он по-русски, кривя губы в шальной улыбке. — Ты пьян, — ответил Холландер, пожирая его обнажённую грудь глазами. — Ты такой красивый, — облизнув губы, выдохнул Илья. — Говори по-английски, я тебя не понимаю, — сказал Холландер. — А я тебя отлично понимаю, — усмехнулся он и наклонился к лицу Шейна. Но Холландер поднял руки, упираясь ими в грудь Ильи: — Нас увидят! Но это прикосновение подействовало на него самого как удар током, Розанов заметил, как расширились зрачки Шейна, как приоткрылись губы, и шустрый язычок скользнул между ними. Он осторожно перехватил за запястье и медленно провел ладонью Шейна по своей груди вниз, по кубикам пресса и еще ниже, где прижал сильную ладонь к своей выпирающей ширинке, под которой уже изнывал от боли твердый налитый член. — Ты все еще хочешь его? — спросил Илья, переходя на английский. Шейн рвано выдохнул, будто загипнотизированный, смотря в глаза Розанову. — Ты все еще хочешь меня, — уже не вопрос, а чистая констатация факта. — Да, — со стоном выдохнул Шейн. Илья оторвал его руку от своего члена и, подняв к губам, нежно поцеловал костяшки пальцев. Он не оставлял ни единого шанса на сопротивление. — Идем, — одними губами шепнул он и потянул Шейна за собой. Они зашли в туалет, где одна парочка, парень и девушка, увлеченно сосались возле раковины. Розанов толкнул дверь пустой кабинки и затащил Шейна. Они стояли друг напротив друга в тесном помещении и мелко подрагивали от возбуждения. Музыка все также грохотала, отдаваясь дрожью на стенах. Илья сел на унитаз и потянулся к ширинке Холландера, уткнулся носом в натянутую ткань и с удовольствием услышал сверху тихий стон. Поймав зубам металлический язычок, потянул вниз, расстегивая молнию. Даже сейчас Шейн пах гелем для душа и стиральным порошком. Такой чистенький. Когда Илья с ним закончит, он будет забрызган спермой с ног до головы. Он обхватил губами головку, сильно сжимая губы. Сверху раздался глухой стук, Илья стрельнул глазами вверх, Холландер, закинув голову назад, со всей силы приложился затылком об дверь. Илья продолжил сосать, приспуская штаны с трусами до колен. Он наслаждался пряным вкусом и нежной плотью. Его руки скользили по бедрам Шейна, обхватили ягодицы и сильно сжали, а потом тут же невесомо погладили. Шейн стонал, поддаваясь вперед. Он запустил пальцы в волосы Ильи и мягко направил голову, второй рукой провел по бугристым мышцам плеч. Розанов то заглатывал член до основания, то выпускал изо рта, извращенно дул на влажную головку, заставляя Шейна скулить и материться. Он влажно облизывал яйца, перекатывал их на языке, пока пальцы правой руки пробирались между крепких ягодиц. Шейн вздрогнул, когда слишком любопытный палец коснулся его дырки. — Нет… стой, — выдохнул он, сильно сжал волосы Ильи. — Я сейчас… Илья оторвался от влажного отполированного его слюной члена и, облизнув распухшие губы, посмотрел вверх. — Я хочу тебя, — неожиданно сказал Шейн, отчего Илья чуть не зарычал. Он поднялся, нависая над Холландером всем своим ростом и буквально вжимая его в хлипкую дверь. Он прикоснулся губами, не целуя, но слегка подразнивая. Горячий язык любопытно скользнул между губ Шейна, но тут же вернулся обратно в рот Розанова. Взгляд Холландера потяжелел. Илья ждал этого. Наконец-то. Рука Шейна взметнулась вверх, грубо схватила Илью за голову и притянула. Он набросился на него, как голодный, кусал, облизывал, запускал язык между зубов, вылизывая рот изнутри. Илья застонал, отдаваясь поцелую. Второй рукой Холландер с силой дёрнул за пуговицу на джинсах, срывая ее. Вжикнула ширинка… — Ты без трусов?! — воскликнул Шейн, оторвавшись от губ Ильи. — Ты с ума сошел?! — Это все для тебя, — смеялся Илья. — Знаешь, как заводит, когда член трется об грубую ткань джинсов. — Нет, блядь, не знаю, — восхищенно ответил Шейн, смотря голодными глазами на открывшуюся картину. Розанов стоял перед ним полуобнаженный. Только цепочка с крестиком сверкала в алом свете, который разливался на коже, подчеркивая бугры мышц и капельки пота, стекающие по шее. Член приглашающе выглядывал из расстёгнутой ширинке. Сам Розанов был воплощением секса и желания. Шейн проглотил скопившуюся слюну. Его собственный член истекал смазкой так, что капли падали на грязный затоптанный пол. Илья уперся руками по обе стороны от головы Шейна и прижался к нему все телом. Холландера застонал, бессильно опуская голову Илье на плечо, запах дорогого парфюма и настоящего мужского пота, заставил его яйца болезненно поджаться. Он скользнул ладонями по бокам и мягко погладил ягодицы Розанова. Казалось, они могли просто кончить, оттого что прижимались к друг другу. Их члены скользили между животами, истекая смазкой. — Повернись, — со стоном выговорил Илья, едва собрав в кучу расплавившийся мозг. В глазах Шейна промелькнуло беспокойство. — Доверься мне, — попросил Илья, и Шейн неуклюже повернулся лицом к двери. Илья плюнул на руку и размазал слюну по своему члену, чтобы затем скользнуть между ягодиц Холландера. — Блядь! Блядь… — застонал Шейн, когда головка члена прошлась под его яйцами. Шейн откинул голову на плечо Розанову и закрыл глаз, отдаваясь ощущения. Илья двигал бедрами, шлепая пахом о крепкие ягодицы. Головкой тыкался в сжатой колечко, сильно надавливал, но тут же скользил ниже под яйца. — Сожми ноги, — сказал он, даже не поняв на каком языке. Но Шейн послушался, и член Ильи оказался зажат между крепких бедер. — Ох, твою мать, — простонал он, вдыхая запах волос, и языком заскользил по кромке ушной раковины. Шейн подмахивал бедрами и тихо вздыхал, явно пытаясь сдержаться. Розанов почувствовал, что уже на краю, и, схватив член Шейна, грубо задвигал кулаком. — Кончай, — прорычал он на ухо Холландеру. — Блядь… да-да, — громко простонал Шейн, забрызгивая дверь густой спермой. Илья крепко зажмурился и резко выдохнул, кончая между бедер Шейна. Он уткнулся носом в затылок, жадно дыша и сдерживая желания, укусить его за загривок. Оставить на нем свой след, чтобы все видели, кому тот принадлежит. Шейн приводил дыхание в порядок, прислонившись головой к двери и повиснув на руках у Розанова. Мысли в голове скакали, как шайбы во время разминки. Блядь, он опять это сделал. И это было охуенно. Пожалуй, даже слишком, чтобы повторять. — Жив? — спросил Илья и сел на унитаз, давая Шейну пространство. — Почти. Розанов облизнул губы, смотря на фигуру Холландера. Спортивная футболка задралась на спине, штаны с трусами болтались на коленях, обнаженная, крепко подтянутая, задница так и манила, чтобы на ней оставили алый засос. Да почему и нет. Стило только наклониться и прихватить губами мягкую кожу, чуть засосать, как Шейн взвился, резко поворачиваясь: — Какого хуя ты творишь?! — Думаешь, в душе кто-то будет рассматривать твою задницу? — смеялся Илья. — Какой же ты мудак! — Скажешь, комарик укусил. Шейн обреченно выдохнул, подтянул штаны с бельем и застегнулся. Замялся. Илья криво улыбнулся, наблюдая за ним. — Увидимся, Холландер. Шейн бросил на него торопливый взгляд, отмечая, что Розанов так и не застегнул штаны, его упавший член мирно лежал на бедре. — Да. Да, увидимся. Спокойно ночи, — пробормотал Шейн. Если он сейчас не уйдёт, то все опять повториться. Повториться эта встаратая фигня, которой он не мог дать название, потому что он хотел противиться ей и не мог. Не когда Розанов прожигал его своими глазами, соблазнял безупречным телом и целовал так, что можно было кончить только от этого. *** Зазвонил телефон, Илья мельком глянул на номер и нахмурился. Принял вызов. — После тренировки зайди и купи хлеба, — голос отца звучал привычно в приказном тоне. — Хорошо, — легко согласился он и тут уже спросил: — Чёрного? — Да. — Как там мама? — спросил Илья. — Хорошо, сегодня решила приготовить борщ, как обычно все квартира провоняла луком, — сварливо пожаловался отец. Илья почувствовал, как глаза начали щипать: — Скажи маме, что я ее люблю. Отец долго молчал, потом в телефоне раздалось хриплое: — Я передам. Связь оборвалась. Илья медленно опустился на кровать в пустом номере Монреальского отеля. Телефон выпал из ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на пол. Этот звонок походил на жесткий силовой, когда соперник со всей дури сбивает с ног, как правило лицом об лед. Он переживал за отца. Он ненавидел отца. И эти противоречивые чувства разрывали его на части. Он ничем не мог ему помочь, даже не мог находиться рядом, хотя видеть этого человека было мучительно. Он не доверял Андрею, которому было наплевать на отца. Как и Полина, он утверждал, что с Григорием все в порядке. И снова просил деньги. Снова. Андрей ненавидел Илью за то, что тот когда-то переспал с его девушкой — старая история. Илья зарабатывал огромные деньги, играя в НХЛ, брат хотел эти деньги и считал, что имеет на них право. Илья думал о маме. Был ли у них шанс на счастливую семью? Потому что сейчас все как никогда трещало по швам. Он был далеко от дома и был рад этому, но на сердце тяжелым грузом давила вина. Он выдохнул, подавляя чувства, и попытался отстраниться, вспомнив, как Шейн дрожал и скулил у него в руках две недели назад. Даже сейчас воспоминания были свежими и яркими. Стоит признать, что Холландер сводил его с ума. Он хотел его трахнуть. И, судя по всему, Шейн был не против такого расклада. Илья поднял телефон с пола и пролистал новостную ленту, сегодня вечером у них матч. Ему так хотелось снова увидеть Холландера, встретиться ним на льду лицом к лицу на вбрасывании, отобрать у него шайбу и забить в ворота. У видеть его раздражение и гнев. Увидеть его солнечную улыбку. *** Арена Монреаля, Белл-центр, разрывался от криков и гула нескольких тысяч голосов. Еще бы — вечные соперники Бостон-Монреаль встречаются на одном льду, а прибавить к этому соперничество между Холландером и Розановым, то ставки становились просто космические. Первое вбрасывание. Илья был собран и возбужден. Глаза Шейна за визором сверкали как черные ониксы. — Ну привет, сладкий, — подмигнул Розанов. Холландер сжал губы, а глаз стали еще темнее и опаснее. Илье следовало лучше сосредоточиться на шайбе, а выводить из себя Холландера, потому что вбрасывание он проиграл. Это была жесткая игра. Как бы не старался Розанов, он не мог подъехать к Холландеру, которого, кажется, всей командой решили охранять от него. Все время кто-то мелькал перед глазами, оттесняя спиной. Джей-Джей Буазиу, нападающий Монреаля, видимо, не забыл оборот про папочку. Баузи буквально дышал Розанову в затылок и при любой возможности вбивал его со всей силы в борт, мешая делать пасы и забивать голы. — Ну че, скажешь теперь, Розанов, — выдохнул он, придавив Илью. Подъехали еще два игрока Монреаля, навалились сверху, но тут же на помощь Розанову поспешили свои. Началась заварушка, и незаметно для арбитров, Джей-Джей саданул Илью локтем в лицо. — Что, Холландер не дает, раз так злишься? — усмехался Илья. Темное лицо Буазиу перекосилось и потемнело еще сильнее. Их вовремя разняли, но Джей-Джею не выдали никакого штрафа. Да, Монеральские фанаты обожали Розанова. Особенно его кровь на льду. Под конец игры Илью жёстко повалили силовым приемом, что звезды вспыхнули перед глазами. Он с трудом поднялся, потряхивая головой, как собака, и вдруг поймал взгляд Холландера. Обеспокоенные и немного виноватые глаза пронзил Розанова. Бостон проиграл. — Пидорасы, — патетично заключил Клифф Марлоу, лучший друг Розанова по команде. — Ты как? — Будто меня выебала вся команда Монреаля вместе с клюшками, — ответил Илья, с трудом снимая с себя мокрую насквозь джерси. Ребра тянуло неприятной болью, но, кажется, все обошлось даже без трещин. — Нам бы хорошего Тафгая, чтобы больше не было таких ситуаций, — сказал тренер, задумчиво потирая подборок. — Отдыхайте, — бросил он и вышел. Илья не считал себя слабым и его было довольно трудно сбить, но Буазиу был огромный и тяжелым. И реально бесячим. Хорошо бы ему ногу сломать в следующей игре. Розанов медленно раздевался, старясь не делать резких движений, и долго стоял под теплым душем. Скулу немного щипало, но это мелочи. Он сознательно возился, терпеливо ожидая, когда игроки разойдутся. Прошло не меньше часа, пока все высказались по поводу игры, не жалея матов, помылись и переоделись. Это была слабая надежда. Илья вышел из раздевалки, низко натянув бейсболку и накинув капюшон куртки, чтобы его не узнали. Здание арены казалось покинутым и пустынным, и теперь не скажешь, что пару часов назад здесь бесновались тысячи голосов. Поплутав по коридорам, он нашел дверь с эмблемой Монреаль Вояджерс. Резко выдохнув, он повернул ручку и зашел в раздевалку. Шейн Холландер поднял голову и встал со скамейки. Розанов на секунду показалось, что он спит. Этого не может быть. Холландер ждал его? Все это время? А потом с ними обоими что-то случилось. Они одновременно бросились друг на друга. Бейсболка Ильи полетела на пол, руки Шейна зарылись во влажных кудрях. Поцелуй вышел ненасытным, неистовым и до безумия голодным. Будто они умирали от жажды долгое время, а теперь наконец могли напиться из губ друг друга. — Блядь! — выдохнул Шейн. — Стой-стой… надо закрыть. Холландер выдохнул, переводя дыхание, и метнулся к двери, щелкнул замком, и тут же был прижать телом Ильи. Руки Розанова скользнули под теплый свитер и с силой огладили бока, опустились ниже на бедра и притянули к паху. Шейн застонал, почувствовав задницей тугую ширинку. Ты здесь! Ты здесь! Ты ждал меня! Повторял про себя Илья и покрывал поцелуями шею Холландера. Он снова прошелся по крепкому поджарому прессу и, захватив свитер за край, потянул его вверх. Шейн поднял руки. Илья провел влажным языком по выпирающим косточкам позвоночника, замечая при ярком свете раздевалки россыпь веснушек. Это выглядело безумно мило. — Давай отойдем от двери, пока нас не услышали, — простонал Шейн. Илья медленно выдохнул, чтобы хоть немного прийти в себя, и отступил назад. Он был рад, безумно рад, что Шейн ждал его. Даже на душе стало легче, и не так сильно давило беспокойство от проигранной игры и звонка отца. Холландер развернулся к нему лицом. Щеки раскраснелись, глаза шальные, влажные губы приоткрыты. Его мелко потряхивало, и, по-видимому, он сам не соображал, что делал. Он вытянул руку и расстегнул молнию на куртке Розанова, потонул ее с плеч, бросая рядом со своим свитером на пол. Затем последовал черед черной футболки. Они остались стоять по пояс обнаженные и только смотрели друг друга в глаза, не веря, что все это происходит наяву. Шейн поднял руки и толкнул Илью назад, пока тот не уперся ногами в скамейку. Розанов опустился, а Холландер забрался к нему на колени. Они молчали, играя в только им понятную игру. Илья сжал ягодицы Холландера под тканью джинсов и поднял голову, открыто отвечая на сумасшедший взгляд Шейна. Их губы встретились во влажном неторопливом поцелуи. Шейн раскачивал бедра, массируя налитый член Ильи. Смачные звуки и тяжелое дыхание отражались от кафельных стен. Дикое возбуждение от того, что они делали это в раздевалки Вояджерс, где только недавно переодевалась команда, отдавалась болью в члене. Это плохая идея, очень-очень плохая идея. Илья подхватил и опрокинул Шейна спиной на скамейку, поднялся и в один рывок стянул себя джинсы с бельем, оставшись в одних кроссовках. Он сел Холландеру на грудь, медленно подрачивая член. Шейн облизнулся и приоткрыл рот, Илья скользнул влажной головкой по его губам и толкнулся в жаркую глубину. Он медленно трахал Холландера в рот, едва сдерживаясь, чтобы не вбиваться по самые яйца. Пот катился по его спине от напряжения и желания кончить прямо сейчас. Он сдерживал себя, пытаясь растянуть этот сладкий момент. Шейн закатил глаза, приоткрывая алые важные губы, и дернулся. Илья повернул голову и увидел, что Холландер расстегнул свои штаны и принялся дрочить. Розанов прикусил губу, и глубже протолкнулся в тугой маленький ротик, касаясь головкой ребристого неба. Одной рукой Шейн дрочил себя, второй мял накаченную задницу Ильи. В коридоре послышались невнятные голоса, кто-то дернул ручку двери. Илья неотрывно смотрел в глаза Шейну и, не обращая внимание на посторонний шум, качал бедрами. — М-м-м, — промычал Холландер, и выгнулся, кончая себе на живот. От вибрации его горла у Розанова поджались яйца. Плавно вытащив член изо рта, отчего от головки до губ потянулась тонкая струйка слюны, он принялся яростно дрочить. Через несколько движений рукой, он кончил, в который раз за сегодня увидев звезды. Матовые капли спермы залили лицо Шейна, попав на губы, щеки, ресницы и даже лоб. Холландер приоткрыл рот и слизнул капли семени. — Блядь…. — по-русски выдохнул Илья и наклонился, чтобы слизать с лица Шейна свою спермы. Широким языком он прошелся по щеке, поймал губами капли с ресниц, облизал лоб и наконец поцеловал Шейна. — Бладъ, — повторил по-русски Холландер и рассмеялся. Илья наконец слез с него и сел на лавочку, откровенно любуясь вытраханным Шейном. Холландер потянулся к спортивной сумке и, достав еще влажное полотенце, стал вытирать лицо, потом и свою сперму с живота. — Это ебанное сумасшествие, — заключил он и бросил полотенце обратно в сумку. — Еще нет, — Розанов окинул взглядом раздевалку и спросил: — Где ты говоришь шкафчик Буазиу? — Зачем? — не понял Шейн. — Хочу обкончать его. Холландер толкнул Розанова в бедро: — Я как капитан тебе это запрещаю, — грозно сказал он, нахмурив брови. — А что, все подумают на тебя? — подмигнул Илья и, поднявшись, принялся натягивать джинсы с бельем. — У меня не такая репутация как у тебя, — ответил Шейн, заправляя член и застегивая штаны. — Ты святой мальчик, — усмехнулся Розанов и поднял с пола свитер Холландера и свою куртку с футболкой. Шейн благодарно кивнул, когда Илья подал ему одежду. На секунду замявшись, Илья попросил. — Дай свой телефон. — Зачем? — Буду присылать тебе свои дик-пики, — улыбнулся Розанов. — На хрена они мне? — Шейн нахмурился, но, достав из недр сумки смартфон, протянул Илье, который забил своей номер и сделал звонок. — Можешь распечатать и повесить над кроватью, — издевался Илья. — Лили? — удивился Шейн, когда Илья вернул ему телефон. — А как ты меня назовешь? — Джейн. — Ты придурок, — вдохнул Шейн, видимо, смиряясь с этим фактом. Вдруг он осторожно прикоснулся к скуле Розанова, на которой наливался синяком удар от Джей-Джея. — Это было грязно. — Это хоккей, — пожал плечами Илья, стараясь игнорировать то, как сердце на секунду сбилось с ритма от этого прикосновения. *** Этот город оказался еще фантастичнее, чем он себе представлял. Лас-Вегас сверкал миллиардами огней, шумел как огромный клуб под открытым небом. По дорогам газовали дорогие тачки, в которых сидели очень красивые девушки. Известные магазины с брендами соседствовали с известными ресторанами мишленовского уровня. Отель, в котором его поселили, оказался шикарней всех, где он останавливался раньше. Он заглянул в мини-бар, прицениваясь к выпивке. И да, тут была его любимая водка. Он налил себе на полстанка и добавил до верха колы. Вышел на балкон и сел на шезлонг, любуясь открывающимся видом на фонтан у отеля Мираж. Его особо не волновала награда «Новичок года», но было бы приятно получить ее, чтобы увидеть насупленную мордашку Холландера. Это сезон выдался ебать каким сумасшедшим. Он выполнил обещание забить пятьдесят голов. Даже перевыполнил — забил шестьдесят семь, и только потому что Холландер забил пятьдесят одну, а Илья не мог этого оставит. В итоге они начали негласное соревнование — кто забьет больше до конца сезона. Вышла ничья. Но это соревнование позволило обоим командам залететь в плей-офф, чего не случалось уже много лет. Спортивные обозреватели сравнивали их технику игры, количество удачных пасов и голов, даже рост и вес. Илья все равно считал, что он круче Холландера, который спит в пижаме с единорогами. Ну серьёзно, Илья гонял на желтой Феррари, носил кожаные куртки и выглядел как бед бой. А еще секс… с самим мать его Холландером. И это было самое безрассудное в этом сезоне. Кто бы мог подумать. Илья сделал большой глоток из стакана, и приятно тепло разлилось в груди. Теперь у него был номер Шейна, но они еще ни разу друг другу ничего не писали. Хотя иногда, сидя в аэропорту, в ожидании очередного самолёта, он набирал тупое сообщение и тут же его стирал. Он не хотел думать, что его тянет к Шейну больше, чем к кому-либо. Это просто секс без обязательств, приправленный острым вкусом опасности. Розанов стоял на балконе и смотрел в зал. Закончили играть музыканты, и на сцену вышла длинноногая блондинка в блестящем, как стекло, платье. Вот-вот должны были объявить победителя. Холландер стоял рядом с родителями и выглядел как ребенок на новогоднем утреннике, в ожидании подарка от Деда Мороза. Шейн явно нервничал и покусывал губы, отчего те стали красными и распухшими. Этот блядский милый ротик, когда-то заглатывал его член до основания. Илья не выиграл награду, но ему было приятно видеть солнечную улыбку на лице Холландера. Это того стило. С афтепати выгнали журналистов и фотографов, и все наконец выдохнули. Полился крепкий алкоголь, загремела клубная музыка, послышался не сдерживаемый хохот и пошлые тосты. Розанов поприветствовал Скотта Хантера, даже уломал выпить с ним на брудершафт. Илья пристально смотрел ему в глаза, отчего Хантер покраснел и едва не подавился виски. Розанов пил со всем и, теряясь за чужими фигурами, тайно наблюдал за Холландером, который обеспокоенно крутил головой. Неужели, он искал его? К Шейну подходили люди поздравить, хлопнуть по плечу, сказать пару слов о том, какой он молодец — он улыбался милой и гордой улыбкой и послушно кивал головой. У Ильи наконец созрел план. И он вытащил телефон.