Перемкнуло 2.

Ставшие такими привычными и в какой-то мере даже родными за последние годы стены одинаковых и ничем между собой не отличающихся по своему виду коридоров образовательного учреждения. Сколько бы насилия, боли и криков это скотобойня в себя не впитала, сколько бы судеб и жизней не было искалечено, разбито и уничтожено с лёгкой подачи руководителя этого ада стоит признать, что по сути своей здание очень даже хорошо выглядит. О нём заботятся, вовремя ремонтируют и делают вовремя косметические и капитальные изменения. Кабинеты сверкают от чистоты, вся мебель в отличном состоянии, инвентарь на своих местах и готов к тому, чтобы им воспользовались работники и ученики. Идиллия чистой воды, если не вдумываться и не обращать внимание на то, что здесь происходит на деле, а не по бумагам, не так ли? Исправительное учреждение для самых непослушных и мерзких детей, родители которых подписывают кровавую бумагу, давая полное право на истязание и избиение своего ребёнка. Законно ли это? Нет. Правильно ли это? Категорически нет, но кто остановит воспалённый разум наделённый сумасшедшей властью? Один человек мог, но не стал, о чём сейчас горько сожалеет, пускай и в полной мере не может оценить всех масштабов трагедии, если только не углубится во всё происходящее с самого начала, да и то без всех лиц, когда-либо задействованных не сумеет. Всё от начала и до конца знает только один человек, жизнь которого теперь многим поперёк горла. При всех своих недостатках Директор знал определённую черту в отношении воспитанников своего лицея, а вот к взрослым пощады не имел. Именно их кровь скрывается не под одним слоем краски и лака. Именно их крики разносятся по коридорам громче всех и в особенности несчастного Математика, который сейчас идёт по одному из ответвлений вышеупомянутого, кончиками пальцем проходясь по стене. Красивая картинка для отвода глаз, а полное зверство внутри. Школа отражает своё главенствующие лицо, а потайная комната его внутренних демонов, которые никогда не должны были быть кем-либо увидены. Чертей там не мало, тайн хот отбавляй. А тревожных звоночков полно всё пространство и если уж и хотите заглянуть в самую душу бессердечной твари, то стоит покопаться в его сути, залезть в грязное бельё и отрыть там письма с признаниями во всех совершённых грехах. Что-что, а фиксировать свои достижения Дира любил всю свою жизнь, начиная ушами матери и старшего брата, заканчивая рукотворными записями и вырезками из газет. Балдимор не помнит как очутился в здании при факте того, что оно сгорело несколько недель тому назад. Этот момент будто бы вычеркнут из памяти, а сам мужчина чувствует себя странно, направляясь для самого себя в неизвестном направлении. Сегодня входной? Праздник? Почему никого нет вокруг? Ни начальства, ни коллег, ни детей, от подвала и до крыши Лицей полностью опустел и только Балди является единственной живой душой в этих стенах. Такое бывало когда-то? Вы удивитесь, но нет, всегда помимо него кто-то ещё есть в здании, хотя бы охранник или сам Дира, но никогда он не оставался один. Все раны на теле магическим образом отсутствуют, линейка находится в свободной руке и лишь эта гнетущая тишина не даёт покоя. Абсолютный слух, который может засечь приближение мухи из противоположного уголка бетонной коробки обостряется до запредельных значений паранойи и внутренней тревоги. Паника и страх становятся единственными спутниками в этом непонятном походе по месту бывшей работы. Сердце моментально замирает, пропуская очередь ударов, когда в одном из кабинетов раздаётся тихий, еле-еле уловимый стук бьющегося о стену металла. Такой чёткий, благодаря всеобщей тишине, но при это глухой и всего лишь один раз, будто бы кто-то что-то повесил на крючок на стене и отпустил. Превозмогая собственные чувства с эмоциями, которые после всех событий должны были кануть в лету, Грейт не находит никакого другого выхода, как пойти и проверить что стало источником данного шума. Найти нужную комнату не составило труда, так как по звуку Балди отлично понял откуда он исходил и открыв дверь, что даже не посмела скрипнуть, боязливо заглянул внутрь. Чистенький, но старый металлически ключик висит на противоположной от входа стене, всё ещё немного покачиваясь, будто бы тот, кто его туда повесил пулей убежал с места преступления или скорее растворился, испарился, перестал моментально существовать в этом мире, учитывая то, что мужчина не слышал не то, что бега, а даже чужих шагов или иных телодвижений. Ноги сами поднесли его к заветному крючку, а руки и без команды сняли предмет. Такой же холодный, как и его владелец, что не показывается сейчас нигде, не шибко тяжёлый и потрёпанный временем. Ни следов чёрной жидкости, ни грязи, ни крови, вообще ничего, будто бы его недавно помыли, обработали антисептиком и повесили на его законное место. Однако это не кабинет Найта, что он делает вне его резиденции и при всём при этом не при нём? Странные дела. Этот бы человек не стал оставлять столь ценную вещь где попало, значит и не он причастен к этому действу, но тогда кто и зачем? Только попал ключ в руки, как в голове стали летать назойливыми мухами мысли пойти и снова посмотреть что за дверью в той злосчастной комнате. Разве память не должна была сохранить воспоминания о содержимом? Как на зло она совершенно не горела желанием выдавать воспоминания и тем более хотя бы намекать какие эмоции тот испытал, оглядев помещение изнутри. Делать нечего, придётся идти на свой страх и риск и глядеть вновь на главную тайну этого Кевина, будь тот неладен. И как и до получения заветного предмета путь до другой комнаты прошёл без приключений и даже без новых звуков. Ни тебе обитателей этого притона, ни внезапных гостей или порывов ветра через открытые окна. Даже за ними на улице птичек нет, что изредка прилетают посмотреть что же происходит в этом аду и как ни в чём не бывало взмывают ввысь, будучи не пленниками этого кошмара. Уже стоя у злосчастной двери, что отличается от других отсутствием таблички и более тёмной и старой краской, Балди прижался к дереву ухом, пытаясь хотя бы что-то через неё услышать. Может дыхание садиста, либо же его новой жертвы, если там она может быть, работу приборов, системы слежения, шума за окном, да хотя бы чего-то, но ничего кроме тишины оттуда не доносится. Простояв так какое-то время и с огромными усилиями отпрянув от поверхности, Грейт вставляет ключ в замочную скважину и зажмурив глаза отпирает дверь. Два щелчка раздались так, будто бы это выстрелы, что пронеслись прямо над уходом, такие звонкие, оглушительные и противные, давящие на нервы и без того шаткую их систему, что явно не в восторге от таких злоключений. Дрожащая, худенькая рука хватается за ручку потными пальчиками и дёргает дверь на себя... как и предыдущая та открывается без скрипа, без шума, безмолвно, а за ней так и не происходит ничего, но только на первый взгляд. Пугающим смрадом по носу бьёт запах хлорки, антисептиков и прочей химии, что так свойственна больничным заведениями. Прямо в глаза через веки бьёт яркий, солнечный, раздражающий сетчатку свет, а до ушей доносится писк аппаратов жизнеобеспечения. Сделав глубокий вдох и выдох, Балдимор решается открыть свои глаза, но увиденное вводит его в ступор. Как в Лицее может быть больничная палата, причём такая, какая должна быть в хорошей, частной клинике? Белые цвета, трубки, лёгкая тюль на шторах и неопознанный пациент, что расположился явно не по своей воле на больничной койке. Тело перевязано, дышит тихо, признаки жизни крайне скудные, он не должен быть в сознании. Стоило Математику перешагнуть порог злочастной тайной комнаты, как дверь тут же захлапывается за ним, не давая отступить назад. Дёрганья ручки и попытки выбить дверь собственным хрупким тельцем не увенчались успехом, так что придётся тут просидеть какое-то время, пока не придёт мединский персонал, по всей видимости, другого выхода пока что нет. Пройдя в глубь палаты и обратив внимание на практически бездыханное тело, что будто бы пережило сильнейший пожар, Балдимор стал всматриваться в черты этого человека, словно пытаясь узнать в нём кого-то знакомого. Высокий рост, богатырское телосложение, массивные руки с большими ступнями. Вроде и ничего такого, много таких мужчин по свету белому бродит, а кажется до боли знакомым. В прямом смысле до боли. Обрыскав всё, что находится вокруг, Математику так и не удалось найти хотя бы одной вещи, где могло быть написано имя пациента. Ни на мешочках с жидкостью, что напоминает донорскую кровь, ни в бумагах на планшете, где так-то должны быть сведения об пациенте, ни на его браслете на руке ничего нет. Сплошная пустота, будто бы этот человек является олицетворением Лицея, по которому минутами ранее ходил Грейт... Погодите-ка, если этот человек такой же пустой, как и учебное заведение, то может быть это...? Немного стянув бинты с лица и приподняв веки, Балдимор удостоверился в том, чего боялся куда сильнее, чем забытой правды. Не успели худшие опасения обрисовать полную картину и дать телу команду дёры, как практически труп лежащего перед ним мужчины схватил напуганного за руку и сильным, властным, чуть ли не ломающим кости движением поменялся с ним местами, прижав Грейта к койке. - Ты надеялся, что так просто от меня избавишься? Искалечишь и без того поломанную психику, сделав безвольным тюфяком, сожжёшь тело и я не выживу? Столько лет прошло... ты должен был меня узнать куда лучше! - Свободная рука схватила тоненькое горло и начало его сдавливать, но не пытаясь убить, скорее обездвижить и обессилить. - Ты думаешь, что раз устроил бойню и сжёг весь Лицей, то победил?! Что эта война окончена?! Стараешься быть сильным, твёрдым, злым, но это всё не твоё. Ты не можешь быть тем, кем ты не являешься, Балди! - Один за одним бинты начали падать на нижележащего, оголяя обожжённое и искривлённое безумием, злобой и насмешкой лицо. - Я достану тебя... я вернусь за тобой! Тебе никуда от меня не скрыться! Я позволил тебе сменить поле боя, избавиться от потерявших своё смысл лиц! Но я никуда тебя не отпускал! Ты мой! Ты принадлежишь мне! Ты самолично на это подписался, устроившись в МОЮ школу! Подчиняешься только МОИМ правилам! Я - закон для тебя! Я твой ДИРЕКТОР! - Вместе со словами Найта обстановка стала меняться вокруг и уже такая светлая и приятная больничная палата приобретает вид той самой комнаты, которую хотелось бы забыть. Все предметы возвращаются на свои места, все булавки, ниточки, листочки, те же тёмные, покрытые непонятной краской стены и затхлый запах, который концентрировался там годами, всё снова там, где оно и должно быть. Каждая деталь возвращает воспоминания, каждый миллиметр усиливает тревогу, панику и страх, а капли крови падающие с надписи на потолке "Всё должно быть по МОИМ правилам", окончательно добивают и без того шаткую нервную систему. Зря он сюда пришёл, очень зря. Лучше бы просто сбежал через открытое окно и выяснял что там стучало и что было за той дверью. Балди будто бы снова стал тем слабым и бесхребетным учителем, которого Найт шпынял как ему вздумается. Временное обретение силы, напарника и безумия было лишь временной мерой, не постоянной, не истинной, не его сутью перед ликом этого чудовища. Он всё ещё боится его больше смерти, Кевин сильнее и всегда таковым будет, ведь в отличие от преподавателя у него нет никаких тормозов. Потеряв всё он так и будет давить педаль в пол, пока его жизнь не оборвётся. Добавив вторую руку Директор начал уже откровенно добиваться удушья Грейта, ломать его шею, позвоночник, рвать его кожу на кусочки собственными ногтями. Это продолжалось считанные секунды, но для Балди прошла целая вечность, пока он не окунулся в мрачную и холодную пустоту.

***

- И долго ты будешь страдать этой ерундой? - Поинтересовался старший брат, незаметно подойдя к младшему со спины, пока тот вешает новые листки фотопечатной бумаги на стене в своей тайной комнате. - Сколько мне будет угодно. Меня больше инетересует почему мертвецы такие приставучие? - Без доли испуга или паники Директор повернулся к Полу, смотря на него даже больше с раздражением и пофигизмом, нежели с более негативными эмоциями. В первый раз такая картина перед его глазами? Хах, если бы, всё одно да потому, как надоело. У него отличная память можно как школьнику не повторять. Тот явно не ожидал такого поведения со стороны мужчины, кошмарный Немельтон даже растерялся. Ранее неприятные и ужасные сновидениям иначе действовали на Кевина, но тот будто бы... адаптировался к ним? Пускай брат и всегда ему подчинялся, но был его близким человеком, почему он так равнодушно на него реагирует именно сейчас, спустя столько кошмаров? Разве не должно быть больно? Он не должен по нему скучать и горевать, осознавая, что его жизнь прервана? Совсем ничего? Да как такое может быть? - Язык проглотил что ли? Спасибо, конечно, за напоминание, что и мой брат и дочь мертвы. - Кивнув на спрятавшуюся за ним девочку, Кевин закатил глаза, давая понять, что тем пора бы убраться с глаз долой и с сердца вон. - Но не могли бы вы испариться прочь отсюда? Хоть бы новое что-нибудь придумали, а не показывали мне то, что и так уже было. Будто бы в день сурка попал, ей богу... Съебитесь с глаз моих и не возникайте снова. - Махнув рукой и тем самым растворив наваждения, Дира тяжело вздохнул и немного похрустел шеей, когда каждую ночь видишь ничего другого, кроме кошмаров, перестаёшь удивляться новым, даже если и они травматичны. - А вот ты кто-то новый... - Увидев в слабом отражении фотографии, что в дверь зашёл кто-то другой, а не кто-то из его родни, Директор снова обернулся, спокойным взглядом встречая гостя. - Больше не пугает их смерть? Удивлён... ну что ж, поиграем тогда по новым правилам. - Более устрашающая и тёмная версия Балдимора лёгкой походкой вошла в кабинет и направилась напрямую к Найту. Такой же спокойный, как и он сам, неторопливый и внимательный к деталям. Вот кто и стоит за его вечными муками в мире комы, но на долго ли теперь, раз показался сам - вопрос открытый. - Твоим что ли правилам? Забавный ты зверёк. - Насмешливая улыбка заиграла на лице садиста. - Хотя так даже интереснее, когда встречаются два блюстителя правил и так же сталкиваются их уставы. Но ты ведь так же не Балди, не так ли? Он хороший парень, слишком хороший, даже если его и сломать полностью. - Пара шагов на встречу и они уже стоят вплотную друг к другу. - Я слишком хорошо его знаю, слишком долго его ломал и издевался. Ты меня не проведёшь, кошмарик. Хочешь меня напугать? Заставить страдать? Попробовать мою кровь на вкус? Дерзай, я хочу на это посмотреть. - Для того, кто лишился всего своего мира звучит достаточно самонадеянно. Неужели совсем в груди не йокает после всего того, что тут крутилось на репите? Дочку свою совсем не жалко? А брата? А отца, который наконец-то осознал, что натворил? - Анти-Грейт наклонил голову на бок, изучающе смотря на своего подопечного. Кевин прав, он не Балди и никогда им не будет, лишь плод его воспалённого сознания, что имеет хоть какую-то связь с реальностью, нежели мужчина, который полностью от неё отрезан. В ответ на его вопросы Дира просто рассмеялся. Ему кажется таким забавным все эти слова, ничего не скажешь. - А чего мертвецов то уже жалеть? Это их не вернёт, да и не первые это смерти в моей жизни. Ещё после матери я понял, что смерть порой лучшее благословение, да и после ими пережитого это уж точно. А вот по поводу отца... да не стало ему жаль, не морочь мне голову. Как раньше ему не было дело до меня, так и сейчас нет, просто я теперь его единственный наследник и вообще кровный родственник, вот и будет трястись как липка. Или ты думаешь, что у того как он резко совесть проснётся после смерти старшего сына и внучки, до которых ему не было всё так же дела? Такой ты смешной... но мне это нравится. - Злиться уже не на кого, так что черты родившей его женщины пробиваются наружу с новой силой. Озорной, насмешливый, бесячий, изучающий, таким, каким он перестал быть десятки лет тому назад. - Ты ведь хочешь меня изувечить. - Резко Найт хватает клона своего бывшего подчинённого за руку, доставая из-за его спины линейку и приставляет к своему туловищу. - Так давай, хватит чесать языком, тряпка. - Чёрный язык проходится по чужим губам, а прежние тормоза окончательно сломались. Теперь не перед кем держать лицо, строить из себя босса или главного начальника. Опешив от таких действий, кошмарный Математик и не сразу сообразил что стоит делать в такой ситуации. Мрачные сновидения людей с множественными расстройствами психики похожи на то, будто бы в них и впрямь живут другие личности, скрытые от чужих глаз. Один ловкий удар и предмет вонзается в живот Директора, а из его рта начинает течь кровь. Второй удар, третий и за ним очередь подобных движений. Осознание того, что он во сне и это его никак не убьёт даёт сил держаться на ногах. Если бы не те трещины и сколы его психики, то может быть и был напуган или показал свой страх, но не сейчас. - Какой же ты больной ублюдок... и всё надеялся, что он будет с тобой? Что он примет твою сторону? Или ты просто хотел его сломать, как когда-то был поломан и ты сам, пускай и по вине своих родителей? - Маленькая ладонь оттолкнула его к стенке, прижав к холодной поверхности спиной, а в плоть вонзив булавки и иголки с неё. - Просто чудовище и отребье, которое уверено в собственной силе и превосходстве.. да тебя давно пора было сдать в психушку или к твоей мамаше на тот свет, а не держать на свободе! - Удар пришёлся по лицу, а потом металл вонзился и в грудь, серия продолжилась по бокам, ногам и рукам, но жертва не сопротивлялась. - Тебе нравится издеваться над другими, ты считаешь боль нормой, когда это совсем не так! Жалкий и лишённый человечности придурок, место которому не среди обычных людей! Ты же ему всю жизнь сломал, ты это понимаешь?! Такой хороший был... светлый, амбициозный, любил свою работу и жизнь, а ты что сделал? Ты разрушил всё, к чему он стремился, мразь! - Тело становился не более чем изувеченным куском мыса, а за разрывом плоти слышится и хруст костей. Поток брани и обвинений не прекращается, а лишь только увеличивается напор. Директор слушает тираду как заворожённый, словно его наоборот хвалят или перечисляют его достижения. Правда ведь куда проще, чем могло бы показаться, боль близких и их смерть он уже пережил, в какой-то мере отпустил, даже мстить за это нет смысла, а боль, что причиняют уже ему самому не так уж и важна. Конечно душу терзают слова о том, что Балди его методы были не по душе и он совершенно не оценил его вмешательства и попытки его сломать, обидно слышать, что все твои усилия были напрасны, а удары доставляют не такой уж и значительный дискомфорт. Такой приятный, знакомых и любимый вкус железа заполняет приоткрытую, запятнанную чёрной жижей пасть. Его избивали раньше и в реальной жизни, не в царстве Морфея, так что сценарий был скопирован с его воспоминаний из детства и подростковой юности. То, что было и так сломано годами сломать дважды попросту невозможно и не имеет практического смысла, можно выбить из колеи или ранить, но кто даст гарантию, что это хоть как-то повлияет? Ругань не имеет значение, безразличие было бы более страшным наказанием, однако люди в большинстве своём на него не способны в силу наличия эмоционального интеллекта и эмпатии, забавно, не так ли? Пока его туловище не превратилось в месиво из органов, плоти, костей и различных жидкостей, что стекают вниз кошмар не успокоился. Переводя дыхание и поднимая взгляд на того, кого он должен запытать до смерти тот не шелохнулся. Ни стаха, ни горечи, лишь лёгкое сожаление и твёрдая уверенность в своём больном мировоззрении. Силой ничего не решишь, клин клином не вышибешь, да и слова вряд ли возымеют нужный эффект. С больными сложно взаимодействовать, у них свой мир и иллюзии. Осознав своё поражение Балди отошёл и позволил Найту сползти вниз по стенке, оставляя за собой шлейф крови. Позвоночник в труху, он не может держать тело и стоять одновременно. Ни стонов боли, ни тяжёлого дыхания, никаких слёз, все они были оставлены в Лицее и сожжены вместе с его последними слабостями в виде двух самых близких людей. Бой проигран и именно руками того, кто решил возомнить себя сильным и властным. Он ушёл тихо, не произнося больше ни слова и оставив свою линейку прямо перед Директором. Ослабленная рука дотянулась до металлического предмета, глаза уловили в нём своё отражение. Оно искажено, нечёткое из-за капель крови и сторонних повреждений, но оно есть и там отражается безобразный Кевин. Чёрный, будто бы сгорел до тла, вместо глаз пустые глазницы, из которых сочится кровь, жуткая и мерзкая картина на самом то деле. Отражение молчит, но красноречиво намекает как можно выбраться из порочного круга ада и остановить столь надоевшие кошмары. В начале была боль, а теперь скорее раздражающие повторение одних и тех же тем. Скука смертная. Сжав посильнее ледяной металл Директор со всей дури прошёлся его краем по своему горлу, а затем и вонзил его да поглубже, пробив то насквозь и пригвоздив себя в стене. За этим действом послышались писки аппаратов жизни обеспечения, он просыпается. Настало время возвращаться в реальный мир. Вокруг всё темнеет, комната растворяется во мраке, а тело леденеет.

***

Оба открывают глаза резко, одновременно, можно сказать, что даже синхронно лишь с разницей в том, что реакция на данное происшествие значительно отличается. Балдимор хватается за горло, проверяя его целостность и пытаясь отдышаться. Ему всё ещё кажется, что Найт держит его за горло и душит, что сейчас снова прижмёт к кровати и всё начнётся снова, что он где-то рядом и может появиться в люую минуту. Куски бинтов, что случайно выпали из аптечки ранее и остались тогда незамеченными лишь наводят ужас. Математик резко вскакивает и бегает по квартире как ума лишённый, проверяя каждый угол и щель, что только может. Носится по комнатам, выискивая угрозу, переворачивает всё вверх дном и трясётся как банный лист. Его не отпускает паника, страх и безрассудство, с которым он готов ударить любой предмет, если только будет намёк на что-то живое. Партнёр замечает резкое очухивание основного владельца тела и выходит в зеркало, чтобы с ним поговорить, однако очень даже зря. Лишь краем глаза заметив движение в отражающей поверхности Грейт с силой его разбивает и топчет осколки. Руками бьёт по каждому из них, словно стараясь превратить зеркало снова в пыль. Лишь когда дело сделано и ещё несколько зеркал разбиты подобным образом тени удаётся наконец-то поговорить со своим партнёром. Такое поведение от него чертила никак не ожидал. - Ты чего всё вокруг бьёшь, ненормальный? Ночь на дворе, какая муха тебя укусила, мать твою? - Может это и иронично слышать из уст второй личности ума лишённого человека, но всё же. - Ты чего такого во сне увидел, что будто бы с цепи сорвался и теперь собственное жильё переворачиваешь? Иди спать, мы ещё несколько часов может отдохнуть. - Найт... он... жив... он точно жив... - Еле шевеляимися губами ответил Грейт, смотря на собственное отражение в осколках, которое заменилось в его голове на лик бывшего начальника. - Я не знаю где... я не знаю как... но эта тварь всё ещё дышит... и он точно меня найдёт... Ты был прав... кто-то выжил... и этот кто-то он... - Прежняя маска уверенности, хладнокровия и силы слетела моментально с его лица, вернув ту самую боязливую и морально слабую личность, коей он всегда и был. - Для начала успокойся, а потом уже будем решать что с этим делать. Да и нас увести должны, помнишь? Далеко отсюда. Очень далеко. - Попытался аргументировать глюк, но даже к нему в душу закрылись сомнения. А вдруг тот реально каким-то чудом выжил и теперь будет разыскивать единственного живого сотрудника? Дело тогда будет дрянь. Лучше бы даже Пол бы выжил, но это не этот же сумасшедший. - Будто бы это его остановит... ты помнишь ту комнату... его настойчивости можно только позавидовать... - Уже не сдерживаясь зарыдал мужчина, словно маленький ребёнок, у которого отобрали игрушку или вкусную конфетку. Снова боль, обида и непонимание за что мир с ним так жесток и почему именно он стал объектом издевательств этого придурка. Он не понимает и никогда не поймёт. Пока Балди бьётся в истерике и панике, а его напарник тщетно пытается успокоить, Директор спокоен как никогда. Смотрит в потолок, особо не шевелится, безразлично оценивая своё состояние и ощущение покалеченного тела. Оценив обстановку вокруг себя и обнаружив прибор с помощью которого можно позвать медперсонал мужчина скинул его к чертям собачьим со своего тела на пол, чуть ли даже не сломав при этом. Превозмогая боль и мерзкий хруст собственной кожи и костей Кевин садится на койку и взяв все возможные провода и трубочки в руку выдёргивает их из своей плои чуть ли не с мясом. Приборы моментально начинают визжать практически не на всю больницу и к Найту немедленно прибегает медицинский персонал вместе с дежурным врачом. Пускай тот и не шибко сопротивлялся, но Директора таки отвезли в отделение экстренной реанимации и хирургическое ответвление здания, если он умрёт или получит ещё больше травм с них всех шкуру сдерут самым жестоким образом. Вся ночь прошла в операционной, где ему делали переливание крови, бинтовали по новой раны и вкалывали лошадиные дозы успокоительных и транквилизаторов, лишь бы тот бросил свои попытки встать и уйти из больницы. Уже когда всё будет готово и Дира вновь будет привязан к кровати уже без возможности шевелиться до определённого момента о его пробуждении сообщат отцу. Врач говорит прямо при пациенте, боясь смотреть в его чёрные как угли глаза. Кем бы он ни был, вернулся ли вообще сам Найт из того пекла, однако то, что приковано к койке вряд ли можно назвать хотя бы человеком. Скорее очень странной и искажённой версией человеческого рассудка и результатом множественных опытов над психикой и без того больного существа. Незаметно для персонала его единственная и целая рука сжимается в кулак. Найт точно выберется оттуда и найдёт последнего, кто заглядывал в его тёмные тайны и полную мрака и садизма душу. Да начнутся же гонки, участники которой находят в одинаково нестабильных состояниях и условиях.