Маленькая ложь и большие последствия

Лорд-Протектор

Лагерь

Осознание того, что и как я сказала, абсолютно не подумав о последствиях и чувствах Алексиса, окатило меня ледяной волной в тот же миг. А горечь лжи Рэйвена жгла изнутри, словно нож, который он вонзил мне в грудь и теперь медленно поворачивал. Возможно, нужно было соврать, как он и просил, но оставлять всё вот так было уже невозможно.  С ненавистью зыркнув в сторону вампира, я устремилась к удаляющемуся силуэту Алексиса. Лакруа: — Алексис! Подожди… Мужчина даже не думал сбавлять шаг. Туман плотно обволакивал его фигуру, делая её призрачной, почти неуловимой. — Пожалуйста, остановись! Я знаю, что поступила, как последняя дрянь и не заслуживаю ни твоего прощения, ни понимания… Наконец прислушавшись ко мне, Алексис остановился.  Алексис (обречённо, голос надломленный): — Знаешь, что самое ужасное во всём этом?  Я замерла, не дыша. — Я бы простил тебя за эту слабость, но не за то, что ты сделала вид, будто ничего не произошло. Ты ведь могла остановиться… но не захотела. Он повернулся ко мне. Медленно, через силу, будто каждое движение причиняло боль. — Я всегда говорил, что чувствую. Жаль, что для тебя этого оказалось слишком мало. Что моей любви тебе оказалось мало!  Было невыносимо смотреть, как чувства разрывают Алексиса на части, как он задыхается от собственной правды. Алексис (тише, почти шёпотом): — Я люблю тебя даже тогда, когда должен возненавидеть. Ты разбиваешь мне сердце, но всё же, я хочу знать…  (короткая пауза) — Ты его… любишь? Хуже момента в жизни представить невозможно… Одна часть меня хотела кричать, что всё это было огромной, катастрофической ошибкой, о которой я безмерно сожалею, но другая часть — душила, не давая вымолвить и слова. Даже если о любви было ещё слишком рано говорить, Рэйвен уже пустил во мне корни, и отрицать это было невозможно. По моим щекам текли слёзы. Я молчала. Алексис (дрожащим голосом): — … — Понятно. Мужчина опустил голову, его ладони сжались в кулаки. Алексис (с надрывом): — Если бы ты попросила — я бы отдал всё за тебя. Даже жизнь! А что отдаст он? Каждое слово Алексису давалось с трудом, но он был честен. Слишком честен. Каждый его мускул кричал от едва сдерживаемой ярости. Каждое его слово резало меня, пока я не упала на колени, взирая на его светлый, чистый лик. Он был слишком добрым, правильным и непорочным для нового мира, частью которого нам пришлось стать. Алексис (тише, но твёрже): — Он тебя разрушит.  Слова упали, как приговор. — Ты выбрала гореть в огне, но не жалуйся, когда сгоришь в нём заживо! Больше я не буду твоим спасителем. Я протянула к нему руку, но он резко отдёрнулся, пресекая даже такую осторожную и одновременно столь отчаянную попытку сближения. Алексис: — Не прикасайся ко мне. Больше ты не имеешь на это право. Отвернувшись, он стремительно исчез во тьме, унося с собой всё то тепло, что было так мне необходимо. Я всегда думала, что правда — это правильно, какой бы она ни была. Но, возможно, сейчас ложь Рэйвена могла бы стать куда меньшим злом, чем эта честность, оказавшаяся хуже любого яда и отравившая всё между нами. Я сидела на холодной и влажной земле, невидящим взглядом уставившись на свои руки, и лишь туман сгущался вокруг меня, забирая в свои ледяные объятия.  Пустота. С каждой секундой казалось, что этот холод проникает в меня, замораживая кровь. Вдалеке ещё слышались его шаги, и вдруг — тишина.  Абсолютная. Давящая. Звенящая. Я ещё никогда не чувствовала себя такой опустошённой. Я настолько привыкла к присутствию Алексиса рядом с собой, к его безграничному пониманию и поддержке, что события, произошедшие всего несколько минут назад, казались нереальными, чужими… Как будто кто-то свыше издевался и писал этот жестокий сюжет. С трудом вдохнув полной грудью, я попыталась встать и вернуть себе самообладание.  Сначала — дыхание.  Потом — лицо.  Никаких дрожащих губ, никаких слёз. Лорд-Протектор не имеет права быть слабым. Я подняла голову к небу и закрыла глаза.  Когда открыла — снова надела маску правителя, шаг за шагом возвращая себе ту холодную уверенность, без которой невозможно было вернуться в лагерь к Рэйвену. Пусть внутри всё кричит от боли — снаружи я должна оставаться непоколебимой, как будто и не было этой ужасной сцены. Снова врать себе… Он ждал моего возвращения.  Рэйвен (нагло улыбаясь): — Ну и? Развалила всё сама. Довольна? Он скрестил руки на груди, ухмыляясь, как будто происходящее приносило ему какое-то извращенное удовольствие. Я не знала, насколько острый слух у вампиров, но всё в его позе, голосе и поведении кричало о том, что в лесной глуши мы с Алексисом были не одни.  Моё сердце сжималось от злости. Лакруа (глухо): — Замолчи. Рэйвен (приближаясь): — А если нет?  Он наклонился ближе.  Слишком близко.  Пальцы почти коснулись моей щеки. — Плачешь из-за него, а сама ночью шептала моё имя. Удар! Хлёсткий звук пощёчины разорвал тишину поляны, словно выстрел! Рэйвен замер. Щека покраснела мгновенно, но он не дёрнулся. Несколько секунд он смотрел мне прямо в глаза.  Ухмылка исчезла с его лица. Лакруа (ледяным голосом): — Впредь, вы обращаетесь ко мне только на «Вы». (короткая пауза) — И говорим мы исключительно о государственных делах. Он отвёл взгляд, но я успела уловить в его глазах… удивление? Злость? Что бы это ни было, оно исчезло так же быстро, как и появилось. Затем нарочито медленно, наклоняя голову в издевательском полупоклоне, он ответил: Рэйвен: — Как прикажете… Лорд-Протектор. Туман сгустился у ног Рэйвена, обвил его силуэт и оставил на его месте холодное и пустое ничто. Я осталась одна со своими мыслями и чувствами. С этого момента игра изменилась, и я не могла больше позволять эмоциям управлять собой. Хватит. Нужно было прислушаться к словам Рэйвена ещё при первой нашей встрече: «…не принимайте близко к сердцу. Ничего не принимайте. Иначе будет тяжело». Эффектных исчезновений на сегодня было достаточно, поэтому до замка я дошла, как обычный человек. В холле меня попыталась перехватить Друзилла, говоря что-то про бал… маскарад… Я даже не пыталась вникнуть. Вовремя появившаяся Кармилла взяла удар на себя и увела болтливую девушку в противоположном направлении. Всё чего я хотела сейчас — смыть с себя этот отвратительный вечер откровений и забыться с бутылкой вина в своих покоях. И у меня почти получилось… В дверь деликатно постучали. Лакруа: — Входите, Кармилла. Все эти способности, что Дракула передал мне после коронации, не переставали удивлять. Распознавание шагов, ароматов, звуков на расстоянии — лишь малая часть даров, которые мне ещё предстояло освоить. Женщина обнаружила меня на балконе с бокалом вина созерцающей красоту ночной Макабрии. Быстро оценив ситуацию и моё состояние, вампирша тяжело вздохнула и встала рядом. Кармилла: — Знаете, Лорд-Протектор, что бы вас сейчас ни тревожило, завтра это не должно помешать собранию совета с Друзиллой. Через две недели в замке пройдёт ежегодный бал-маскарад и вы, как правитель, обязаны быть приветливы, гостеприимны… Я мягко погладила её по плечу и впервые за этот чёртов день — улыбнулась. Слабо, но искренне. Остановила её тираду. Лакруа: — Спасибо, Кармилла. Кармилла: — За что? Лакруа: — За то, что по-своему поддерживаете, но не лезете в душу. Кармилла: — Это моя работа, но всё же… хотите совет? Я подняла бокал к губам и кивнула. Кармилла: — Ваш статус позволяет… не терзаться муками выбора. Просто переключите своё внимание на кого-то ещё. Мои брови изогнулись, но слова не задели. Почти. Как будто я начала привыкать к происходящему безумию и нравам Макабрии. И всё-таки... Не сводя взгляд с ночного неба, я сделала глоток вина и тихо произнесла, будто обращаясь не к ней, а к самой себе: Лакруа: — Нет, Кармилла. Такое не для меня. «Если бы всё было так просто…» — Спасибо за компанию, но с советами на сегодня закончим. Кармилла: — Как скажете, Лорд-Протектор. Забрав с собой бутылку вина и пожелав доброй ночи, женщина тихо покинула мои покои, оставив меня снова наедине с тишиной и своими мыслями…    

Зал Совета. Утро.

За массивным овальным столом собрались почти все: Кармилла — холодная и спокойная, с бокалом вина, методично заполняла журнал собраний совета;  Алексис — потерянный, будто не спавший всю ночь, неподвижно смотрел в окно, пальцы сжимали подлокотник;  Рэйвен — расслабленно откинувшийся на спинке кресла, лениво крутил в руке бокал с виски, уголки губ чуть изогнуты. Я вошла последней. Как и положено Лорду-Протектору. Следом за мной шла Друзилла. Все поднялись — синхронно, без слов. Лакруа:  — Прошу, садитесь. Рэйвен чуть усмехнулся. Слишком самодовольно. Алексис, стоявший напротив, обменялся с ним взглядом, едва заметным, но полным неодобрения. Атмосфера в зале была… терпимой. Определённо, лучше, чем я могла ожидать. Во всяком случае, мне так показалось.  Я опустилась в кресло во главе стола. Друзилла плавно прошла к стенду напротив стола, откинула с него массивный лист и начала свою презентацию, делая зарисовки. Друзилла: — Лорд-Протектор, рада видеть, что Макабрия не теряет своей дисциплины. Через две недели состоится ежегодный бал-маскарад, однако в этом году, мои дорогие, я решила... внести некоторые изменения. Рэйвен оживился, Алексис напрягся, Кармилла приподняла бровь. Друзилла продолжила, наслаждаясь моментом: Друзилла: — Сколько лет подряд мы проводим один и тот же церемониальный фарс? Тяжёлые наряды, скучные вальсы, заученные речи. Настало время... облегчить атмосферу. Рэйвен: — Облегчить… значит, раздеть? Друзилла (невозмутимо, с лёгкой усмешкой): — Возможно, если ваши представления о свободе столь узки, Рэйвен. Рэйвен с картинным разочарованием цокнул языком, а Друзилла продолжала. Друзилла: — Я говорю о новом формате. Лёгкие ткани, свободный крой, естественные движения. Пусть маскарад будет живым, пусть каждый чувствует себя не узником дворцового этикета, а частью праздника.  Кармилла (неодобрительно): — Простите, но подобные «новшества» могут быть восприняты как неуважение к традициям. Друзилла: — Как раз наоборот, Кармилла. Каждый год я слушала, о чем осторожно беседуют гости: «Вот бы немного лёгкости и импровизации… даже в танцах — пусть пары меняются, пусть ритм диктует настроение…» (пауза, тишина) Наконец Алексис включился в обсуждение. Алексис: — Это... весьма рискованное решение. Друзилла (глядя на него, но обращаясь скорее ко мне): — Ваша задача, Лорд-Протектор, — показать всем, что Макабрия— не застывшее в прошлом болото. Мы можем задавать тон!  Её голос стал мягче, но взгляд — жёстче. Друзилла была преисполнена решимости довести свою идею до логического завершения! Друзилла: — Этот бал должен стать легендой! Он не должен быть зеркалом прошлого, он должен стать молнией, рассекающей тьму старых традиций! Хотелось отдать должное ораторским способностям Друзиллы. Чего я точно не ожидала с утра, так это столь воодушевляющих речей о платьях и танцах. А вот к внимательному и изучающему каждое моё движение и реакцию взгляду Рэйвена была готова, как никогда. Рэйвен (насмешливо): — Идея неплохая. Главное, чтобы никто не обуглился, попав под такую «молнию». Я встретила его взгляд, едва заметно приподняв бровь.  Лакруа: — Тому, кто не способен выдержать жара «молнии», лучше не посещать столь опасное мероприятие.  Я даже не старалась быть деликатной. Друзилла кивнула, восприняв мой ответ как одобрение своей идеи. Друзилла: — Прекрасно. Значит решено. Бал этого года будет новым дыханием Макабрии! Алексис: — Это слишком рискованно. Лёгкие платья и свободный крой… Танцы без правил?  (обернувшись ко мне) — Лакруа, неужели ты поддержишь это? Вы поддержите… Лорд-Протектор. Кармилла (холодно скрестив руки на груди, подала второе против): — Я согласна с Алексисом. Эта затея может стоить замку репутации. Лорд-Протектор, это точно неправильное решение! Рэйвен (закатив глаза): — Ах, страх перед переменами… Понимаю, но скука ещё хуже. Я голосую за эксперимент. Возможно, я об этом сильно пожалею, но подняв взгляд на Друзиллу, и ощущая на плечах всю ответственность за принятое решение — спросила: Лакруа: — Как вы сказали… «Дыхание Макабрии»?  

Подготовка к балу

Замок будто ожил. Я впервые наблюдала с балкона верхнего этажа, как по его коридорам ходили не только стража и советники, но и портные, флористы, музыканты… За две недели стены, прежде холодные и немые, заговорили. Декораторы спорили о праздничной цветовой гамме, швеи клялись, что уложатся точно в срок, музыканты репетировали до изнеможения, а гонцы разносили приглашения местной аристократии. Макабрия действительно дышала, вот только мне кислорода как будто не хватало. Кармилла (наблюдая, как в большом зале меняют старые гобелены на алые, с золотой вышивкой): — Вы дали Друзилле слишком много свободы. Лакруа: — В ней столько нерастраченного потенциала и энергии. Дракула слишком сдерживал и ограничивал её. Не вижу проблемы в том, что она устроит элегантный переворот с кружевами и шампанским. (Короткая пауза. Я опёрлась на перила, глядя вниз на суету.) — Вы, кстати, уже определились с нарядом, Кармилла? Кармилла (сдержанно): — Я предпочитаю классику. Бархат, корсет, высокий ворот. Не вижу смысла следовать этой... вакханалии новшеств. Лакруа (с усмешкой): — Что вы имеете против сломанного танго? Ну, кроме того, что подол платья даст чуть больше свободы движений, чем ваша консервативная вампирская натура могла бы одобрить. Кармилла (строго): — Бал — отражение власти, а не повод для демонстрации ног, Лорд-Протектор. (короткая пауза) — Кстати, я слышала, ваш наряд уже готов. Позволите взглянуть? Лакруа: — Боитесь, что моё платье будет слишком провокационным? Кармилла: — Этот вечер, Макабрия запомнит на годы вперёд, Лорд-Протектор. Каждый взгляд, каждый шёпот, будет направлен только на вас. Поэтому, лучше заранее узнать, что именно они увидят. Лакруа (сдержанно, но с вызовом): — Тогда завтра загляните в мастерскую. Возможно, мне действительно пригодится ваш холодный прагматичный взгляд на моё… «новое дыхание Макабрии». Кармилла (едва заметно улыбается): — С удовольствием, Лорд-Протектор. Этот «холодный прагматичный взгляд», как вы выразились, спасал не одно поколение правителей.  

Последний вечер перед балом

Кармилла: — Хм, неожиданно...  Я провела пальцами по серебряной вышивке на корсете — сложный орнамент, тончайшая работа. Рисунок был слишком знаком: те же линии, тот же холодный блеск… Лакруа (шёпотом): — Случайность. Друзилла расправляя подол моего платья, подняла голову. Друзилла: — Что вы сказали, Лорд-Протектор? Лакруа (коротко): — Ничего. Продолжай. Кармилла: — Пожалуй, я зря сомневалась. Крой безупречен, а сочетание шёлка и шифона придаёт лёгкость, но не разрушает строгости формы. Лакруа (едва заметно приподнимая бровь): — Вы, кажется, сейчас одобрили то, что ещё вчера назвали «вакханалией». Кармилла: — Я оцениваю результат. Этот образ... внушает уважение. И если он заставит кого-то нервно поправлять манжеты, заключая выгодные партии — значит, вы всё сделали правильно. Друзилла (хитро подмигнув мне): — И смею предположить, образ Лорда-Протектора завтра может вызвать пару-тройку сердечных приступов. Все, включая Кармиллу не сдержали смешок. Я взглянула на своё отражение в зеркале: тёмное платье, струящееся, будто дым, холодное серебро, обрамляющее грудь и талию… Лакруа: — Тогда, пожалуй, вечер можно считать удачным — ещё до начала его официальной части.  

Поздний вечер. Коридор замка.

С тех пор, как мы с Алексисом поссорились, замок будто стал теснее. Его тень мелькала то на лестнице, то в коридорах, но после того собрания совета, он ни разу даже не посмотрел в мою сторону… Я шла по коридорам, сжимая кулаки. Тысячу раз прокручивала один и тот же разговор в своей голове, и каждый раз находила новую причину отложить его… до этого вечера. Я остановилась у двери его комнаты. Лёгкий стук. Тишина. Пальцы замерли на ручке. Мгновение — и я уже тянула её вниз… «Кто вообще разрешал мне открывать эту чёртову дверь?» Алексис был не один. На нём верхом сидела девушка. Наши глаза встретились. Время замерло.  Его руки на её ягодицах. Её волосы падают ему на лицо. Ноги по обе стороны от его бёдер. Губы на его шее. Всё это — в одном стоп-кадре. Я почувствовала, как кровь отливает от лица, а потом приливает обратно.  Застыла лишь на секунду потеряв дар речи, а затем захлопнула дверь. Слишком резко. Это был не сон. Не ошибка. Я не знала, что ранит сильнее — увиденное или то, что я не имела никакого права злиться. Я шла быстро, почти бежала, пытаясь скрыться от внезапной правды, от своих мыслей.  Коридоры казались бесконечными. Неожиданно в конце одного из них мелькнул до боли знакомый силуэт. «Прекрасно. Просто прекрасно! Вот только тебя сейчас ещё не хватало!» Увидев Рэйвена, я попыталась незамедлительно ретироваться и удрать теперь ещё и от него! Рэйвен: — Вот это вечерние развлечения у вас, Лорд-Протектор. Куда так несётесь, м? Где пожар? Он поймал меня за руку — резко, не давая оступиться на лестнице. Лакруа (резко, вырываясь): — Отвали! Рэйвен (тихо рассмеявшись): — «Отвали»? Это что-то новенькое, Лакруа. Куда подевалась вся твоя показная собранность, холодность и манеры? Лакруа: — Если ты не хочешь оказаться прикованным к стене с кляпом во рту — советую тебе заткнуться! Рэйвен: — О, вот она! Живая, саркастичная, дерзкая… Мне нравится. И идея, кстати, тоже — ничего ;) Он приблизился, прислушался к тишине коридора и безошибочно уловил то, от чего я так отчаянно бежала. Брови поползли вверх. Рэйвен (удивлённо, почти восхищённо): — Не может быть… Алексис… Я заткнула его рот ладонью, с силой прижав к ближайшей стене. Лакруа (сквозь зубы): — Я сказала — заткнись! Он усмехнулся под моей ладонью и провёл языком по внутренней стороне. Медленно, нагло. Лакруа (морщась и вытирая руку о его грудь): — Фу! Рэйвен: — Застукала «святого» Алексиса с девицей и вместо того, чтобы устроить сцену… сбежала? Я выпрямилась и отстранилась. Лакруа: — Не твоё дело. Он накрыл мою руку своей. Сжал — удерживая. Рэйвен (с улыбкой, обещающей адскую сладость): — Хочешь, я помогу тебе снять стресс? Лакруа (наклонившись ближе, вкрадчиво): — Пошёл. К чёрту. Рэйвен: — Да лааадно вам, Лорд-Протектор. В чём проблема? Особенно сейчас, когда… Лакруа (перебивая): — Почему ты такой придурок?  — Тебе знакомо чувство такта, сострадания… эмпатия, в конце концов? Ты когда-нибудь бываешь серьёзным? Рэйвен (улыбаясь краем губ): — Бываю.  Лакруа: — Тогда прими достойно отказ и перестань мне докучать. Я не то, что спать с тобой не хочу, — мне омерзителен сам факт того, что я позволила себе...  Рэйвен (заправляя выбившуюся прядь мне за ухо): — Ни о чём вы не жалеете, Лорд-Протектор. Просто слишком горды, чтобы честно признаться, что без ума от меня.  — Можете и дальше обижаться или… продолжить отчитывать меня в более удобной позе и месте. Я яростно скинула его руку со своей щеки. Лакруа: — Просто оставь меня в покое! Он подался вперёд и в тот же миг — я растворилась.  Холодная вспышка тьмы, лёгкий вихрь воздуха — и меня нет. Рэйвен (тяжело вздохнув, глядя в пустоту): — Проклятье… Какая поразительная выдержка. (Короткая пауза. Он провёл рукой по месту, где только что была я.) — Сколько ещё вампирских трюков ты успела освоить, чтобы оставлять последнее слово за собой? Он усмехнулся в темноту. Медленно, почти нежно.    

Утро перед балом. Комната Лакруа.

Сон так и не забрал мои переживания. Стоило только закрыть глаза, как перед внутренним взором снова мелькали всё те же сцены: открывающаяся дверь, взгляд Алексиса, насмешливый шёпот Рэйвена… Я накрывалась с головой одеялом, кричала в подушку, переворачивалась с боку на бок, пытаясь найти хоть какое-то удобное положение для сна, в котором Морфей заберёт меня в своё царство, но всё было тщетно. В какой-то момент я даже встала, налив себе бокал вина. Потом второй… Ничего не помогало. Часы на полке пробили три, потом четыре… Я сидела на балконе, глядя на тускнеющую луну и думала, что возможно, легче было бы действительно вызвать Рэйвена — «снять уже этот стресс», чем выдержать напор собственных мыслей. К рассвету веки горели от усталости. Я лежала поверх покрывала в своём повседневном синем костюме. Голова гудела, тело ныло, а сознание упорно отказывалось отключаться… А потом дверь приоткрылась, и в комнату вместе с ароматом лаванды и шелестом бального платья, проникли Кармилла с Друзиллой. Уверенные, свежие и до раздражающего бодрые. Кармилла (осматривая меня с головы до ног): — Полагаю, ночь прошла... плодотворно? Лакруа: — Если считать бессонницу и желание кого-нибудь задушить «плодотворной ночью» — да, весьма. Друзилла (с усмешкой, поправляя причёску): — Надеюсь, не нас? Женщины по обе стороны от меня придирчиво осматривали отражение правителя в зеркале. Кармилла проверяла каждый шов, как стратег перед битвой, Друзилла колдовала над причёской и макияжем. Кармилла: — Шёлк лёг идеально, и, Слава Дракуле, без излишней демонстрации тела. Что же касается всего остального… (Пауза. Она встретила мой взгляд в зеркале.) — Что-то в вашем взгляде меня настораживает, Лорд-Протектор. Лакруа: — Хочу попросить вас об одной услуге. Пригласите сюда Аластара. Друзилла обернулась с любопытством. Друзилла: — Что-то мне подсказывает, будет весело. Через несколько минут раздался вежливый стук.  Аластар, как всегда, выглядел безупречно. Сегодня — особенно. Аластар: — Вы звали меня, Лорд-Протектор? Лакруа: — Сегодня вечером, на время бала, нужно, чтобы вы наложили заклинание на покои Рэйвена. (короткая пауза) — Чтобы он не смог их покинуть. Кармилла поджала губы, Друзилла хмыкнула, прикрывая улыбку ладонью. Аластар (спокойно, без лишних вопросов): — Заклинание удержания будет действовать не более двух часов. После — барьер ослабнет. Лакруа (спокойно): — Этого вполне достаточно. Всё самое интересное он как раз пропустит. Кармилла (сухо): — Удивительно, как ловко вы нашли способ превратить столь важное событие в частную операцию возмездия. (Неодобрительно, но без спора.) — Надеюсь, вы понимаете, что как только заклинание спадёт, этот бес может устроить шоу на балу? Лакруа: — Он же не настолько безумен, чтобы позорить себя на глазах у всей элиты Макабрии? Кармилла: — Я бы не спешила с такими выводами, Лорд-Протектор, но… спорить не стану. Видимо, у вас есть веские причины для такого решения. Друзилла (довольно, почти мурлыкая): — А я-то думала, утро начнётся скучно.   

Вечер. Бал. Зал дворца.

Сумерки легли на Макабрию мягким бархатным покрывалом, и с наступлением ночи, замок вспыхнул тысячью свечей, чьи огни отражались в высоких витражных окнах, превращая зал в подобие сияющего храма.  Воздух пропитался ароматом вина и цветов, а первые аккорды струнных инструментов разливались в пространстве томительной, медленно нарастающей мелодией. Я наконец-то ощутила, как волнение скручивает низ моего живота в приятном предвкушении праздника. С балкона, обрамлённого чёрными тяжёлыми портьерами, я наблюдала, как гости стекаются один за другим. Высокородные вампиры в изысканных нарядах, аристократия с безупречными манерами, политики, учёные, военные, оборотни — весь свет Макабрии собрался под сводами замка, некогда принадлежавшего Дракуле, а теперь — мне.  Шёпот, звон бокалов, шелест платьев, лёгкий гул разговоров и приглушённые смешки — всё это было музыкой, которой я наслаждалась. Друзилла грациозно выступила вперёд, подняла хрустальный бокал, и зал мгновенно погрузился в тишину. Её голос был глубоким, тягучим, и в нём звучали властные нотки, не допускающие ни капли неуважения. Друзилла (торжественно): — Дамы и господа! Сегодняшний вечер — особенный. Перед вами открылись не просто двери ежегодного бала-маскарада! Перед вами открылись новые страницы в истории Макабрии. (Пауза. Она обводит взглядом зал, позволяя каждому прочувствовать ценность момента.) — И всё это стало возможным благодаря женщине, что рискнула переписать правила! Женщине, что смогла добиться столь высокого титула, не только умом и силой, но и смелостью идти против вековых устоев. Позвольте представить вам нового Лорда-Протектора Макабрии— Лакруа! Зал ожил. Струны скрипок подхватили торжественный мотив, огни свечей вспыхнули ярче. Я чувствовала на себе десятки взглядов: холодных, оценивающих, заинтересованных. Некоторые смотрели на меня с восхищением, некоторые — с завистью. Глубоко вздохнув, я крепче сжала бокал в руке. Мой голос разнёсся над залом, точно молния, рассекающая грозовое небо. Лакруа: — Много лет этот бал был лишь ритуалом — красивым, блестящим, предсказуемым. Но времена меняются. Сегодняшний вечер, станет новой традицией, которая объединит как старую знать, так и тех, кто только начинает подниматься к вершинам. Вы станете свидетелями начала новой эпохи для Макабрии. Пусть же этот бал откроет череду великих событий! Выдохнув, я подняла бокал чуть выше — и даже тёплый свет свечей отразился в хрустале холодным серебром. — Да начнётся праздник!   Я опустила бокал, и зал взорвался аплодисментами.  Вновь зазвучала музыка — мягкий, плавный вальс, наполненный лёгкой грустью. Взгляд скользнул по залу. Маски, шелест тканей, блеск драгоценных камней и вдруг… Силуэт. Высокий, прямой, уверенный. Его было невозможно не заметить.  Он стоял чуть в стороне, у колонны. Свет мягко освещал его лицо. Во внешности мужчины было столько же гармонии, сколько и… боли. Что-то в нём было тревожно-притягательное и, возможно, именно это не давало отвести взгляд. Он будто бросал вызов всему этому вечеру. Он не улыбался. Не пытался привлечь внимание. Но в его неподвижности было что-то сосредоточенное, опасное… Я не сразу поняла, что смотрю на него слишком долго. И именно в этот миг он поднял глаза. Взгляд — прямой, внимательный, спокойный, как у хищника, наблюдающего из тени. Рядом раздался голос: Кармилла: —Любопытный выбор. (тихо, почти лениво) — Признаюсь, в нём есть... эстетика. Мрачная, но притягательная.  Лакруа: — Мне кажется или вы хотите снова дать совет? Кармилла: — Наставление. Если уж и подбирать спутника или любовника, выбирайте того, кто создан из того же теста, что и вы. Нестабильные умы и неуправляемые вампиры — прекрасны для коротких игр, но губительны для долгих, особенно если вонзают клыки в руку, что их гладит. Я медленно повернула голову к Кармилле. Её невероятная проницательность была острее любого клинка. Лакруа: — Интересная метафора, Кармилла. Раз уж вы перестали ходить вокруг да около моих вкусовых предпочтений, может уже скажете прямо что думаете? Кармилла (смотря на кружевной чокер на моей шее): — Яд, Лорд-Протектор, тоже придаёт вкус, прежде чем убить.  — Один не в силах принять, что вы уже не просто его подруга, а правитель… другой же… (Пауза. Она сделала глоток вина.) — Эти шрамы… Как давно вы позволяете ему пить себя? Лакруа (поправив украшение): — В этом кроется какая-то проблема? Кармилла: — Я прекрасно понимаю, почему вы разрешаете, но это формирует… некоторые связи. Не позволяйте ему продолжать это делать. Лакруа: — Это может как-то… влиять на меня? Кармилла (тяжело вздохнув и закатив глаза): — Да, Лорд-Протектор.  Я задумалась: «Сколько ещё я не знаю о мире, частью которого стала?» Не раздумывая, я выпалила следующий вопрос: Лакруа: — Это работает в обе стороны? Кармилла (удивлённо): — Рэйвен позволил вам пить себя? Лакруа: — Если технически это важно, то он первый предложил попробовать его кровь… Кармилла (настороженно отпив из бокала): — А вот это уже интересно… Его мотивацию получить доступ к вам я понимаю, но вот давать свою кровь взамен…  Вампирша о чём-то думала с полминуты. На её лице впервые за вечер отразилось не ироничное спокойствие, а настоящая несвойственная ей эмоция… Лакруа: — Кармилла? Брови советницы расправились, а лицо приняло обычный непринуждённый вид. Кармилла (холодно): — Наш разговор свернул не туда, Лорд-Протектор. Она облокотилась о перила и бросив взгляд в зал безошибочно нашла в толпе Виктора. Кармилла: — Союз с Мартином… может принести куда больше пользы как вам самой, так и Макабрии. «Ну, конечно. И как вы умудряетесь давать столь нужные и правильные советы, но сами им не следовать?» Я начала вспоминать, что слышала истории о человеке, которого Виктор «пересобрал». О том, кто умер, но всё же вернулся с того света, наплевав на все законы природы и физики. О том, кто добился небывалых политических высот в соседнем королевстве несмотря на то, что был обычным человеком, когда-то… Теперь уже советница вырвала меня из размышлений. Кармилла: — Время спускаться к гостям, Лорд-Протектор.  Я снова взглянула в сторону колонны, но мужчины там уже не было.   Музыка сменилась. Плавный вальс уступил место резкому, прерывистому ритму.  Я начала спускаться по лестнице — ступенька за ступенькой, настраиваясь на ритм мелодии. Ступив на холодный мрамор, заняла своё место среди ровной линии женщин в роскошных платьях.  Напротив, у противоположной стены, выстроился такой же ряд мужчин. Мы двинулись навстречу друг другу, зеркально точно отражая движения. Взгляды встретились с первыми партнёрами — строгий поклон, шаг навстречу, поворот. Пары слились в единый ритм: напряжённый, страстный, но всё ещё сдержанный. Ломаное танго не давало спрятаться — оно заставляло смотреть прямо в глаза, двигаться синхронно, доверять партнёру ровно настолько, насколько ты готов рискнуть. Второй такт — смена партнёров. Я сделала шаг в сторону, лёгкий поворот корпуса и оказалась в объятиях следующего мужчины. Холодные пальцы мягко, но крепко сомкнулись на моей руке. Движение было безупречным: не резким, не навязчивым, а уверенным, как будто именно он и должен был быть сейчас на этом месте. Лакруа: — Вы… Он оказался выше, чем казался с балкона. На коже — тонкие линии шрамов: на шее, лице и по рукам, где манжеты не скрывали их. И это не портило его, напротив — будто завершало образ. Как финальные штрихи портрета, придающие глубину. Наши взгляды встретились. Неожиданно спокойно. Не вызов, не флирт — сдержанный, но цепляющий интерес. Как будто каждый из нас видел в другом отражение чего-то знакомого. Мартин: — Вблизи вы ещё прекраснее. Я шагнула в танце — он подхватил ритм без единой заминки, как будто это была не случайная смена партнёров, а заранее отработанная хореография. Лакруа: — Отлично танцуете. Не думала, что человек наблюдающий из тени за праздником, будет так двигаться, ещё и решит так о себезаявить. Мартин (слегка улыбнувшись): — Мне захотелось рассмотреть вас получше. Пришлось стать частью зрелища. Наши движения были синхронны: его ладонь крепко держала мою спину, но не сжимала. Он позволял себе ровно столько, сколько диктовал танец. Его шаги были ровными и уверенными, музыка текла сквозь нас. Я продолжала рассматривать Мартина и ловила себя на мысли, что возможно, Кармилла права, и союз с ним мог бы стать правильным решением. Слишком правильным… Мартин же в ответ пристально рассматривал меня. Стоило мне усмехнуться своим мыслям и одарить Мартина улыбкой, как в тот же миг воздух в зале словно стал тяжелее. Сквозь толпу, из полумрака, за нами наблюдали и этот взгляд прожигал до костей. *Не такая уж ты и бесхитростная, Лорд-Протектор… Решила играть в идеальные пары? Хорошо. Только не забывай, кто в итоге забирает главный приз.* Голову кольнуло резкой болью. В ушах зазвенело. По спине пробежали мурашки.  Я напряглась и сбилась с ритма.  «Это и есть последствия «связи», о которых говорила Кармилла?!» *Как же громко ты думаешь.* Мои глаза забегали. «Пошёл вон из моей головы!» Мартин, почувствовав перемену в моём поведении, чуть крепче сжал мою ладонь и мягко наклонившись ближе, прошептал: Мартин: — Продолжайте смотреть только на меня.  Неожиданно он сделал резкий поворот, закружив меня так, что ткань платья взметнулась в воздухе, а я, потеряв опору, оказалась в его объятиях. Мартин: — Вот так. Гораздо лучше. Я позволила Мартину и дальше вести в этом танце. Словно за моей спиной не существовало чужого взгляда, пылающего из глубины зала. Но было и ещё две пары глаз, что пристально за нами наблюдали… Виктор:  — Превосходно! Идеально! Фантастика! Как я сам до этого не додумался?! Два моих лучших творения… соединить вместе!  Кармила (закатив глаза): — Хорошо, хоть кто-то из нас сообразительный. Музыка стихла, и танец с Мартином завершился плавным поклоном. Я медленно отстранилась, но его рука задержалась на моей талии чуть дольше, чем требовалось… Мой взгляд скользнул по залу. Рэйвена не было видно, но я знала — он здесь.   Вечер продолжался, и по долгу службы я вела светские беседы в компании аристократов. Держала спину ровно, смеялась в нужных местах, но чувствовала, что надвигается буря и у этой бури есть имя — Рэйвен. Мартин же добавлял в разговор лёгкую иронию, тем самым разряжая временами становившуюся напряжённой обстановку: Мартин: — …конечно, не стоит недооценивать политику. Но иногда один удачный танец решает больше, чем месяц переговоров, не так ли? Музыка зазвучала вновь, мягко и плавно, приглашая пары на новый круг. Мартин протянул мне руку. Его жест был безупречно вежливым, его улыбка — спокойной, почти умиротворяющей. Вдруг потолочные своды содрогнулись! Откуда-то из мрака теней сорвалась стая летучих мышей. Они закружили над толпой, заставив гостей ахнуть и пригнуться. Когда мыши склубились в силуэт, передо мной стоял он. Рэйвен.Сотканный из тьмы, недовольства и плохо скрываемой… ревности? Его взгляд пылал, когда он перехватил мою руку, оттолкнув ладонь Мартина так, будто тот не имел права прикасаться ко мне. Рэйвен: — Этот танец — мой! И прежде, чем я успела возразить, его пальцы — сильные, властные — тянули меня в центр, даже не спрашивая. Толпа расступилась, принимая нового танцора, будто сам зал признал его право. Аристократы наблюдали с той смесью ужаса и восторга, с которой смотрят на бурю: понимая, что она опасна, и всё же не в силах отвести глаз. Лакруа (шипя): — На этот раз вы перегнули палку! Рэйвен (наклоняясь к уху): — А какого приглашения ты ждала от меня после того, как «заперла» в четырёх стенах? К твоему сведению, в замке у меня есть уши и Аластар не единственный алхимик в Макабрии, но… попытка была хорошая. Рэйвен откровенно наслаждался своим преимуществом. — Как тебе моё появление, Лорд-Протектор? Красиво? Поверь, этот трюк очень энергозатратный. Специально для тебя. Лакруа (резко, сквозь зубы): — О, благодарю за честь. Значит, вы решили растратить весь свой жалкий запас ради одного скандала? Достойное применение силы. — Вам нужно было оставаться в тени, Рэйвен. Там вам самое место. Он тянет меня сильнее, заставляя прижаться к его груди. Наши тела двигаются синхронно, но за фасадом танца — скрытая схватка. Мои взгляд полон злости, его — вызова. Пальцы Рэйвена впиваются в мою ладонь и талию, дыхание обжигает кожу. Рэйвен:  — Он держал тебя, словно хрупкую вазу, и смотрел так, будто перед ним святая. А я хочу… разбить тебя и собрать заново.  Лакруа:  — Вы отвратительны! Снова думаете только о себе и своих желаниях.  Рэйвен (с хищной усмешкой, наклоняясь ближе):  — Может быть. Но почему тогда твоё сердце забилось быстрее? Ты ведь не святая, уж я-то знаю. И как хорошо, что наши желания совпадают.  Рука Рэйвена опустилась ниже допустимого уровня. Рэйвен (скривившись): — Омерзительно! Я хочу смыть с тебя его прикосновения! Лакруа (вздрагивает): — Отнимите руку. Немедленно! Рэйвен (в полголоса, с хриплой усмешкой): — Скажи это громко, и я подчинюсь.  Лакруа (сквозь зубы, ледяным тоном): — Вы переходите все границы, Рэйвен! Рэйвен: — А я живу только там, где начинаются запреты. Лакруа: — Вот именно. Вы живёте в хаосе и в своих жалких играх. Всё, что вы умеете — разрушать! Я собиралась пнуть его после этой фразы, но поняла, что застёжка на туфле зацепилась за подол платья. Рэйвен, быстро смекнув, что к чему, органично вписал в танец движение рукой по платью вниз, отцепив край ткани, но не упустил возможность проникнуть в разрез и горячей рукой провести по моей ноге от лодыжки до бедра. Лакруа (дёрнувшись): — Не прикасайся ко мне, если не готов брать на себя ответственность. Рэйвен (цокнув и закатив глаза): — Какие мы вдруг стали правильные, Лакруа. (Очередной поворот в танце) Рэйвен: — Знаете, Лорд-Протектор, когда вы краснели и стонали подо мной за спиной у Алексиса — вы мне нравились больше. Слова ударили сильнее пощёчины. Внутри словно что-то хрустнуло. Неприятно, будто треснул лёд, за которым я столько времени прятала самообладание. Он не имел права! Ни на это воспоминание. Ни на этот тон. Ни на меня — такую. Не говоря уже о правильном обращении ко мне по статусу! Я почувствовала, как по венам разливается жар. Дыхание участилось. Мир вокруг потускнел, будто кто-то резко убавил свет. Зрачки сузились. Мои глаза вспыхнули красным, выдавая то, что я так тщательно держала под контролем. Ещё одно действие, ещё одно слово... Лакруа: — Закрой. Свой. Поганый. Рот! Рэйвен рассмеялся. Он желал от меня именно этого. Именно таких эмоций! Именно моей ярости! Рэйвен: — Снова хочешь мне врезать? Ну давай.  — Тебя так легко завести. Музыка подошла к кульминации. Резкий аккорд — поворот — последний шаг. Я позволила Рэйвену сделать финальное движение, а затем — сама перехватила инициативу. Резко, точно, без права на сопротивление. Моя ладонь легла ему на грудь — не ласково, а приказывающе.  Я оттолкнула его ровно настолько, чтобы это выглядело частью танца, сделала изящный поклон, развернулась и, не оглядываясь, пошла прочь. Толпа взорвалась аплодисментами, приняв это за блестяще разыгранную драму. Никто не понял, насколько близко я была к настоящей крови. И пока никто ничего не заподозрил, а Рэйвен не сказал ещё что-нибудь гадкое, я решила срочно остудить свой пыл.   Я быстро поднималась по боковой лестнице. Каблуки гулко отбивали шаги по каменному полу. Руки дрожали от ярости. Я толкнула стеклянную дверь балкона и, не оборачиваясь, захлопнула её за собой. С моей стороны — чёткий щелчок замка. С той стороны — резкий скрежет ручки. Потом тишина. И почти неслышное, сдавленное рычание. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Я вцепилась пальцами в каменные перила, заставляя себя дышать ровно. За спиной снова послышался звук — уже более настойчивый. Рэйвен явно не собирался оставлять разговор незавершённым. Лакруа (тяжело выдохнув): — Проклятье… — Лорд-Протектор? Я резко обернулась. Из тени между колоннами вышел Мартин. Без спешки, без резких движений. Свет луны лёг на его лицо, подчёркивая шрамы. На миг мне стало неловко — я вспомнила, как некрасиво мы расстались несколько минут назад. Лакруа: — Простите, Мартин. Поведение моего… подданного было недопустимым. Он чуть склонил голову — спокойно, словно сцена в зале и дерзость Рэйвена не заслуживали его внимания. Мартин: — Не стоит. На подобных мероприятиях эмоции иногда выходят из-под контроля. Особенно… когда ставки высоки. Его взгляд на мгновение скользнул к двери балкона. С той стороны раздался новый, более резкий звук. Замок жалобно хрустнул. Дверь распахнулась с силой, ударившись о стену. Рэйвен ворвался на балкон, словно ураган, готовый сметать всё на своём пути. Его глаза сверкали, на губах играла усмешка. Он подошёл ближе — открыто, дерзко, будто не признавал ни границ, ни свидетелей. Рэйвен (с плохо скрываемой злостью и ревностью): — Стоило мне отвернуться на секунду, и ты уже находишь утешение в чужих руках. Я открыла рот, чтобы отчитать его. Сказать, что это не место для его истерик. Что он забывается. Что ещё одно слово — и последствия ему не понравятся. Но, прежде чем я успела произнести хоть слово, в разговор вмешался Мартин. Мартин (ровно и твёрдо): — Вам явно не по статусу обращаться к Лорду-Протектору на «ты». И, если вы ищете, на ком сорвать злость, выберите другой объект. Она не обязана выслушивать ваши претензии. Рэйвен прищурился. Его голос сочился ядом. Рэйвен: — Ах, вот как? Скромный рыцарь вылез из тени. Думаешь, пара красивых слов и танец сможет её впечатлить и расположить к тебе? Мартин (спокойно, почти лениво): — Забавно. Вы тратите силы на представления, чтобы доказать то, что я могу выразить простым взглядом, не скрывая своего интереса. Рэйвен усмехнулся — надменно, почти победно. Рэйвен: — Не скрывая своего интереса? Как трогательно. Он медленно подошёл ближе, с вызовом глядя на Мартина и всем видом демонстрируя своё превосходство. — Только знай: святыню, на которую ты смотришь, я уже осквернил. … Нужно ли объяснять, что было написано на моём лице и какой спектр эмоций я испытала после этой фразы?  Но Мартин… На его лице не дрогнул ни один мускул. Ни тени гнева, ни презрения. Лишь спокойная, холодная оценка, как у человека, давно решившего, кто перед ним стоит. Мартин: — То, что вы называете «осквернением», — жалкая попытка прикоснуться к власти. Для этого нужно быть хотя бы равным, а вы… даже не умеете держать себя в руках. Неудивительно, что Дракула выбрал Лордом-Протектором Лакруа, а не вас… — ХВАТИТ! Звук моего голоса хлёстко рассёк воздух, прерывая дальнейшие дискуссии и не оставляя возможности для возражений. Я посмотрела на Мартина. Лакруа: — Благодарю вас. Но прошу — оставьте нас. Это разговор только между мной и… им. Мартин на мгновение задержал на мне взгляд. В нём не было ни сомнений, ни сожаления — лишь тихое понимание и уважение к моему решению. Мартин: — Разумеется, Лорд-Протектор. Он коротко кивнул — мне, а затем бросил быстрый, почти равнодушный взгляд на Рэйвена. В этом взгляде не было угроз. И именно поэтому он был куда опаснее любых слов. Мартин: — Надеюсь, вы сумеете воспользоваться предоставленной вам… честью и не растратить её впустую. Больше он ничего не сказал. Развернувшись, Мартин неспешно направился к двери балкона. Его шаги были ровными, уверенными. Он вышел так же спокойно, как и появился, оставив после себя тяжёлую тишину и ощущение, что партия уже сыграна. Дверь закрылась. Мы остались вдвоём. Я резко повернулась к Рэйвену: Лакруа: — ТЫ СОВСЕМ ИДИОТ?! Слова вырвались с такой силой, что стёкла в оконных рамах зазвенели. Рэйвен усмехнулся, медленно, почти с наслаждением. Рэйвен: — Получается, мы оба идиоты. Я шагнула к нему. Резко! Выплёвывая каждую фразу ему в лицо! Лакруа: — Нет. Идиот здесь только ты. Ты ворвался на бал, устроил шоу, пошатнул мой авторитет, решил, что имеешь право хватать меня при всех, говорить за меня, обо мне — и всё это ради чего? Чтобы почувствовать себя значимым? Чтобы получить моё внимание, когда ты его не заслуживаешь? Я ткнула пальцем ему в грудь. Лакруа: — Ты путаешь страсть с одержимостью. Желание — с правом. А меня — с женщиной, которую можно брать, потому что хочется. Глаза Рэйвена вспыхнули. Он сделал шаг вперёд. Слишком близко. Рэйвен: — Кричишь, дрожишь… и всё равно врёшь себе. Ты без ума от меня. Он резко прижал меня к холодным каменным перилам. Камень впился в спину, дыхание сбилось. Его рука вцепилась мне в затылок. Рэйвен: — Сколько угодно отрицай. Я знаю, что ты хочешь этого. Всегда хотела! Он притянул меня к своим губам и поцеловал — жёстко, властно, словно хотел доказать своё превосходство и был уверен, что я сломаюсь. Горечь вызова, вкус крови и жара перемешались в одном мгновении. Возражать было практически невозможно. И всё же я усмехнулась — и оттолкнула его. Лакруа: — Ошибаешься! Мои глаза загорелись. Я подняла руку. Всего одну руку. Без усилия. Без слов. Щёлкнула пальцами — и ночь ответила мне. Сотни летучих мышей сорвались с карнизов, из тени колонн, из-под балкона и закружили вокруг. Их крылья ударяли по воздуху, превращая ночь в живой вихрь. Они облепили Рэйвена полностью! Зацепились за его камзол, плечи, волосы… Он рванулся, зашипел, но было уже поздно: стая подняла его в воздух. Лакруа (ледяным тоном): — Ты хотел увидеть, как выглядит моя ярость? Так наслаждайся. Рой подхватил его, отрывая от камня, от балкона, от меня. — Я могу уничтожить тебя, Рэйвен, даже не напрягаясь. Уже забыл, как валялся поверженный в грязи? Нужно напомнить, кто здесь сила и власть? Я махнула рукой, и ближайшее окно в зал распахнулось. — Хорошо, но перед этим — покажешься гостям. Ты же так любишь представления. По моему сигналу мыши тронулись с места, протащив Рэйвена под потолком, а затем он исчез в вихре крыльев, унесённый в глубины Макабрии, туда, где тьма уже не подчиняется желаниям — только приказам. Моим приказам. Я осталась одна. Балкон был пуст. Только ветер трепал подол платья.  На губах у меня появилась лёгкая улыбка.  Я — не жертва. Я хозяйка этой ночи.   Я вернулась на бал. Там всё так же играла музыка и кружили танцующие пары, но теперь повсюду звучали тихие перешептывания: все уже обсуждали моё «представление» на балконе. Я выпрямила спину, улыбалась ровно настолько, насколько требовал этикет. Несколько светских диалогов с аристократами, пара указаний советникам. Я пыталась найти в толпе гостей Алексиса, но вместо этого встретилась глазами с Мартином. Он задержал на мне взгляд, однако промолчал. Его тишина говорила больше, чем любые слова. Я позволила себе кивок — признание, что именно он видел чуть больше, чем другие. Через некоторое время я покинула зал, оставив за спиной оглушительный рой чужих сплетен. Мои покои встретили тишиной.  Я сбросила платье, позволила плечам расслабиться.  Ночь принадлежала только мне, но стоило закрыть глаза — и я оказалась в до боли знакомой комнате. Цепи, наручники, крики, стоны, и его взгляд — жадный, бесстыдный, оставляющий на коже ожоги.  Его руки и губы изучали каждый сантиметр моего тела, стирая все границы дозволенного. Я металась, извивалась под ним, но в этом сне не было выхода. Только он.  Только Рэйвен. Мои губы шептали «нет», но тело отвечало «да». Он тянул меня в бездну — и в этой бездне было страшно и сладко. И всякий раз, когда думала, что уже всё — он подхватывал меня и снова бросал в пламя.   «Чёрт…»

 

Рэйвен

Другое крыло замка. Его покои.

  Час… Может, больше. Примерно столько длилась «увлекательная» экскурсия с ветерком по Макабрии от Лорда-Протектора. Летучие мыши несли его грубо, без почтения — рассекали воздух, царапали когтями, швыряли из стороны в сторону. Крыши, шпили, арки — всё сливалось в одно грязное пятно перед глазами, пока наконец рой не разомкнулся. Удар. Он влетел в собственные покои, прокатившись по каменному полу. Двери захлопнулись сами. Тишина навалилась мгновенно — тяжёлая, вязкая. Рэйвен медленно поднялся. Провёл ладонью по волосам, усмехнулся, будто всё произошедшее было не наказанием за дерзость, а прелюдией к чему-то куда более личному. Он дошёл до кровати и рухнул на неё, не раздеваясь. Камзол разметался, как чёрные крылья.   Вот теперь — самое интересное. Рэйвен закрыл глаза. Он всегда любил этот момент. Грань между сном и явью, где не нужны разрешения. Рэйвен (почти ласково): — Ну же, Лорд-Протектор… Впусти меня. Тьма отозвалась. Картина вспыхнула резко, как удар молнии: его покои, тяжёлый воздух, холодный блеск металла. Её дыхание — рваное, сбитое. Дрожь, которую невозможно скрыть.  Он не приказывал — он вёл.  Сон складывался под его волей, подчинялся каждому движению мысли. «Смешная.» Она могла изгнать его из зала. Могла унизить на глазах у толпы. Но стоило ей закрыть глаза — и границы стирались. Во сне она не была Лордом-Протектором. Во сне она была просто женщиной. Честной. Рэйвен тихо рассмеялся. Смех сорвался с губ хрипло, рассыпался эхом по камню, будто сами стены разделяли его удовольствие. Рэйвен: — Спи, Лакруа… Твои сны — моё королевство.