Watch me burn

Рабочий день пятницы был успешно завершён. За всю смену — ни саботажей, ни сломанных костей, ни бедствий локального масштаба. Просто охуенно. Роберт мог даже сказать, что чувствовал удовлетворение. Диспетчеры с соседних столов активно собирали вещи и, прощаясь, вставали с мест, желая коллегам хорошего вечера и спокойных выходных. Роберт улыбался и кивал проходящим мимо людям. — Команда, отлично поработали! — Пальцы бегали по клавишам, заполняя строки отчёта, пока Роберт с лёгкой улыбкой слушал смех и болтовню своих подопечных. — Отдохните за выходные, наберитесь сил. Берегите себя и задницы своих ближних.

На последнем предложении Роберт слегка рассмеялся, представляя, как именно они будут это делать. Хор голосов взорвался различными идеями и предложениями — от вполне логичных до абсолютно абсурдных, например, железных трусов. К сожалению, мозговой штурм не смог спасти Роберта от провокационных вопросов. — А кто сбережёт твою попку, Роббо? — промурлыкала Призма. Роберт как наяву видел перед глазами её хитрый прищур, выкрашенные в синий пухлые губы, определённо растянутые в широкой улыбке. — Уверена, оставь тебя одного в баре — и в одиночку ты оттуда не выйдешь. — Ты возлагаешь на мою многострадальную задницу излишние надежды, Элис, — Роберт спешно фыркнул и, закончив с последней пустой строкой, откинулся на спинку стула, продолжая разговор. — Роббо, детка, у тебя отличная жопа. Мне нравится! — к разговору подключилась Малевола. — Аккуратная такая, поджарая. Такие очень приятно мять в ладонях, когда тянешь на себя ближе. — Стоит признать, без штанов Роберт выглядел хорошо, — Визи не осталась безучастна, добавляя театральные нотки в голос и томно выдыхая. — Куп, только не говори, что и ты? — Громила, отсмеявшись, видимо, всё же решил удостовериться, что всё ещё занимает почётное первое место в рейтинге своей зазнобы. — Она довольно… милая. Наверное. Но смотреть на неё приятно — это точно, — легко ответила та, не меняя интонации. Страдальческий стон Громилы не стал сюрпризом. — Итак, возможно, стоит отойти в сторону от моей задницы и заняться своими делами, вам так не кажется? — Роберт всё ещё полулежал в кресле и растирал ноющие от долгого залипания в монитор глаза. — Твоя задница, малыш, — это наше ебаное дело. Всё, что её касается, в прямом и переносном смысле, — безапелляционно припечатала Призма. — В таком случае не стоит переживать, — устало отозвался Роберт и, отняв руки от лица, наклонился ближе к Бекону. Умостив посапывающую собаку в руках, Роберт встал с места. — Лучший оберег от каких-либо поползновений в сторону моей задницы, Элис, — это моё лицо. Крайне затраханное выражение моего лица. Думаю, если у кого-то и возникали мысли по поводу моей лучшей половины, они разбивались о скалы душевной выебанности. — Детка, ты сто процентов ебабельный! Покажи нам того, кто сказал тебе обратное! — Элис было не остановить. — Бля-я… Мы можем оставить в покое жопу этого конопатого задохлика и съебаться по домам? У меня есть дела, понятно? Пла-ны, — раздражённый голос Фламбе ворвался в динамики. — Сдвинемся мы с неё сегодня или мне до конца жизни слушать, как жопу Боберта нахваливает кучка обезумевших женщин? — Ты просто раздражён, что мы нахваливаем не твой зад, Фламбе. — Если бы Визи была здесь, около его стола, Роберт увидел бы, как та закатывает глаза. — Он достоин похвалы, сучки! — Кажется, ещё секунда, и Фламбе помчится доказывать Визи свою правоту на живом примере, ткнув её лицом в прямом смысле. Это срочно нужно было прекращать. Фламбе с Визи ещё переругивались, Сонар, судя по отрывкам фраз, высчитывал коэффициент привлекательности жопы огненного героя и можно ли будет использовать её изображение для NFT, а сам Роберт просто заебался это слушать и вмешался: — Думаю, Фламбе прав, и вам стоит обсудить его роскошную задницу. Призма на том конце запищала, проговаривая что-то Фламбе. Тот, на удивление, в секунду стал неимоверно тих и молчалив. — На этом стоит заканчивать. Жду всех в понедельник целыми и живыми, — отключившись, Роберт не стал вникать в начавшиеся по второму кругу обсуждения, снял с головы наушники и положил их на рабочий стол. Очистив рабочее пространство, он закинул на плечо рюкзак и, прижав Бекона покрепче, сделал шаг от стола к выходу, когда за поворотом возникла Блейзер. Девушка, улыбаясь, подошла ближе. — Хей, Роберт. Если не сложно, могли бы мы поговорить? — её улыбка была немного нервной. Плохой звоночек. — Да, конечно. У тебя? — несмотря на окончание рабочего дня, отказывать начальству в разговоре было глупо. И бессмысленно. Блейзер кивнула головой и, развернувшись, пригласила следовать за собой. В её кабинете было, как всегда, уютно. Пахло свежими духами и немного — кофе. Усевшись в кресло напротив стола, Роберт поставил рюкзак у ножек и покачал на руках ворочающегося во сне Бекона. Поглаживая его по морде, Роберт стал ждать, пока Блонди сядет на своё место. Раздался звук проезжающих по полу колёсиков, а затем девушка включила настольную лампу, добавляя мягкого света в помещение, и подвинула ближе к себе файл с бумагами. Прочистив горло, она начала разговор: — Как… как у вас с командой дела? — О, всё хорошо, — Роберт поёрзал на месте, начав ощущать себя слегка неуютно. Пресловутая жопа предвещала надвигающиеся проблемы. — Даже… отлично. Они не лажают, — Роберт искренне улыбнулся достигнутым успехам подопечных. — Сегодня все миссии были завершены без казусов. Ребята молодцы. — Здорово! Я рада вашим успехам! — лёгкая нотка нервозности проскочила в её голосе, и, слегка выждав, она спросила: — А Фламбе? Вопрос был задан аккуратно, но нечто цапнуло внутри, заставив все внутри неприятно сжаться — тень тревоги мелькнула на лице девушки. — Он хорош. Быстро вылетает к месту, никаких диверсий. Даже никого не спалил, — Роберт попытался пошутить, но вышло, скорее всего, так себе. Неизвестность и начавшая давить атмосфера ему совершенно не нравились. Мэнди смотрела на него пару минут, покусывая нижнюю губу, а затем длинно выдохнула и сказала взволнованным голосом: — Роберт, не буду тянуть… — Блонди помассировала переносицу. — Мне нужна твоя помощь. — Та-ак, хорошо. В чём именно? — аккуратно отозвался он, прикидывая в голове возможные варианты. — Модный журнал Торранса в честь года Огненной Лошади хочет устроить съёмку нашего сотрудника и поместить его на обложку… — взгляд, которым одарила его Блейзер, заставил Роберта нервно сглотнуть. — Они хотят провести съёмку Фламбе, Роберт. Последнее упало на плечи Робертсона тяжким грузом. Будто остального было мало. — И ты хочешь, чтобы я?.. — медленно начал он, в надежде, наверное, ошибиться в собственных выводах. — Поговорил с ним. Я прошу тебя поговорить с ним и убедить, что это будет хорошей идеей, — Блейзер сцепила пальцы в замок, сложив руки на столе, и, медленно проговаривая, продолжила: — Я понимаю, что Фламбе сложно переносит, когда ему указывают, что делать, а на съёмочной площадке таких людей будет достаточно. Велик шанс, что он вспылит — как образно, так и по-настоящему, поэтому мне нужна твоя помощь, Роберт. Пожалуйста, поговори с ним. Это будет отличный пиар-ход — и для него, и для всей команды. Просящий взгляд голубых глаз прошиб насквозь. Бл-я-ядь. Блейзер было сложно отказать. Практически невозможно. С учётом всего, что она сделала для Роберта, обычная просьба поговорить с Фламбе ради фото на обложку модного журнала звучала просто пустяково. А день шёл к своему завершению так хорошо. С самого начала нужно было заподозрить нечто неладное. Кашлянув в кулак, ощущая сухость в горле, Робертсон попытался вновь улыбнуться. — Что ж, поговорить с Фламбе, да? — Блейзер, поняв, что отказывать ей не собираются, внешне слегка расслабилась. — Думаю, это я сделать смогу, — Роберт пожал плечами. — Да, это будет вполне выполнимо. В конце концов, Фламбе любит внимание и признание. Я думаю, он справится. Немного помолчав, Роберт кивнул собственным мыслям. — Кто будет с ним? Кто-то из отдела по связям с общественностью или менеджеры? Мэнди не ответила сразу: сначала она отвела взгляд в сторону — Роберт ощутил подвох, грёбанное второе дно, — а затем, вновь посмотрев на него, как на пугливого зверька, продолжила: — На самом деле… я думала, что с ним будешь ты, Роберт… Заметив, как после её слов расширились глаза Робертсона, Мэнди быстро заверила: — Ничего сверхъестественного. Просто… побудь с ним. Ты — единственный человек, к которому он прислушивается. Если там будешь ты, всё пройдёт, если не хорошо, то без фатальных последствий. Роберт мог с этим поспорить. Он вообще последний в списке человек, на кого Фламбе реагировал бы спокойно. И Роберт хотел это сказать. Правда хотел — открыть рот и сказать, что он его диспетчер, но никак не личный агент или нянька. Что терпит его Фламбе в силу необходимости. Что взаимодействуют они более-менее стабильно, пока от Роберта у Фламбе — только раздражающий голос в наушнике. Но рот не открывался, а Роберт так и смотрел на Мэнди, как и она на него. Наверное, это длилось слишком долго, и их игру в гляделки прервал всхрапнувший Бекон. Глубоко вдохнув, Роберт качнул головой, вытесняя из неё мысли совсем не позитивного содержания. Ад и черти, если из этой идеи получится хоть что-то положительное, Роберт точно поблагодарит Фламбе за приложенные усилия. Уточнение — если. — Хорошо. Я поговорю с Фламбе и сообщу ему, идёт? — с мученическим выражением лица ответил Роберт. Услышав его слова, Мэнди в секунду расцвела широкой и яркой улыбкой. Она быстро встала, подошла к Роберту и, вытянув его из кресла, крепко обняла их вместе с проснувшимся Беконом, приподняв над полом. Счастливый и звонкий смех девушки заполнял кабинет. И как ей отказать? Расслабившись, Роберт позволил себе улыбнуться в ответ. Ну не убьёт же его Фламбе в самом деле?

***

— Я, по-твоему, кто — цирковой пони, сучка? — сложив руки на груди, спросил Фламбе. Он нависал над Робертом, метая своими жёлтыми глазами молнии. Робертсон мысленно прикидывал, куда ему лучше смотреть и, в итоге решив, что разговаривать с мужскими сиськами немного невежливо (хотя вид их будто специально приковывал к себе всё внимание), перевел взгляд выше. — Нет, Фламбе, никто не говорит, что ты цирковой пони. Это просто фото для обложки журнала. Фламбе стоял к нему практически впритык. Как бы странно это ни звучало, но почему-то каждый их разговор сам приводил к тому, что они оказывались на непозволительно коротком расстоянии друг от друга. — А мне, мехачлен, кажется, что ты путаешь меня с кем-то. Я не буду выплясывать перед кучкой кретинов. Разговор не задался сразу. Всё-таки стоило дождаться, пока Фламбе доест, и только после соваться к нему в пасть. На кухне не было никого, кроме них двоих. Роберт зашёл в помещение и, увидев Фламбе у кофеварки, решил не тянуть метафорического кота за яйца и поговорить сразу. Слова ворочались на языке и просили дать им свободу. Два выходных дня, проведённых в попытках выстроить линию поведения при надвигающемся разговоре, ничего толкового ему не дали (иными словами — были просраны). По итогам мозгового штурма было принято единственное решение: действовать по ситуации — предполагать и загадывать заранее с Фламбе не получалось совершенно. Поэтому, увидев его, Роберт решил действовать сразу, не давая себе шанса отложить разговор либо сделать вид, что он ни о чём не знает. Стоило Фламбе шагнуть навстречу — и Роберт рефлекторно отступил назад, не отрывая глаз от его лица. Наверное, это была его ошибка: умные люди учили, что хищникам в глаза лучше не смотреть. — Никто не пытается тебя оскорбить или унизить. Наоборот, это поднимет твой рейтинг и прибавит очков к репутации Я-команды. Мы покажем, что наши герои готовы идти на контакт и коммуницировать с различными компаниями и организациями. Роберт пытался сохранять нейтральный тон, звучать убедительно и профессионально, чтобы Фламбе понял серьёзность этой взаимовыгодной сделки. Но огненный герой всегда руководствовался чем-то иным — понятным только ему одному. Какие именно схемы и развилки простирались внутри его сознания, Роберт не ведал. Однако понимал кристально ясно: если не заинтересовать Фламбе, должным образом не простимулировать, тот просто пошлёт всё на хуй, обозвав напоследок причастных лиц назойливыми суками. — Хорошо, чего ты хочешь? Роберт вновь отступил и, поскользнувшись на чём-то, покачнулся и машинально схватился за первое попавшееся под руку — Фламбе. Роберт, цепляясь пальцами за широкие плечи, рухнул задницей на край стола. Громко охнув и поморщившись, он потянул на себя чужое тело, буквально вклинив Фламбе меж своих разъехавшихся в разные стороны ног. Фламбе, столкнувшись с Робертом, выматерился и, оперевшись на расставленные по бокам ладони, уткнулся носом в висок Роберта, опалив кожу горячим выдохом. Тело Робертсона прошило мурашками с головы до ног. Прикусив язык, он с силой подавил готовый вот-вот вырваться наружу позорный по своей природе звук. Заметил ли его реакцию Фламбе, Роберт не знал, но надеялся, что нет. Связные мысли мигом покинули голову, оставив в ней только звуки сбившегося с ритма сердца. Грёбаная близость Фламбе. Роберт костерил себя и мысленно отвешивал оплеухи за каждый момент слабости. Винить Фламбе в том, что ощущал сам, было слегка несправедливо, поэтому все синяки доставались только Роберту. Роберту, который давно уже не думал, что захочет чего-то подобного. Роберту, который вначале решил, что это ошибка — сбой в программе. Просто спустя долгое время пребывания в одиночке тело начало откликаться на самый близкий источник тепла. Но чем дольше это продолжалось, чем ближе он подпускал к себе и других людей, внезапно появившихся в жизни, тем яснее становилось: возникшее — не просто секундное желание оголодавшего из-за долгого одиночества человека. Не просто эгоистичное стремление заполнить холодную пустоту, а нечто более простое и одновременно ужасно сложное. До смеха абсурдная ситуация, думал Роберт. Возжелать подобное, не надеясь на ответ. Сколько раз он уже услышал, что точно не во вкусе Фламбе, а? Добавим к этому парочку стычек с совсем не счастливым концом — и вот вам типичный исход любых начавшихся и нашедших свой конец (а также не начавшихся и заранее обречённых на провал) отношений Роберта Робертсона. Занимайте первые ряды. — Без искры не появится пламя, Бэмби, — низким голосом отозвался Фламбе, став под его пальцами ещё более напряжённым и твёрдым. Роберт вздрогнул, слишком уж сильно уйдя в собственные размышления, поэтому ответ Фламбе застал его врасплох. Роберт пытался в срочном порядке вспомнить, на чём они остановились. Повернув голову, Робертсон напоролся на внимательный взгляд — Фламбе и в таком положении смотрел на него сверху. — Что? — сипло спросил Роберт, не сумев совладать с голосом. Жёлтые глаза слегка полыхнули (или ему показалось?). — Я говорю, мне совершенно не вставляет перспектива того, что какие-то напыщенные твари будут указывать мне, что делать, как стоять, смотреть и чем дышать. Я не буду выполнять их приказы, малыш Ро-Ро. Если вам так нужно — посылайте вечно текущего мальчика, он будет рад прогнуться, — губы Фламбе растянула усмешка. Роберт уже хотел поправить Фламбе, ответить, что Герман не какой-то текущий мальчик, а полноценный участник их команды. Нахмурившись, он открыл рот и внезапно остановился. Что-то в тоне Фламбе, в том, как он смотрел на Роберта, заставило мужчину взглянуть на того иначе. Блейзер ведь говорила, что Фламбе прислушивается к нему, верно? Может, она не была далека от истины? Но есть ли у Роберта хоть крошечный шанс узнать, так ли это на самом деле? А если всё же да — то с чем это связано? Не с тем ли, что Роберт не единственный, кто имел неосторожность… почувствовать? Последняя мысль, внезапно вспыхнувшая и так же быстро погасшая, будто опасающаяся сама себя, слегка оглушила. Можно было сколько угодно крутить в голове бесконечные строчки вопросов, но единственным, что могло их вытеснить, было действие. Сделать шаг навстречу неизвестному и понять наконец: та мелькнувшая среди вороха прочих мысль являлась дешёвым стеклышком или найденным сокровищем. Одно действие — и больше не нужно думать зря. Одно действие — и всё встанет на свои места. Одно действие — и либо удар в челюсть (не в первый раз), либо путь к чему-то новому. Фламбе за всё то время, что Роберт молчал, не отстранился. Не сказал что-то по типу «убери свои руки, сука». И даже не прервал молчание очередной подъёбкой. Может… первый шаг уже был сделан раньше, не самим Робертом? И кому-то всё же стоит выползти из-под железного купола? В итоге что он потеряет, если рискнёт — зуб? Роберт прикусил щёку с внутренней стороны, чтобы не рассмеяться. Это был бы в какой-то мере равноценный обмен. В висок Роберта не был вставлен астральный пульсатор, показывающий процентовку и анализирующий возможные последствия, поэтому он решил сделать проще — кинуть мысленно игральные кости. И пока фоном звучал стук перекатывающихся и отскакивающих от стен черепной коробки кубиков, ладони Робертсона поднялись еще выше — к шее. К пульсирующей на ней жилке вены. К стянутым на затылке волосам. Положение тел мужчин, кажется, полностью это поощряло. Небольшой сдвиг — и вот в немом вопросе распахиваются жёлтые глаза. — А если это буду я? — вкрадчивые нотки закрались в слова и интонации. Фламбе приоткрыл рот, но, не дав ему начать, Роберт продолжил: — Если я буду говорить тебе, что делать, как стоять, смотреть и чем дышать. Ты же так хорошо выполняешь мои команды, Фламбе. Пальцы погладили открытый участок кожи на спине и слегка потянули волосы. Роберт, как заворожённый, смотрел в лицо Фламбе, замечая расширенные зрачки и резкое движение кадыка. Он плавно приблизил к нему лицо и, слегка склонив голову набок, замер. Фламбе от этого движения окаменел. Полыхнуло жаром, и Роберт почувствовал, как образовавшиеся капельки пота начали стекать по телу. — Просто представь, что находишься на задании. Никто не посмеет командовать тобой, кроме меня. Фламбе резко выдохнул, выпустив изо рта клубы пара, мягко коснувшиеся лица Роберта. Моргнув пару раз в попытке избавиться от осевшей на ресницах влаги, на очередном вдохе Робертсон уловил запах гари, но увести взгляд в сторону источника ему не дал Фламбе. — Лучше тебе не шутить, Бэмби, — прорычал тот с искажённым непонятной для Роберта эмоцией лицом. В глазах Фламбе полыхали костры, и звук лопающихся от накала поленьев резонировал с шумом несущейся по венам крови. Фламбе резко отстранился, отобрав у тела тепло, и передёрнул плечами: — Лучше бы, блядь, не шутить, — выплюнул он и, сжав кулаки, пошёл на выход, с силой захлопнув за собой дверь. Трясущиеся руки после ухода Фламбе безвольно повисли вдоль тела тяжёлыми плетьми. Роберт быстро и часто глотал воздух, тряс головой и просто пытался понять, что именно он сделал. Чему дал ход. Непослушные пальцы сжали края стола, стискивая до побелевших костяшек. В комнате ещё пахло горелым. Роберт повернул голову в сторону, опустив взгляд туда, где лежала одна из ладоней Фламбе. На поверхности столешницы тлел след широкой трёхпалой ладони. По другую сторону от тела Роберта красовался аналогичный отпечаток здоровой руки. Игральные кости прекратили бешено носиться и упали в подреберье. Роберту для успешного хода нужно было получить немыслимое — d20. Губы подрагивали. Роберт кусал их, не позволяя растянуться в широкой улыбке, но в конце, не выдержав, он откинул голову назад и рассмеялся до колик в животе и выступающих из уголков глаз слёз. Сегодня звёзды решили не ставить его раком. «D21, сучки!» — точно закричал бы Фламбе. Роберт что-либо сказать не мог из-за сотрясающего тело смеха. Плюс одно очко досталось Роберту за храбрость.

***

Весь оставшийся день Фламбе был тих. Роберт не трогал его выше положенного — только ровный тон и разговоры о работе. Мысленно Роберт был благодарен за… за что? За понимание? За учтивость? За разумность и взрослое поведение? За что Роберт мог быть благодарен? Фламбе не идиот, чтобы разбалтывать о произошедшем на кухне. Да и в целом — что там произошло? Непредвиденное возгорание? Закусив щёку изнутри, Роберт плеснул в кружку больше кофе. И как, блядь?.. Как оно всё теперь должно быть? Одиночество плохо сказывается на людях — они разучиваются быть источником тепла для других. Роберт не сомневался, что у Фламбе огня хватило бы на население большого города. Он ощутил это на себе. Но сможет ли он сам не стать грёбаным паразитом? Разряженной батареей, получившей доступ к источнику питания, а дать хоть что-то взамен — из тех малых запасов, что имелись внутри? Роберт глотнул едва тёплый кофе и уселся на диван, облокотившись на спинку. На следующий день Фламбе зашёл в кабинет Блонди в тот момент, когда Роберт уже собирался сказать ей, что вопрос решён: «Положительный ответ получен, босс, но есть один нюанс». В чём именно тот заключался, ещё нужно было сформулировать, но от этого его спас сам Фламбе. После кивка Блейзер он сел в соседнее кресло (Роберт, слегка поменяв положение, краем глаза следил за его движениями) и огласил: — Боберт, — тот кивнул в сторону Робертсона, — сказал, что сам будет руководить процессом. Если это пиздёж — хуй я там появлюсь, — проговорил он, пожимая плечами, а в конце добавил: — При всём уважении, Блейзер. Мэнди округлила глаза и уставилась сначала на Фламбе, а потом на Роберта. Он потирал лоб, пытаясь не смотреть в ту сторону, откуда тянуло теплом. Одергивал себя, не давая попасть в ловушку. — Оу… э-эм… — Блейзер кашлянула, пытаясь вернуть лицу сосредоточенное выражение. — Да, Роберт будет вместе с тобой. Это планировалось изначально, но… — она на мгновение замолчала, а затем (Роберт пожалел, что не смог увидеть выражение лица Фламбе) ответила: — А впрочем, небольшая вольность не станет фатальной, я думаю. Мы свяжемся с журналом и сообщим об изменениях в процессе. Но я предполагаю, что через тебя, Роберт, они всё же смогут вносить корректировки, необходимые для построения работы на съёмочной площадке. — Я думаю, это будет возможно исполнить, — Роберт положил ладонь на подлокотник и всё же повернулся в сторону мужчины. Фламбе смотрел на него, слегка прищурив глаза, а затем кивнул. — Идёт. На это я согласен. — Отлично! — Блейзер хлопнула в ладоши, широко улыбнувшись. — Съёмка завтра в девять утра. От работы на этот день вы будете освобождены. Команда с другим диспетчером продолжит выполнение заданий… Мэнди говорила что-то ещё. Роберт правда слушал её, но то и дело спотыкался о внимательный взгляд. В отличие от него Фламбе не отвернулся. — …Всё ясно? — Роберт внутренне вздрогнул от неожиданности. Моргнув, он посмотрел на Мэнди и машинально кивнул головой. — Хорошо. Удачи вам завтра, и мы будем ждать красивых фото! Встав с мест, они вдвоём пошли к выходу. Перешагнув порог и закрыв дверь, Роберт хотел вернуться к рабочему месту, но был пригвождён к месту голосом Фламбе: — Надеюсь, ты знаешь, как обращаться с огнём, Бэмби. Спички детям не игрушка. Повернувшись вполоборота, Роберт столкнулся с прищуренным взглядом медовых глаз. Было интересно — Фламбе родился с таким цветом или это результат текущего по венам жидкого огня. — О, не стоит переживать. Ожоги давно не доставляют мне неудобств, — Роберт пожал плечами и заметил, как взгляд внимательно прошёлся по его телу сверху вниз. Хмыкнув, Фламбе покачал головой и пошёл в комнату ожидания. Роберт, проводив его взглядом, дошёл до своего места и, надев наушники, погрузился в шквал голосов. — Роббо, детка, это правда?! — Призма взорвалась вопросами. Интересно ей было всё. — Да, Элис. Да — журнал, да — съёмка, да — Фламбе, и да — завтра нас с ним не будет, поэтому постарайтесь не лажать. — Роберто, как ты можешь допускать подобные мысли. Мы паиньки, — Визи изобразила смиренный голос. — А если будем плохо себя вести, ты всегда можешь нас наказать, — мурлыкающе ответила Малевола. — Если хочешь пожёстче — попроси Сонара, — раздражённо вклинился в разговор Фламбе. — Мы начнём, блядь, или нет? — Сделаю вид, что поверил, Визи. Малевола, рад, что ты поделилась с нами своими сексуальными предпочтениями, но Фламбе прав — пора за работу. И нет, я не буду никого шлёпать, — Роберт слегка улыбнулся и, увидев поступивший вызов, вновь включился в работу, поручая задание Малеволе и Сонару. Так и прошёл остаток рабочего времени, а вечером, после прогулки с Беконом, Роберта настигли сомнения. Кофе прохладной субстанцией скользил по пищеводу. Допив, Роберт отставил в сторону кружку и, взяв на руки Бекона, улёгся на диван в попытке уснуть. Пёс поворочался немного и, лизнув щёку Роберта, заснул. Выдохнув, мужчина закрыл глаза. Под веками, словно вышедшая из берегов река, текло расплавленное золото.

***

В помещении фотостудии было многолюдно. Ассистенты, фотографы, стилисты и до хера ещё кто, как муравьи, бегали туда-сюда, вызывая рябь в глазах. Роберт потёр веки и пытался вслушаться в слова фотографа: встать здесь, принять такую позу, выражение лица должно быть таким. Мистер Робертсон, вы меня слушаете? Да-да, блядь, я тебя слушаю. С Фламбе они разошлись, стоило только перешагнуть порог студии. Улыбчивые девушки — Роберт так и не понял, то ли стилисты, то ли визажисты — подхватили Фламбе под руки и увели в сторону. Мужчина взглянул на него через плечо и, подмигнув, позволил себя увести. Роберт искренне надеялся, что тот проводит время куда лучше, чем он сам. Пожелания Фламбе были учтены в полной мере, поэтому Роберту приходилось в ультракороткие сроки вникать и усваивать, что, собственно, нужно делать. А делать нужно было следующее: передавать Фламбе пожелания фотографа, согласовывать, помогать ему принимать нужные позы. Касаться. На кончиках пальцев начало появляться едва заметное покалывание. Роберт сложил руки и плотнее прижал их к себе. Ассистенты уже выстроили осветительные приборы и встали неподалёку, хихикая и переговариваясь шёпотом. О чём — Роберту было непонятно, но смотрели они на что-то в телефонах. Роберт мысленно прогонял полученные данные и, кусая губу, постукивал носком ботинка. Увлечённый мыслями, он не заметил, как окружающие его люди пришли в движение. Когда над ним в какой-то момент нависла массивная тень, а кожи коснулось тепло, Роберт резко дёрнул головой вверх, столкнувшись с плавленым золотом глаз. — Ты… — слова застряли в горле. Фламбе выглядел… иначе. Нет, на нём всё так же сидел геройский костюм, облегающий словно вторая кожа. Но лицо его… Роберт никогда бы не подумал, что увидит Фламбе без извечной щетины, добавляющей его и без того экзотической красоте ноту дикости. Без нее лицо стало внезапно… нежным? Покалывание усилилось. Лёгкий макияж определённо присутствовал на его коже. На выбритых сейчас участках она должна была быть мягкой. Глаза в обрамлении густых ресниц сияли ещё ярче. Волосы, аккуратно уложенные и собранные в хвост, прядями спадали по спине. Стоило признать — Фламбе такой образ шёл неимоверно. Зуд в руках не прекращался. Он сжал пальцы, впиваясь ногтями в ладони. Фламбе нужно будет касаться. — Я, Бэмби. Что дальше? — Фламбе сощурил глаза, понизив голос. Роберт вдохнул глубже, закрыл глаза, отсчитал до десяти и открыл их вновь, пытаясь вернуть лицу привычное выражение. — Мне нужно помочь тебе с позой. Идём. Чем скорее начнём, тем раньше закончим. Робертсон развернулся в сторону площадки, ощущая между лопатками провожающий взгляд. Остановившись на отмеченном месте, он махнул головой, подзывая к себе мужчину. Дёрнув уголком губ, Фламбе плавно подошёл и встал рядом, положив ладони на бёдра. — Первая поза, на мой взгляд, довольно проста, но не мне решать, — начал он шёпотом, не давая другим услышать, о чём они разговаривают. — Встань сюда, положи одну ладонь на талию. Да, вот так. Во второй зажги пламя. Да, хорошо. И выражение лица, Фламбе… улыбнись. Роберт не касался его пока что, обходясь устными указаниями. Фламбе слушал и, не возражая, делал, как велят. Когда поза была принята, Роберт отошёл дальше, оценивая картину целиком, и, взглянув на фотографа, увидел поднятый вверх большой палец. — Отлично, Фламбе. Начинаем. Улыбнувшись мужчине, Роберт отошёл, когда фотограф встал рядом. Тот ходил вокруг, делал снимки, затем, проверяя результат, подзывал Роберта и просил изменить то или иное в положении тела Фламбе, в выражении его лица, во взгляде. Роберт общался с Фламбе всё так же тихо, практически шепотом. Сам не заметив того, он влился в процесс, внося свои поправки и коррективы, но всё было не тем. Фламбе должен гореть на обложке, показывать то, чем является под этой оболочкой — чистый огонь. В одно мгновение крохотный огонёк ласково целует твои руки, а в другое — раздувается до небес, проглатывая глупца и превращая того в кучку пепла. Но ни один из снимков, что видел Роберт, не давал этого ощущения. Люди на съёмочной площадке видели в Фламбе человека в костюме. Роберт же наблюдал за запертой в человеческом обличии первородной стихией. Роберт всегда делал свою работу хорошо и, согласившись сопровождать Фламбе, не желал, чтобы люди впоследствии видели в нём циркача. Выступающего на арене факира — выдыхающую ртом струи пламени пародию на рождённого укротителем этой стихии человека. Фотограф что-то обсуждал с ассистентами. Фламбе отошёл в тень и встал, облокотившись на стену. Роберт укусил изнутри щеку, прикидывая в голове идеи — всё не то, всё не так. Обманчиво послушный. Влекущий к своему свету людей, словно мотыльков к яркой точке. Гибкий и неприступный. Всё это — огонь. И он же — Фламбе. Картина появилась перед глазами, как вспышка. Прикусив губу от захлестнувших эмоций, Роберт зашагал к фотографу. Объяснить ему свою точку зрения не составило труда. Выслушать недовольство по поводу видения и того, что фотограф и художник здесь не Роберт, — тоже. Ещё проще для Роберта оказалось указать и на пальцах объяснить деятелю искусства, что он не понимает абсолютно нихуя и не стоит мешать диспетчеру помогать герою в его работе. Даже такой. На пышущее гневным румянцем лицо он больше не обращал внимания. Подхватив со стола бутылку с водой, Роберт подошёл к Фламбе. Ему не нужно было его окликать — тот при его приближении сразу открыл глаза, смотря в упор. Фламбе молчаливо взял из протянутой руки бутылку, открутил крышку и в пару глотков осушил содержимое, неотрывно глядя Роберту в глаза. Слизывая капли с губ, он вопросительно дёрнул бровью. — Мне не нравится то, что они делают. Фламбе хмыкнул, кивнув головой. — Другого я не ожидал, малыш Ро-Ро. Людям, даже творческим, сложно увидеть стихию такой, какая она есть. Поэтому часто они показывают её пресным и грубым образом, пихая в лоб без капли индивидуальности. Вода мокрая, огонь жалит, — он презрительно скривился. — Никакого воображения. — А если… если можно иначе — ты сделаешь так, как я скажу? Золото чужих глаз накалилось: красно-жёлтые всполохи, словно вспышки на солнце, касались лица, жгли произнёсшие эти слова губы. — Я и так делаю всё, что ты говоришь, Роббо. О чём речь? — Фламбе наклонился ближе. Они стояли в тёмном углу, далеко от прожекторов и группы. — Нет. Ты должен сделать именно так, как мне нужно, Фламбе. Так, как я того захочу. Звон металла проник в интонации, удивив его. Роберт давно позабыл, что может разговаривать таким голосом. Что ему нравится видеть нужную реакцию на подобное поведение. По воздуху прошла вибрация. Фламбе раздул ноздри, с шумом втянув воздух, и, оттолкнувшись от стены, сделал шаг к Роберту. — Не зря говорят, что в тихом омуте водятся черти. В тебе, Бэмби, джиннов больше, чем на дне Джаханнама, — полыхнуло жаром, Фламбе тихо засмеялся. Роберт положил ладонь на место у сердца мужчины, вибрируя нутром в ответ на силу, с которой оно билось. От нахлынувших эмоций тело бросило в жар, дыхание сбилось. — Покажи мне, как ты горишь, Фламбе. Пальцы сжались чуть сильнее, и Роберт слегка вздрогнул, когда трёхпалая ладонь подцепила его подбородок, задрав выше. — Чед, — прошептал мужчина у самых губ. — Для тебя, Роберт, я Чед. Язык смочил ставшие сухими губы, и, шумно сглотнув, Роберт опустил руку и отошёл назад. Ему понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя. Наконец, совладав с бурей, что бушевала внутри, он поманил Чеда за собой. Когда Чед встал на отмеченную позицию, Роберт наконец дал волю рукам. Он касался, поворачивал голову, менял наклон. Трогал губы, брови, пытаясь дать Чеду понять, какую именно эмоцию хочет увидеть. И Фламбе понял. Роберт, будто скульптор, лепил позу; Фламбе под руками был твёрдым, но податливым. На протяжении всего времени, что Роберт скользил вокруг Чеда, зрители оставались молчаливыми. Как Роберт и предполагал, чисто выбритые участки кожи были мягкими, волосы — гладкими, словно шёлк, а мышцы — упругими. Чем дольше он трогал, тем сильнее не желал отпускать. Фламбе смотрел. Смотрел, смотрел, смотрел на него и молчал. Роберт не подпускал к Фламбе никого, раздражённым взглядом отпугивая зевак, подобравшихся слишком близко. Наконец, вынырнув из омута, Роберт отошёл на деревянных ногах, оглядывая творение своих рук. Фламбе перед зрителями был раскрыт, демонстративно расслаблен. Одна рука его была поднята вверх и уходила за голову — локоть раскрывал линию плеча и подмышки, удлиняя силуэт; меж пальцев этой руки струились волосы. Вторая рука была согнута и заведена за шею, ладонь касалась затылка, будто Фламбе только потянулся. Линия груди была открыта для взгляда, корпус слегка подан вперёд, из-за чего поза выглядела уверенной и почти вызывающе-небрежной. Плечи мужчины были развёрнуты, шея вытянута, подбородок чуть приподнят, создавая ощущение спокойного самодовольства и контроля над вниманием зрителей. Это было то, чего он хотел. Это был Фламбе. Это и есть огонь. Волна возбуждения прокатилась вдоль позвоночника, оседая внизу живота приятной тяжестью. Фламбе определённо всё видел и понимал. От этого становилось только слаще. В глазах его горело неприкрытое обещание, и Роберту хотелось, чтобы оно исполнилось как можно скорее. Пока фотограф делал свою работу, Роберт неотрывно, с болью в глазах и груди, смотрел, как Фламбе горит.

***

Простыня холодила разгорячённую и влажную кожу спины. Капли пота скользили по вискам, позвоночнику и груди, скатываясь вниз и впитываясь в ткань. Роберт выгибался в пояснице, путался пальцами в длинных волосах, сорвано и часто дышал, пока Фламбе, насаживаясь горлом на его член, двигал пальцами внутри, а Роберт покачивал бёдрами в попытке получить ещё больше ощущений. Хриплые стоны и выдохи вырывались изо рта Роберта, когда Чед увеличивал темп, заглатывал глубже, сжимая вокруг головки восхитительно узкое горло. Мышцы подрагивали от напряжения, тело реагировало на каждое, даже самое крохотное движение Чеда. Тянулось за ним. Требовало и просило. Роберт замычал, когда пальцы погладили внутри то самое место — он сжался сильнее. Роберт дёрнул волосы на затылке, пытаясь предупредить, но язык совершенно не желал слушаться. Фламбе замедлил темп и с пошлым звуком выпустил член изо рта, одновременно вынимая пальцы. Внутри стало пусто. Роберт едва позорно не захныкал от ощущения потери всего, что его касалось. Разомкнув слипшиеся от пота веки, Роберт мутным взглядом скользил по телу возвышающегося над ним мужчины. Чед был хорош. Роберт думал, что костюм совершенно ничего не скрывал и абсолютно не оставлял шансов для воображения. Он ошибся. Фламбе был красив. Роберт облизывал глазами тело, приподнявшись на локтях. Протянув одну руку к груди, потёр между пальцами тёмный сосок, улавливая с улыбкой резкий выдох, опустил ладонь ниже, чувствуя щекочущие ладонь волоски и то, как сокращаются под прикосновениями мускулы. Поднял глаза на лицо Чеда и замер. Роберт один раз в своей жизни видел солнечное затмение. Поразительное явление. Маленький Роберт тогда подумал, что случился конец света. Каким же крошечным он себя почувствовал. Сейчас, глядя в глаза Фламбе, его охватило чувство дежавю: зрачок заполнил пространство практически полностью, вытесняя горящую золотом радужку. Как же красиво это было — и столь же опасно. Член, лежащий на животе, дрогнул, и капля влаги запачкала впалый живот. Роберт подался вперёд, обнимая Чеда за плечи, приникая к нему, целуя его губы. Он кусал и зализывал, тянул зубами и целовал нижнюю губу Фламбе, скользил своим языком по его, перехватывая контроль, вылизывая дёсны и пустующее без зуба пространство. Тёрся текущим членом о его бедро и внутренне наслаждался ответной реакцией. Фламбе стискивал его тело ладонями, сжимал пальцы на коже до явных впоследствии синяков, вжимал в себя всё ближе и ближе, усадив на бёдра. Ладони его скользнули ниже по спине, приласкав ложбинку позвоночника, и, опустившись, тронули сжавшееся от лёгкого касания кольцо мышц. Роберт прервал поцелуй и, не дав Чеду что-либо предпринять, уложил его на спину, оседлав бёдра. Фламбе смотрел на него, подняв брови, в немом удивлении, но положил ладони на ляжки, не препятствуя следующим действиям. Смотрел заинтересованно и выжидающе, будто видел в первый раз. Роберт дёрнул уголком губ и протянул ему раскрытую ладонь. Фламбе сначала непонимающе посмотрел на неё, а затем, не спуская с него глаз, широко лизнул, весело улыбаясь. Роберт завёл руку за спину и проехался ладонью по чужому члену — твёрдому, горячему. Тихо застонал, заёрзав на месте. Не выпуская член, он слегка приподнялся, а затем, приблизив крупную головку ко входу, откинул голову назад и одним слитным движением опустился до конца. Он задохнулся и сжался внутри, ощущая каждый ёбаный дюйм, каждую блядскую венку. С-сука. Фламбе под ним зарычал и подался бёдрами. В ушах у Роберта зашумело. Чед переместил ладони, положил их на талию, аккуратно поглаживая и успокаивая. Роберт опустил руки на его грудь и, сжав пальцы, тяжело задышал в попытке привыкнуть. Не откусил ли он больше, чем сможет проглотить? — Бэмби, если для тебя это слишком много, ты можешь просто попросить — я сделаю всё сам, — отрывисто прошептал Фламбе. Открыв глаза, Роберт поймал взглядом выражение его лица. Улыбка расползлась по губам, стоило лизнуть глазами окрасивший скулы мужчины румянец. Роберт наклонился ближе, уловив, как дрогнул чужой кадык, и, не отказывая себе в желании, коснулся губами с виду теплого участка на лице. Реальность оказалась лучше ожиданий. Кожа мужчины была горячей; Чед дрогнул под ним всем телом, сказав что-то неразборчивое. — Как мило, Чед, — Роберт мурлыкнул ему на ухо. Стало ещё жарче. — Если мне понадобится твоя помощь, я её попрошу. А сейчас просто лежи и будь хорошим мальчиком. Сможешь? — Я всё ёбаное время хороший мальчик, мамочка Ро-Ро, и делаю, как ты говоришь. Роберт вновь выпрямился. Он положил ладонь на гладкую щёку и погладил шершавыми пальцами открытый участок кожи. Склонив голову набок, он тихо ответил: — Верно. Это одна из причин, почему ты мне так нравишься. Воздух вокруг них накалился. Изо рта Фламбе вновь вырвался пар, а ладони на талии стали необычайно горячими. В одно мгновение не происходило ничего, а в следующее — от ладоней Фламбе вверх по телу Роберта расползлись языки пламени. Роберт даже не смог как следует испугаться, зачарованно глядя, как оранжевые лепестки лижут кожу и ласкаются к ней, как коты. Они не доставляли боли. Кожа в тех местах, которых они касались, становилась ещё более чувствительной и горячей, требующей больше внимания. Заворожённый танцем пламени, Роберт повернулся к одиноко горящему лепестку. Приблизившись, он скосил взгляд на внимательно наблюдающего за его действиями Фламбе. — Пришло твоё время смотреть, Чед. Как ты любишь говорить — on fuego, — открыв рот, Роберт слизнул пламя с плеча, услышав шипение, а затем, приподнявшись, качнулся на члене. Вначале Роберт пробовал медленный темп. Фламбе, как и обещал, кусал губы, глядел сквозь ресницы, но не мешал. Сиплые вздохи и короткие выдохи разносились вокруг. Постепенно темп нарастал — Роберту стало мало. Он наклонился к лицу Чеда, накрывая его рот своим, проскользнул языком внутрь и, получая восторженный отклик, углубил поцелуй. Фламбе положил ладони на его ягодицы и, разведя их в стороны, начал двигаться самостоятельно, удерживая его на месте. Роберт вскрикнул, когда на очередном толчке Фламбе проехался по простате. Зажмурился сильнее, выдыхая в чужой рот, и, сжав его внутренними мышцами, позволил Чеду вести. Звуки влажных шлепков отскакивали от стен. Роберт лежал на спине, пока Фламбе, нависнув сверху, совершал глубокие толчки. Голоса не было — Роберт хрипел и царапал широкую спину и плечи, кусал его тело, оставляя багровые следы, совершенно не задумываясь о том, как всё будет выглядеть, надень Фламбе позже костюм. Фламбе не оставался в стороне — от огня по телу расползались красные следы. Он скользил по ним языком, от чего Роберт стонал и выгибался. Кусал повреждённый хрящ на ухе и шептал, когда Роберт стискивал его в себе: «Влажный и узкий, Роберт… Какой же ты жадный. Моя сучка, Роберт. Только моя». Роберт отвечал стонами и подмахивал бёдрами, сцепив лодыжки за спиной Фламбе. Подгонял его, стискивая волосы, и Фламбе повиновался — улыбался дико, смеялся хрипло и, слизывая с губ крики и ругательства, менял темп и угол. — Такой, как я и думал, Роберт. Робертсон замычал, чувствуя, как дрогнул лежащий на животе член, выплёскивая больше эякулята. Понимая, что не продержится дольше, он притянул Фламбе ещё ближе. Чувствительная головка и нежная кожа тёрлись между телами. Узел внизу живота стянулся сильнее, по позвоночнику прошёл электрический разряд. Роберт укусил жёсткое плечо и кончил, расплёскивая сперму и пачкая обоих. Фламбе не вынимал, продолжая толчки. От шума в ушах Роберт не мог разобрать его слов. Разомкнув зубы, загнанно и рвано дышал ему в шею, касаясь губами бьющейся жилки. От непрекращающейся стимуляции становилось слишком. Слишком сильно. Слишком ярко. Роберт полоснул тупыми ногтями по спине и ощутил, как дёрнулся над ним Чед, а внутри толчками разливалось тепло. Фламбе навалился сверху, придавливая весом своего тела, пережидая свой и чужой оргазм. В голове ощущалась блаженная пустота. Роберт, закрыв глаза, перебирал тяжёлые пряди, потихоньку возвращая сердцу ровный ритм. Чед завозился над ним и, подняв голову, встретился с Робертом глазами. Он погладил Фламбе костяшками по щеке, и тот потянулся за прикосновением. Роберт улыбнулся от возникшей перед глазами ассоциации с большим котом. — Второй раунд, Бэмби, или порция домашней еды? — полуприкрыв глаза, спросил Чед. — Предпочту всё, но в обратном порядке, — он тихо рассмеялся, чувствуя ответный одобрительный хмык. Фламбе выскользнул из него, заставив поморщиться. Роберт ощутил тоску, лишившись ставшего привычным тепла. Аккуратно поднявшись вслед за мужчиной, он оглянулся по сторонам в поисках одежды. — В ванной есть халат, надень его. Одежду можно закинуть в стирку — до утра успеет высохнуть. Роберт замер на месте. — До утра? — Роберт хотел задать этот вопрос обыденным тоном, но вышло взволнованно. — Ты думал, я притащил тебя в свою квартиру ради одноразового траха, чтобы разбежаться, стоит только высунуть? — Чед поднял бровь, внимательно отслеживая его реакцию. — Я… нет. Нет, я так не думал, — Роберт сглотнул и покачал головой. Фламбе фыркнул и, подойдя к шкафу, вытащил штаны. Натянув их, он вышел из комнаты. В ванной, облокотившись ладонями о раковину, Роберт разглядывал розовые полосы и другие следы на своем теле. Ему всегда было интересно, почему Фламбе не закроет пустующее место зуба, почему не обратится с просьбой об изготовлении протеза для отсутствующих пальцев. Почему не уберёт с тела все те следы, что ему оставил Роберт. Сейчас, глядя на контрастирующие с цветом кожи полосы, Роберт мог понять. Он тоже не хотел, чтобы те исчезали.

***

— Ахуеть! — Визи первой столкнулась с Робертом на следующий день. — Элис! Ты должна это увидеть! — Визи кричала, не отрывая расширенных глаз от Роберта. Закатив глаза, он нагнулся к Бекону, приветствуя друга. На вопросительный взгляд Чейза только покачал головой. — Какого ты орёшь, Визи? Оу!.. — Элис споткнулась на половине предложения и, сняв с лица очки, рванула ближе, разглядывая Роберта во все глаза. — Ах вы суки! Фламбе под пытками не сознавался, а это, оказывается, был ты! — она кричала, вертя его тело во все стороны. Визи смеялась где-то в стороне. — Роберт, детка, уверяю, в Новый год ты въехал на племенном жеребце! Роберт смиренно принял свою участь, понимая, что вырваться из цепких рук у него не получится. Фламбе принял удар позже. Роберт, стоя в стороне, отсалютовал ему кружкой кофе, когда тот непонимающе уставился на него, стоило только Элис налететь с вопросами и обвинениями.

***

Позже всей команде раздали отпечатанные экземпляры журнала из первой партии. Роберт просунул ступни под Чеда, чтобы согреть замёрзшие ноги, и облокотился на спинку дивана. Краешек губ дрогнул в улыбке, пока он разглядывал обложку и медленно листал страницы. Чед почесывал брюхо Бекона и щёлкал по каналам в попытке найти фильм на вечер. И устроившись поудобнее, Роберт ощутил удовлетворение от ещё одного удачно завершённого задания.