Лунный лотос не цветёт

Спуск с перевала Линцзю был не окончанием испытания, а его новой фазой. Каждый поворот тропы, каждый шорох в кустах анализировался Люмин. Паймон, обычно болтливая, теперь молчала, выполняя роль воздушного дозорного. Её маленькая фигурка мелькала то над кронами деревьев, то исчезала впереди, чтобы проверить путь. Тропа, наконец, вывела их из горных теснин на широкую, укатанную дорогу - торговый путь в гавань. Появление среди людей, среди звонких голосов торговцев и скрипа телег, стало двойственным ударом. С одной стороны - облегчение: здесь, в толпе, сложнее выследить конкретного человека. С другой - новая тревога: любой из этих людей мог быть не тем, кем казался. Тэнсей невольно втянула голову в плечи, будто стараясь стать меньше, незаметнее. - Не сжимайся, - тихо, но чётко сказала Люмин, не поворачивая головы. - Ты теперь не одна в поле. Ты с нами. Смотри прямо. Ты травница, которая идёт с попутчиками в гавань продать сборы и купить семян. Это твоя легенда. Держись её. Этот простой совет был глотком воздуха. У Тэнсей была роль. Маска. Не беглянки, а путницы. Она выпрямила спину, ощутила на плече вес рюкзака - не как якорь страха, а как инструментарий. Травница. Сборы. Семена. И тогда её нос, всегда чуткий к запахам, уловил первое, неоспоримое дыхание Ли Юэ. Ещё не видя города, она почувствовала его. Запах горной дороги сменился сложной симфонией ароматов: солёный, йодистый бриз с моря вперемешку с дымком от древесного угля и жареных каштанов. Сладковатый запах рисовой пасты, острота имбиря и соевого соуса, тонкий аромат сандалового дерева и фейерверков. Это был запах жизни, кипящей в огромном котле, запах, в котором легко было затеряться. Они обогнали очередную повозку и вышли на последний подъём. И тогда гавань Ли Юэ открылась перед ними во всём своём величии. С высоты холма это был не просто город. Это был рукотворный мир, ярус за ярусом спускающийся к бирюзовой воде. Черепичные крыши цвета киновари и охры теснились, как чешуя гигантского дракона, прильнувшего к скале. Над ними, неприступный и величавый, парил Небесный чертог, его золотые акценты пылали в лучах заходящего солнца. Внизу бухта кишела кораблями: от грубых торговых джонок до изящных парусников, их мачты были похожи на голый лес, а разноцветные флаги трепетали на ветру. Воздух гудел от далёкого, но ясно различимого гула - рёв толпы на набережной, крики грузчиков, звон колокольчиков с лодок, продающих улов. - Ну вот и он, - произнесла Люмин, и в её голосе прозвучала лёгкая усталость. - Ли Юэ. Город контрактов и каменного бога. - И крабового тофу! - добавила Паймон, её энтузиазм наконец прорвался наружу. Она уже порхала на месте. - И удона! И баоцзы! И рынков, где пахнет… Всем на свете! Тэнсей молчала. Она смотрела на этот ошеломляющий город, и в её груди бушевали противоречивые чувства. Три дня назад этот вид сулил лишь новые знания у Бай Чжу. Сейчас он означал временное убежище, место, где можно затеряться, перевести дух. Он был и спасением, и новой, неизведанной клеткой, полной чужих глаз. Гавань Лиша встретила их не светом и гомоном, а сумрачным вечерним гулом. Фонари, зажжённые раньше времени из-за туч, отражались в мокрых плитах мостовой, растягиваясь в длинные, дрожащие пятна. Запах - рыбы, жареного масла, влажной шерсти и человеческого пота - ударил в нос после горной стерильности. Но Тэнсей втянула его не с облегчением. Она фильтровала, выискивая в этой сложной гамме знакомые ноты - озона, холодной стали, горькой полыни. Люмин уверенно вела их вверх, по узким переулкам, в сторону холмов, подальше от суеты. Наконец они остановились у высокой, но неприметной каменной стены. В ней была простая деревянная дверь без вывески. Но от неё, сквозь щели и маленькое вентиляционное окошко под крышей, исходил сложный, многослойный аромат - не цветочный, а деловой, целебный и немного таинственный: сушёные травы, древесная пыль, воск, горькие коренья, сладковатый дым особых благовоний и едва уловимый, чистый запах дистиллированной воды и металла. юмин не стала стучать. Она провела ладонью по тёплой, отполированной временем древесине в определённом месте. Раздался мягкий щелчок скрытого механизма, и дверь отъехала вверх. Войдя, они оказались в просторном, но заставленном помещении первого этажа. Это была живая аптека и склад одновременно. Вдоль стен стояли бесконечные стеллажи из тёмного дерева, уходящие под самый потолок. На них рядами, в идеальном порядке, располагались стеклянные банки, глиняные горшки, плетёные корзины и деревянные ящики, каждый с аккуратной иероглифической пометкой. В воздухе висела лёгкая взвесь целебной пыли. В глубине виднелась массивная деревянная стойка-прилавок с весами, ступками и свитками для рецептов. В этот момент из-за стойки появилась Ци Ци. Её движения были бесшумны и точны. Увидев Люмин, она лишь слегка приподняла бровь, а её взгляд, скользнув по бледному, напряжённому лицу Тэнсей, стал чуть острее. - Мастер вас ждёт. - тихо сказала она. - Следуйте. Она повела их не к лестнице в центре зала, а к узкой, почти скрытой в тени стеллажей двери. За ней оказалась просторная, грубо сработанная каменная лестница, ведущая вниз. Воздух стал прохладнее, влажнее и гуще от концентрированных растительных запахов. Это был подвал-лаборатория. Здесь, в свете матовых светящихся шаров, похожих на гигантские светлячки (или стабилизированные дендро-сферы), стояли аппараты для дистилляции, прессы, тигли и ряды ящиков с живой землёй, где росли редкие, требующие особых условий тенелюбивые грибы и мхи. Здесь царила атмосфера алхимической кухни, где рождались самые сильные снадобья. Ци Ци не задержалась. Она подняла их обратно на первый этаж и теперь указала на главную лестницу, ведущую наверх. Второй этаж был зоной покоя. Несколько простых, но уютных комнат с циновками на полу, низкими столами и полками с книгами и личными вещами. Ци Ци жестом показала на узкую, крутую лестницу-лаз, уходящую ещё выше. Третий этаж оказался чердаком. Здесь не было стен в привычном смысле - только мощные стропила крыши, переплетённые балками, с которых свисали гирлянды, пучки, связки и целые сети сушащихся трав, цветов, кореньев и грибов. Тёплый, сухой воздух, поднимавшийся из нижних этажей, циркулировал здесь, наполняя пространство мощным, опьяняющим букетом тысячи ароматов. В центре, на низкой скамеечке, сидел Бай Чжу. Перед ним на циновке был разложен свежий сбор каких-то серебристых лишайников, которые он перебирал с хирургической внимательностью. Он не обернулся, услышав шаги. Его низкий голос прозвучал размеренно, накладываясь на шелест высыхающих растений. - Воздух с перевала Линцзю пахнет озоном и холодным расчетом. Он цепляется за одежду. И приносит с собой эхо старых, плохо закопанных костей. Только тогда он поднял голову. Его глаза, цвета тёмного нефрита, прошли мимо Люмин и Паймон, остановившись на Тэнсей. Взгляд его был тяжёлым и проницающим, будто он видел не её лицо, а отпечаток десятилетнего страха и вины на её ауре. - Бай Чжу, - начала Люмин, её голос в этой тихой комнате звучал чётко. - Нам нужна помощь. Хотя бы совет. Бай Чжу медленно отложил лишайник. Он кивнул, и его взгляд скользнул к маленькому круглому окну на фронтоне, выходящему на ночной город. - Совет… - он поднялся, его кости тихо хрустнули. - Совет требует чая покрепче и ясного понимания, с чем именно мы имеем дело. Ци Ци, принеси "настой каменных корней" в нижнюю кухню. Нам предстоит говорить о вещах, которые не терпят спешки. Он двинулся к лестнице вниз. Тэнсей, глядя на его спину, чувствовала, как по ней пробегает холодок. Эта хижина - не убежище. Это многоуровневая крепость знаний и алхимии, каждый этаж которой - слой защиты и мастерства. Но даже такая крепость могла пасть перед систематическим, холодным разумом, который уже вписал её координаты. И теперь они привели его прямо к этому порогу. Тёплый, задымленный воздух кухни был густ от запаха крепко заваренного чая из корней пиона и женьшеня. Бай Чжу сидел на низкой скамье, его лицо в тени казалось высеченным из той же древней скалы, что и стены его хижины. Он выслушал всё: исповедь Тэнсей, находку на перевале, про холодный синий огонёк. Когда Тэнсей замолчала, в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей в очаге. Потом Бай Чжу медленно кивнул. - Десять лет назад, - начал Бай Чжу, и его голос звучал ровно, как будто он читал старый свиток, - ко мне пришёл человек. Не солдат. Учёный, судя по манере говорить и слишком чистым рукам, но в глазах был... Испуг. Знаю ли я травницу, которая может самыми простыми снадобьями, что есть в любом лесу, вытащить человека с того свет. Он описал травмы... Взрывного характера, с включениями обгоревшего металла и ожогами от высвободившейся элементальной энергии. Как будто кто-то пытался вживить в плоть нечто чуждое, и плоть восстала, разорвавшись изнутри. Он говорил, что человека нашли без сознания, но живучего, и простыми подорожником да корой ивы тут не помочь - нужен был кто-то, кто понимает не только тело, но и энергетический шлак, грязный осадок от распада искусственных элементов. Тэнсей почувствовала, как холодеют её пальцы. Вживить в плоть нечто чуждое. Она вспомнила страшные рваные раны на его теле, обожжённые края, словно от внутренней молнии. Она думала, это следы пыток или битвы. Оказалось - следы его собственного, неудачного преображения. - Я подумал о Грете, - продолжал Бай Чжу. - Она как раз умела лечить такое. Я сказал ему, что знаю такую, но она живёт далеко, в Вольфендоме, и не любит гостей. Он поблагодарил. Ушёл. Больше я его не видел. - Бай Чжу сделал глоток чая. - Я встретил Грету во время сбора трав у подножия Тяньхэн через месяц. Предупредил её. Она выслушала, лицо стало каменным. Сказала только: "Значит, крыса ищет ту, что отдала ей свой сыр. Спасибо, старик". Мы обменялись рецептами, как обычно. Ни о какой девушке-ученице - ни слова. Он посмотрел прямо на Тэнсей, и в его взгляде была тяжёлая, безжалостная ясность. - Ты залатала ему дыры, которые он сам себе проделал в погоне за... Чем там он гнался. Ты вернула в строй инструмент, который сам себя сломал. Грета это поняла с первого моего слова. И взяла эту тайну с собой, чтобы твой поступок - акт милосердия, не превратился в твой же пожизненный приговор. Она молчала не потому, что простила. Потому что считала это уже сделанной ошибкой, которую теперь надо было изолировать, как гангрену, чтобы не отравила тебя всю. - А сейчас? Его система слежки активирована. Он получит сигнал. И он уже не тот сломанный инструмент. Он... Усовершенствованный. -спросила Люмин, сидевшая напротив. Бай Чжу усмехнулся - коротко, беззвучно. - Получит. И что? Он сам сюда не придёт. Тот, кто однажды едва не разорвал себя на части, стараясь стать больше, чем человек, не рискнёт сунуть голову в пасть льва - в Ли Юэ, где адепты следят за нарушением естественного порядка вещей. Его эксперимент над собой - именно такое нарушение. Он здесь - как хромающий волк на территории дракона. Слишком заметно, слишком провокационно. Он пошлёт других. Агентов. Учёных низшего ранга. Наёмников, может быть. Но… - он обвёл взглядом свою кухню, толстые каменные стены, словно глядя сквозь них на весь Лиша. - Они даже на порог не успеют ступить, как их разберут на запчасти. У Лиша свои глаза и уши. И свои когти. Не Цисин даже. Местные. Гильдия, торговые кланы, те, кто не любит, когда портят бизнес и пугают клиентов. Фатуи здесь не любят. А бестактных гостей - и подавно. Его уверенность была не бравадой. Это было глубокое знание того, как устроен этот город-крепость. Лиша защищал себя не стенами, а сложной, живой системой интересов и негласных законов. - Значит, он не сможет нас забрать? - прошептала Паймон. - Он не сможет забрать силой из самого сердца Лиша, не начав войну, на которую у него сейчас, после Нод-Края, нет ни сил, ни разрешения от вышестоящих, - поправил Бай Чжу. - Но он может попытаться выманить, обмануть, купить или запугать. Его методы - не копья, а скальпели и яды. И против этого... - он повернулся к Тэнсей, - Против этого у тебя есть лучшее оружие. Ты знаешь его почерк. Ты видела его уязвимость. Ты держала в руках его сломанное тело. Он для тебя - не миф. Он - пациент, которого ты выходила. А у врача над пациентом всегда есть власть. Ци Ци отвела их на второй этаж, в небольшую комнату с двумя низкими, но широкими лежанками, застеленными чистыми циновками и лёгкими стёгаными одеялами. В углу стояла глубокая деревянная купель, уже наполненная горячей водой, от которой поднимался пар, пахнущий сосновой хвоей и сушёными цитрусами. - Горячая вода, - сказала Ци Ци своим бесцветным голосом и вышла, закрыв за собой раздвижную дверь. Первой в ванну залезла Паймон, с наслаждением погрузившись по шею. Тэнсей и Люмин по очереди мылись у простого умывальника, смывая с кожи и волос дорожную пыль, запах дыма и липкий налёт страха. Пока Тэнсей наконец погружалась в горячую воду, смывая с себя последнее ощущение скрежета под полом и синего огонька в ночи, Люмин молча разбирала и протирала своё снаряжение, а Паймон, закутанная в полотенце, уже клевала носом на лежанке. Когда все были чисты и переодеты в простые, но свежие хлопковые одежды, в дверь мягко постучали. Вошел Бай Чжу с подносом. На нём дымились три глубокие пиалы с супом и три чашки чая. Он беззвучно расставила всё на низком столике и удалился. Суп был простым, но сытным. Прозрачный, почти золотистый бульон, в котором покоилось нежнейшее яйцо, приготовленное на пару до состояния шелкового пудинга. На янтарной поверхности желтка были выложены, словно узор на древней мозаике, белоснежные семена лотоса. Аромат был тонким, успокаивающим - лёгкий куриный бульон, оттенённый сладостью лотоса и свежестью молодого имбиря. Чай в чашках пах горьковатыми травами, мёдом и чем-то минеральным, как будто в нём растворили мелкую пыльцу горных камней. Они ели молча первые несколько минут, и это молчание было не неловким, а благодарным. Тёплая пища, чистая одежда, крепкие стены вокруг - после трёх дней на грани это было роскошью. Первой не выдержала Паймон, облизнув ложку. - Знаете, а в дороге… Было даже… Немного весело. Ну, кроме самого конца, - поправила она себя, посмотрев на Тэнсей. - Когда мы разводили тот костёр в долине, помните? А потом жарили грибы, которые я нашла! Они такие хрустящие получились! Люмин чуть улыбнулась, поднимая ложку супа. - Да. И яблоки с тех деревьев. На них даже после дождя оставался сладкий сок. Она посмотрела на Тэнсей. - А твои травы, который ты собрала утром… Мы их потом в суп добавили. Неожиданно, но вкусно. Тэнсей медленно опустила ложку. В её глазах, отражавших пламя масляной лампы, мелькнуло что-то тёплое, почти недоуменное. Она вдруг осознала, что в этом безумном марш-броске от собственного кошмара были не только следы на земле и синие огоньки. Было и это. - Я… Я никогда раньше не готовила на открытом огне, - тихо призналась она. - Только на очаге или печке. А там… Пламя ведёт себя иначе. Оно живое. И еда от него… Действительно, другая. Даже простая похлёбка из того, что нашлось, кажется гораздо вкуснее. - Это потому что голод - лучший повар! - важно заявила Паймон. - Не только, — покачала головой Люмин. - Когда готовишь в дороге, из того что есть, это… Как алхимия. Ты соединяешь не просто ингредиенты. Ты соединяешь место, момент, усилия, чтобы этот костёр вообще дал жар. И это входит во вкус. Они снова замолчали, но теперь атмосфера в комнате сменилась. Мрак за окном и тяжёлые разговоры внизу отступили, уступив место простому, почти детскому воспоминанию о том, как хорошо есть что-то горячее, когда за спиной - долгая дорога, а над головой - звёзды, а не каменный потолок. - Спать в палатке… Странно, - снова начала Тэнсей, как будто проверяя чувство на прочность. - Земля твёрдая. И шумит всё - каждый лист, каждый зверёк. Но… Когда засыпаешь, и слышишь, как кто-то из вас тихо дышит рядом… Это не страшно. Это… Надёжно. Люмин кивнула, допивая свой чай. - Это главный навык в путешествиях. Не умение разжечь костёр в дождь. А умение найти в этом покой. Даже если покой - это просто минута тишины между тревогами. Паймон зевнула во весь рот и повалилась на лежанку. - Мне понравилось, что ты с нами, Тэнсей, - пробормотала она уже почти спящим голосом. - Ты знаешь, какие травы не съесть по ошибке. Это очень важно. Тэнсей почувствовала, как в груди что-то сжимается - не от страха, а от чего-то острого и тёплого одновременно. Признательность? Принадлежность? Она посмотрела на Люмин. Та уже закончила ужин и сидела, обхватив колени, её профиль был спокоен и задумчив в мягком свете. - Спасибо, - выдохнула Тэнсей. Слово было тихим, но оно висело в воздухе, обращённое ко всем и ни к кому конкретно. Спасибо за то, что не бросили. За то, что дали эту странную, страшную, но живую дорогу. За то, что теперь здесь, в этой тихой комнате, пахнущей лотосом и сосной, она не одна. Люмин встретила её взгляд и чуть кивнула. Ничего не сказав. Всё было понятно и так. Паймон уже посапывала. Люмин аккуратно погасила лампу, оставив гореть лишь маленькую свечу в дальнем углу. Они устроились на лежанках - Паймон с Люмин на одной, Тэнсей на другой. За толстыми стенами хижины не было слышно ни гула гавани, ни завывания ветра. Была только глубокая, каменная тишина. Тэнсей лежала, глядя в потолок, где узор из балок и стропил казался картой неизвестных земель. Она думала не о Дотторе, не о журнале, не о синих огоньках. Она думала о вкусе подгоревшего на углях хлеба, который они ели на рассвете. О том, как Паймон смеялась, когда из под камня выскочила ящерица. О том, как Люмин одним точным ударом плоского меча сбила спелый закатник с высокой ветки. Это было страшное путешествие. Но оно было их путешествием. И в его горькой сердцевине оказались зёрна чего-то нового, хрупкого и прочного, как паутина, способная выдержать тяжёлые капли начинающегося снова за окном дождя. Пока капли стучали по черепице, Тэнсей наконец закрыла глаза. Впервые за много ночей сон пришёл к ней быстро, не предваряемый долгой борьбой с образами прошлого. Вместо них оставалось лишь простое, тёплое ощущение дороги и тихое дыхание спящих рядом друзей. Утро пришло не с криком чаек и гомоном рынка, а с запахом варёной рисовой каши и тонким ароматом свежего, ещё не высушенного шалфея. Тэнсей проснулась от непривычной тишины - не лесной, а каменной, плотной и безопасной. Ци Ци без слов поставила перед ними завтрак: рисовую кашу с маринованными овощами и крепкий зелёный чай. Бай Чжу на пороге своей лаборатории лишь кивнул им, погружённый в изучение какого-то искрящегося минерала под лупой. - Город ждёт. Не задерживайтесь слишком долго на открытых местах. - Вот и всё напутствие. Выйдя на улицы Лиша, Тэнсей была оглушена. Если вчера вечером город был сумрачным гулом, то теперь он предстал во всей своей яростной, сверкающей жизненности. Солнце, отражаясь от тысяч влажных после ночного дождя черепичных крыш, заливало всё золотым светом. Воздух вибрировал от голосов, звонков, стука молотков и непередаваемого шума торговли. На причалах Фэйюнь их ждала первая встреча. У элегантной, украшенной резьбой джонки, с которой выгружали тюки с шелком и ящики с чаем, их окликнул молодой человек в синих одеждах с книгой в руке. - Путешественница! Какая неожиданная, но приятная встреча. И новое лицо в нашей гавани. Это был Син Цю, наследник гильдии Фэйюнь. Его взгляд, скользнув по скромной, но опрятной одежде Тэнсей и её внимательным глазам, стал чуть острее, учёного интереса. - Моя спутница, Тэнсей, - представила Люмин. - Травница. Её Бай Чжу нанял. - О! - лицо Син Цю озарилось неподдельным интересом. Он сразу заговорил о редких рецептурах, о том, как некоторые морские водоросли с глубин моря используются в мазях от ожогов. Разговор был быстрым, насыщенным терминами. Тэнсей, сначала робко, потом всё увереннее, поддержала его, упомянув метод Греты. Син Цю слушал, кивая, и в конце протянул Тэнсей бархатный мешочек. - Подарок для коллеги, если можно так сказать. Семена редких заграничных растений, о которых вы, возможно, слышали. Их цветение… Заставляет задуматься о бренности сущего. Надеюсь, вам пригодятся в работе. У лавки "Народный выбор" царил иной, более земной хаос. Пахло жареным маслом, перцем и счастьем. И над этим всем парила, командуя тремя сковородками одновременно, Сян Лин. - Люмин! Паймон! И… О, новая дегустаторша! - закричала она, энергично маша половником. - Как раз экспериментирую! "Пламенный лотос с хрустящим жемчугом тапиоки"! Вы должны попробовать! Еда оказалась взрывной, буквально и фигурально. Тэнсей, привыкшая к тонким отварам, закашлялась от неожиданного сочетания острого, сладкого и хрустящего, но на глазах у неё выступили слёзы восторга, а не боли. Сян Лин, наблюдая за её реакцией, засмеялась. - Вижу, чувствуешь всю палитру! Это хорошо! Знаешь, у меня есть проблема - для нового блюда нужна особая трава, дающая лёгкую прохладу после жара, но ни мята, ни мелисса не подходят… Не хочешь посоветовать? На следующий час Тэнсей забыла обо всём. Они с Сян Лин погрузились в обсуждение свойств трав, их вкусовых нюансов и сочетаемости. Это был разговор на её языке, но о веселых, жизнеутверждающих вещах. Сян Лин в итоге вручила ей мешочек со своей фирменной солью с травами. - Для твоих будущих походных супов! С ними даже самая простая похлёбка зазвучит! Апогеем утра стала Терраса Юйцзин. Здесь воздух был другим - разрежённым, наполненным запахом дорогих благовоний и власти. Их встретила сама Нин Гуан. Её взгляд, всевидящий и оценивающий, мягко остановился на Тэнсей. - Растения, которые ты носишь с собой, рассказывают интересную историю. - сказала она, не задавая прямых вопросов. - Запах сумерских трав, смешанный с горной росой Линцзю и… Лёгким отзвуком старого страха. Ли Юэ - город возможностей. Здесь ценят ум, преданность и умение хранить секреты. - Она сделала паузу, давая словам проникнуть вглубь. - Моя помощница, Бай Вэнь, иногда страдает мигренями от работы с документами. Если у тебя есть что-то успокаивающее, не вызывающее сонливости… Мы могли бы обсудить контракт. Это было не просто предложение купить мазь. Это было предложение сотрудничества, тонкий намёк на покровительство и включение в городскую экономику. Тэнсей, потрясённая, лишь почтительно склонила голову. И когда они уже спускались обратно в шумный город, к причалу подошла знакомая Люмин мощная джонка "Алькор". На трапе, засунув руки за пояс, стояла Бэй Доу, капитан флота. - Эй, Путешественница! Слышала, у тебя пополнение в команде! - её хриплый голос перекрыл шум волн. Она оценивающе оглядела Тэнсей с ног до головы. - Крепкая. В глазах есть, не пустая. Знаешь, что делать если угоришь в трюме от гнилого картофеля? Или если обожжёшься смолой? Тэнсей, оправившись от первого шока, выдала чёткий набор инструкций по проветриванию и простейшим припаркам. Бэй Доу громко рассмеялась и хлопнула её по плечу так, что та едва устояла. - Нравится! Практично! На "Алькоре" всегда есть место для человека с головой и крепкими нервами. Заходи, если затоскуешь по настоящему ветру! - И, повернувшись к Люмин, добавила уже тише, но так, что слышала Тэнсей. - За этой следят. Не из местных. Но если она с тобой - значит, свои. Море не любит лишних вопросов, но ценит верных людей. Возвращаясь в аптеку под вечер, с подарками и с целой грудой новых впечатлений, Тэнсей чувствовала себя иначе. Её не просто "не тронули". Её приняли. Не как беглянку, а как специалиста. Её знания, её главное оружие и наследие, здесь имели ценность. Ли Юэ обволакивал её не просто каменными стенами, а живой нитью связей - деловых, дружеских, основанных на взаимном уважении. Сила города, о которой говорил Бай Чжу, обрела лицо: учёного гения, пламенного повара, могущественной правительницы и бесстрашного капитана. В тот вечер, снова сидя за скромным ужином в аптеке, Тэнсей молчала, переваривая всё. Страх никуда не делся. Он притаился, отодвинутый на второй план новым, мощным чувством - принадлежности. У неё появилось нечто, чего не было даже в доме Греты. Сообщество. И за это сообщество, за этот шумный, пахнущий специями и морем город, за людей, которые приняли её, не спросив о прошлом - за это уже стоило сражаться. Не просто бежать от Дотторе. А защищать то новое, что у неё появилось.