Пока цветут вишни

***

Ашленд, штат Орегон, 14 февраля. Джухун сидел в тусклом кабинете, который освещали лишь жёлтые лучи, падающие сквозь окна. Свет мягко ложился на его руки, на краски, на мольберт. Рядом сидели несколько человек, они учились в одном классе по искусству, но для него их будто не существовало. Он был глубоким, вдумчивым и мечтательным человеком. Шум и движение всегда оставались для него на втором плане. У Джухуна был свой собственный мир, который он старательно выстраивал по кирпичикам, и покидать его он не собирался. Он настолько привык жить в нём, что ему казалось стоит сделать шаг наружу, и он не сможет дышать. Двери со скрипом открылись, впустив струю свежего прохладного воздуха. В класс вошла преподавательница. — Здравствуйте, ребята. Как вы? Выспались? Сегодня на улице холодно, одевайтесь теплее. Она торопливо снимала с себя забавный жёлтый шарф и пальто. Их преподаватель всегда казалась Джухуну лёгкой и тёплой женщиной, с ней было просто завести разговор, она никогда не осуждала и, даже если ты ошибался, не ругала, а помогала и подбадривала. «Ошибаться, это хорошо, — как-то сказала она. — Иначе как же мы будем учиться?» У неё был своеобразный вкус в одежде, живая мимика, яркая жестикуляция, такие люди обычно не особо нравились Джухуну, но за четыре года он к ней привык. Она ощущалась почти по-родному. Джухун, как обычно, витал в облаках, раскладывая кисти и выставляя мольберт поудобнее, пока остальные оживлённо болтали с учительницей. — Итак, сегодня я встретила парня. Он очень симпатичный и безумно интересной, необычной внешности, поэтому я решила воспользоваться моментом и пригласила его к нам как модель. Так что сегодня будем рисовать с натуры! Она радостно хлопнула в ладоши и широко улыбнулась. Джухун заметил, как при улыбке правый уголок её губ поднимался чуть выше левого, а глаза превращались в узкие полумесяцы от искренней радости. Но Джухун не придал этим словам особого значения, они часто рисовали с натур. Поэтому он по-прежнему спокойно готовил всё необходимое к началу урока. — Входи, — сказала учительница. Послышались тяжёлые, но уверенные шаги. В кабинет вошёл высокий блондинистый парень худощавого телосложения, с приятной улыбкой и невероятно добрыми глазами. — Это Мартин, — представила юношу женщина. Парень немного смущался. Он был укутан в белую простыню, под которой ничего не было, кроме нижнего белья. Неловко улыбаясь, он слегка кивнул. — Здравствуйте. Кончики его ушей заметно покраснели. Джухун поднял взгляд и на секунду застыл. Парень и правда выглядел потрясающе, его телосложение, лицо, вся его пластика были настолько необычны и в то же время гармоничны, что по коже пробежали мурашки. Но Джухун быстро пришёл в себя и опустил глаза на холст. Тем временем Мартин поздоровался со всеми, перекинулся парой фраз и уселся на высокий стул. Он стянул простыню так, что та теперь прикрывала его лишь ниже пояса. Учительница показала, как принять позу, и он послушно, хотя и слегка неуверенно, воспроизвёл её. Джухун мельком взглянул на него, это было завораживающе. — Итак, думаю, можно начинать, — сказала женщина и отошла к двери, наблюдая за работой учеников. Blade and Bath - Bloody Sink (0:00 - 0:52) Джухун не мог оторвать взгляд. Он аккуратно, с трепетом водил кистью по холсту, вырисовывая то острые ключицы, то длинные изящные пальцы рук. Ещё никогда он не рисовал с натуры с таким жадным увлечением. Ему действительно нравилось то, что он делал. Он нежно поправлял детали подушечками пальцев, прорисовывал выступающие рёбра, линию бёдер… И вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Переведя глаза на модель, он замер. Мартин смотрел прямо на него. Лицо парня было расслабленным, но в его глазах горел живой, почти красный огонь, интерес и любопытство. Он смотрел так, будто изучал Джухуна, читал его. Джухун, всегда холодный и погружённый в себя, тот, кому было почти всё равно на окружающих, на то, как на него смотрят или что о нём думают, — едва заметно смутился. Это было лёгкое, но резкое, колющее смущение. Он не понимал, почему этот незнакомец, вошедший сюда всего несколько минут назад, так сильно на него влияет. Он тут же отвёл взгляд, не выдерживая напряжения. Джухун думал, что если перестанет смотреть в ответ, всё уляжется, и бешеный стук сердца утихнет. Но нет. Мартин не собирался отступать. Он смотрел и смотрел, словно хотел прожечь в Джухуне дыру. Напряжение между ними стало почти физически ощутимым, отчего у обоих сводило конечности и сжималось всё внутри. Не выдержав, Джухун встал, привлекая к себе внимание. — Мне нехорошо. Я сделал набросок, поэтому закончу работу дома. Прошу прощения. Он торопливо собрал вещи, сунул в сумку кисти и краски, даже не глядя, взял холст и почти выбежал из кабинета. Учительница была ошарашена и слегка растерянна, это совсем не было похоже на Джухуна. Ни капли. Мартин замечал каждую мелочь. Его взгляд прилип к двери, в которую только что исчез Джухун. Он смотрел, не отрываясь, будто впитывая произошедшее как можно глубже, прокручивая в голове каждый момент снова и снова, как старую пластинку. — Мартин, всё в порядке? — поинтересовалась преподаватель. Мартин лишь слегка кивнул и вернулся в первоначальную позу.

***

Джухун выбежал на улицу. Холод ударил в лицо, обжигая кожу. Прохожие смотрели на него, но ему было плевать. Он пытался отдышаться, дёргал воротник, будто что-то мешало ему дышать, но дело было, конечно, не в одежде. Он слегка наклонился, сглотнул, взъерошил волосы. Не понимал, как незнакомец мог так всколыхнуть его за несколько минут. Отдышавшись, он зашагал домой. Ноги были ватными, а разум заполнен образом того юноши.

***

Брюнет вышел из душа. Горячий пар столкнулся с прохладным воздухом квартиры, и по телу пробежали мурашки. Он медленно растирал полотенцем мокрые волосы, когда из комнаты послышался звонок телефона, выбивший его из мыслей. Он подошёл и взглянул на экран. Мама. — Привет, мам. Он приложил телефон к уху и сел на край кровати. — Сыночек, как я рада тебя слышать! Как поживаешь? Как там с художеством? — послышался мягкий, родной голос. Джухун улыбнулся. — Всё в порядке, мам. С художеством тоже хорошо. Вот сегодня рисовали молодого парня… Голос его чуть дрогнул. Внезапно он снова вспомнил то лицо, улыбку, глаза, беспорядочные светлые волосы, острые ключицы, длинные пальцы… Сердце готово было выпрыгнуть из груди, но он быстро взял себя в руки и прогнал мысли прочь. — А ты как? Всё хорошо? — перевёл тему Джухун. — Да, сынок, всё хорошо. Но я бы хотела поскорее тебя увидеть. Сердце болит за тебя, переживаю — кушаешь ли, спишь ли как следует… — Мам, всё хорошо, не переживай так, пожалуйста. Лучше позаботься о себе. Тебе хватает средств? Могу перевести ещё немного, купишь свои любимые булочки с луком, — едва слышно усмехнулся Джухун. — Эх ты, я же говорю — всё хорошо, не нужно мне ничего. Джухун лёг на кровать и потянулся. — А папа как? — Да он лучше некуда! Ходил сегодня с друзьями на рыбалку, говорит, в Пусане самая лучшая рыба. Вот приедешь, накормим как следует! Джухун рассмеялся. — Хорошо, хорошо. Передавай ему привет. — Конечно! Ой, мне тут пора бежать, вода кипит. А ты ложись уже, время позднее. Кушай больше и одевайся теплее, я слышала, у вас там очень холодно! — заторопилась мама. — Да-да, всё хорошо, мам. Целую, обнимаю. Пока. Джухун сбросил вызов и положил телефон рядом. Приятная улыбка ещё играла на его губах после разговора с мамой. Он скучал, но приехать пока не мог. Прикрыв глаза, он сам не заметил, как провалился в сон. А за окном, в морозном февральском воздухе Ашленда, будто витал лёгкий, едва уловимый след чего-то нового — чего-то, что только что вошло в его жизнь и уже не собиралось уходить.