Поколения

Который час? Наверное, уже далеко за полночь, или где-то в районе часа. Нет, точно, сейчас не более десяти, мы вышли в сторону леса примерно в пять и пробыли там не более... Передо мной была холодная чаща. Я лежал на мокром снегу, прислонившись к железной стенке гаража. Какой спокойный был этот момент: холодный ветер гулял по загривку и горящим щекам, медленно падали хлопья белого снега, голые деревья вновь обретали крону. С неба смотрела полная, румяная луна, и своим удивлённым взглядом она окидывала тайгу. Нарушало этот покой только большое пятно, похожее на пса. Оно нервно копошилось в снегу и что-то тявкало себе под нос. В какой-то момент мне удалось различить в его лае следы человеческой речи, а затем и членораздельные фразы. - Антон, запомни, никто не должен узнать, нас тут не было, никакого Черного гаража мы не видели, это всё байки. Кровь, так, надо убрать кровь... а она и на одежде. Вот же ж чёрт, нельзя вызвать подозрение, нужно замести следы... Какое-то время оно яростно рыло передней лапой снег, потом вдруг взвыло и начало гоняться за комьями снега. - О чёрт, чёрт-чёрт-чёррт... Куда он выпал? Дрянь, он знает, он знает, что этот мой, он всё повесит на меня, нет, не хочу в тюрьму… Через силу и абсолютное безразличие я сфокусировал взгляд на мелькающем псе. Под ним он всё сжимался, принимал более резкие черты, втягивал под кожу свой призрачный мех и, наконец, я увидел перед собой моего товарища Рому, красными руками роющего снег. Из его правого кармана предательски выглядывал злополучный нож-бабочка, и каждый раз, когда тот бился о молнию куртки, Ромка стонал и разворачивался, продолжая искать несчастное оружие. Я запрокинул голову к небу, будто обращая свои мысли к диску луны. Как же тут всё-таки было холодно. Мороз уже пробирал до мяса, порой заставляя правую ногу дёргаться в сторону Пятифанова... или это как раз не от холода? Странно, что на улице был такой дубак, ведь буквально там, за стенкой, стояла жуткая духота и поднимался пар. Остановились лопасти производственного железа, окончательно прекратилось всякое гудение, а в стальном тазу, рядом с покрышкой и всякого рода трудовыми инструментами, остывал человеческий фарш. Может, стоило зайти погреться, а потом пойти домой, всё равно сюда никто не придёт. - А ведь могла по полю бегать, - вырвалась вслух нелепая шутка, и вслед за ней последовал горький, кряхтящий смех. От улыбки на лице что-то натянулось, я медленно провёл по щеке и посмотрел на пальцы. Ну конечно, они были в крови, пришлось отереть о землю. Холодная луна неспокойно рябила на небосводе, по окрестному лесу тоже пошла слабая дрожь. Холод помалу отступал, потная зимняя одежда обволакивала на манер мокрого пледа. "Я тону" - пронеслось в голове, впрочем, меня это нисколько не напугало. Зрение стало затухать, я уже не видел опушки и моего знакомого, только тьму по краям и далёкий, слабый свет. Свет от орущего лица. Это были глубины океана. Свет с мерзким болотным оттенком опускался с недосягаемой суши, но так и не доставал до заветного дна и лишь облизывал чёрные воды. Вокруг не было ничего, казалось, я нахожусь где-то в просторах космоса, пока не поднимал голову кверху. Нарастающее чувство чего-то неправильного, некой животной тревоги не покидало, и я решил попробовать выплыть, тем более что кислородного голодания я не ощущал. Неловко пошевелив руками и излишне занеся руку, я случайно развернулся, и тут заревел исполинских размеров горн, а копившийся страх лопнул, став первобытным ужасом. Передо мной возвышался уродливый, полипообразного вида город, растущий глубоко из недр проклятых вод. Словно карикатура слабоумного существа на людские творения, кривизна и язвенная выпуклость зданий возмещалась их исполинскими размерами. Окна, похожие на проеденные червями тоннели, местами занимали всю часть фасада, превращая постройки в пупырчатые камни. Поросшие слоем водорослей архаичные улицы были испещрены сотнями уродливых трещин, будто выцарапанных острыми когтями. Под определённым углом они складывались, образуя кривые руны, и тогда становилось понятно, что весь город был хаотично расписан этими знаками. Водоросль в таких местах кукожилась и ссыхала, а проеденные траншеи будто сами становились уже для воли безумного Господина. От увиденного мне окончательно стало дурно, я не мог более здесь оставаться, меня гнало отсюда, а несмолкающий горн стал периодично менять тональность, будто это была чья-то речь. В последний момент перед всплытием я рискнул посмотреть туда, в самую пучину кошмара и после этого уже не смог пошевелить и пальцем. Всё видимое мне дно представляло из себя пасть огромного осьминога, пусть это и была лишь малая часть его туши. Мертвенно-зелёная кожа существа будто сама излучала холодное свечение, что гнало от себя на расстояние нескольких миль. Его щупальца уходили далеко за границы зримого, а некоторые пролазили внутрь города, изучая свои владения. Дно было усеяно рядами длинных, изогнутых зубов с висящими на них пластами изодранной плоти. Существо спокойно ощупывало каждый миллиметр своего царства, после чего вдруг стянуло все щупальца вместе и начало медленно пить. Вода неумолимым потоком устремилась в глубокую впадину, что служила ртом чудовища и стала меня затягивать вместе с ней. Я не мог ничего противопоставить этому монстру, и лишь отчаянно вспенивал воду, оттягивая ужасный конец. И в этой какофонии звуков, шума подводного демона и стука в висках я разобрал один чередующийся после нескольких обрывков вопль. Я подорвался с земли, зайдясь чахоточным кашлем. Горло жутко саднило, со лба ручьями лились пот с размытой кровью, жутко хотелось пить, и я закинул в рот несколько снежков. Это был лишь сон, но насколько долгий? Рома всё так же молотил по снегу, луна не сдвинулась с места. Неужели прошло совсем немного времени? Перед глазами всё ещё стояла огромная пасть, циклопический город и дрожащий лик луны высоко за чертой водной глади. Этот сон был очень похож на те, с Алисой и остальными, но это бред, я не мог там оказаться взаправду, я даже не мог толком понять, где был. Тем не менее мираж не отпускал, а в ушной раковине продолжал стоять протяжный гул еретического горна, среди которого выделялся один-единственный крик... В голове вспыхнули последние события. Точно, мы ведь только вышли из этого треклятого гаража! Так, спокойно. Я загрёб горсть снега и вытер кровь с лица. Для начала нужно привести в сознание Рому, а потом скорее идти отсюда, не дай бог вернётся хозяин гаража. Я едва поднялся на ватные ноги и поплёлся в сторону Ромы. На том месте, где я лежал, осталось огромное пятно растаявшего снега. Пятифанов что-то бубнил себе под нос и даже не заметил, как я подошёл к нему сзади и опёрся о дерево. - Ну всё, Рома, успокойся, нам нужно скорее выходить из леса. - А, Антон, запомни, мы должны сделать всё, чтобы нас не заподозрили, мы должны... Он слабо дрожал. У любого спокойствия есть свой предел и смерть одноклассницы в мясорубке явно его пересекала. Чёрт, всё тело болит. Из последних сил я нагнулся и достал из его кармана нож. - Вот твоя бабочка, теперь пойдём. Ромка на секунду остановился и растерянно посмотрел на оружие. Затем с диким взглядом выхватил его из моих рук, да я и не сопротивлялся, и сжал до белизны в костяшках. - Черт подери, Тошик, да пойми ты, меня всё равно загребут. А я не хочу сесть в тюрьму, как мой батя... - Так, и что предлагаешь? Но он не слушал. - Кто-то должен оберегать Полину, кто, если не я? - Да кто угодно... - процедил я сквозь зубы, боль становилась всё острее. - Реальный маньячелла ещё на свободе разгуливает, а она ж меня за психа примет.... Блять, а жизнь только начала налаживаться! Рома смотрел в выдолбленную яму и бредил. Да что происходит, какого чёрта мы вообще тут делаем? Я не выдержал, психанул и как мог заехал Роме по затылку. Это возымело эффект, Ромка обратился лично ко мне. - Ты что творишь, урод?! - взревел он и развернулся. Его взгляд был бешеным, но слегка растерянным. Я не ждал, заехал ему второй раз тыльной стороной ладони. Удар пришёлся ровно по щеке. После чего я опёрся о его плечо и как мог посмотрел в глаза, зрение снова стало подводить. - Рома, я не знаю, что со мной, могу отключиться в любой момент, поэтому, пожалуйста, послушай. Уже поздно, к этому времени я всегда дома, где меня ждёт сестра. Она там одна, с ругающимися родителями и ночными кошмарами. Прошу тебя, соберись... - голова гудела по ободу на уровне висков, - выведи меня из леса. Мне нужно к Оле, она совсем одна... Я не помогу ей, бродя по лесу и опускаясь в море... Мне нельзя там гулять, это слишком далеко, я не знаю дороги, прошу, выведи меня к дому. - Антон, ты это, что несёшь...? Чёрт, неужели он всё ещё не в себе? Неужели он не видит эти улицы, не дышит со мной глубинными водами и не орёт от еретического барабана? - Я не могу больше слышать этот шум, он всё ближе, неужели... Дно поднимается?! Прошу тебя, Рома, скорее, верни меня домой, верни к моей дорогой Оле, они не подойдут к ней, с ней я смогу спастись! СПАСИ МЕНЯ, УМОЛЯЮ!!! Но было поздно, мертвец глубин уже заметил меня. *** - Дрянная кукла! - разнёсся рык по чернеющему бурелому. Рвал и метал Хозяин леса, молотил по стенам своего пристанища, приводя в ужас собственных подопечных. В два шага он оказался возле Волчика и прислонил к нему свою пасть, отдающую гноем и железом в человеческом поту. Сова в панике отскочила к решёткам и уткнула башку в рваное крыло, Алиса обратилась девочкой и покорно опустила голову, закрыв свои рыжие глаза, а медведь лениво посасывал свою кожаную лапу, порой вырывая из неё участки плоти. - Почему ты не пригнал Зайчика к нам, почему отпустил? - Пр-рошу, не гневись, хозяин, - сквозь страх и голод личина Волка пыталось подобрать верные слова, - я не допустил ни единой ошибки, привёл его к нашему логову, где было схваченное мясо... - Где он, где его сестра?! - взревел полоумный Козёл и впечатал своего подопечного в холодную стену. Та не погнулась ни на миллиметр, ввернув удар обратно псине. Побитый демон встал на одно колено, сжавшись до размеров ребёнка, опустил голову и тихо затараторил. - Когда мы вышли из гаража, у мальчишки будто крыша поехала, сначала он лежал у гаража не моргая, потом завизжал как баба и с земли подскочил. Черт, он едва на ногах стоял, а когда моя кукла лихорадила от моего присутствия, то так ей заехал, что даже меня задел. Потом начал нести всякую ересь, про сестру, дно и океан. Всё оглядывался, не понимал, где стоит и всё меня молил помочь сбежать, аж обоссался. Потом свалился на снег и продолжил в горячке бред нести, я его таким домой и приволок. Но что странно, я в нём нашего брата больше не чуял, его словно затянуло туда, о чём говорил этот мальчишка. - Что он видел? - в голосе вожака послышался страх. - Помилуй, не опишу... - Что он видел, что говорил, ты мне всё расскажешь, щенок! - Хозяин Леса вытащил из-за наростов шерсти костную флейту и вывел из неё самую высокую ноту. Звери забились у дальних клеток, царапая и кусая друг друга, чтобы выбить побольше места. Волчик извивался у стены как заправская шлюха, когда ей показали мятую купюру. Он то вырастал с треском выламывая себе кости, то сжимался до судорожно бьющегося эмбриона. Так продолжалось не более пяти минут, но этого хватило, чтобы умыть весь пол гнилой кровью. Волчик в детском теле стоял на коленях и покачивался из бока в бок, глаз под маской совсем не было видно. - Последнее...., что он мне... сказ, - Волчик выгнулся и сблеванул кусок плоти себе на шерсть, - было что-то вроде... Пхнглуи мглвнафх... Ктулху Рльех вгахнагл фхтагн... Лиса, доселе дрожащая с остальными, навострила уши и посмотрела на Хозяина. Тот застыл, сверля свою куколку горящими глазами. В Гараже воцарилась холодная тишина, только треск лампочки отчасти вытаскивал всех из оцепенения. - Иди сюда, мой хороший, - с неожиданной мягкостью и отцовской нежностью Козёл опустился на уровень волчика и по семейному обнял его. Последний дрогнул всем телом, в уголках его маски что-то дрогнуло, казалось, он готов был бы ещё раз прожить то истязание, лишь бы не ощущать костлявой руки этого демона на своих плечах. - Бедный, как же тебе досталось-то от старика... И вы тоже сюда идите, запугал я вас совсем, - он бросил взгляд на других зверей и поднял лапу для объятия. Те застыли, но Алиса первой поклонилась и обняла своего повелителя. Затем её примеру последовал и Седвежутка, последней шла сова, широко расправив крылья и по пингвиньи переставляя ноги. Когда все были заключены в объятия над кровавыми лужами и отрыжкой человеческого мяса, Хозяин, поглаживая их по дрожащим спинам, заговорил. - Детки мои, произошло кое что очень неприятное, боюсь, нашим планам придётся повременить. Из-за моей неосторожности и крайней любопытности нашего собрата, может появиться ещё один претендент на луну, но не волнуйтесь, он крайне слаб, ныне он ничего не может сделать, нам лишь нужно обождать, когда он снова пойдёт на покой. Боюсь, на это нам придётся отвести лишнюю неделю, до сего момента следите за состоянием вашего брата. - Конечно, Хозяин, - жеманным, и всё же слегка дрожащим голосом произнесла Алиса, - скажи, будем ли мы в это время пировать? - Ешьте, до чего сможете дотянуться - он сильнее сжал свои объятие, - и всё же, будьте осторожны, не перенапрягите своих куколок, как Зайчик. А пока... Спите. И таёжный лес последовал приказу.