Семьдесят тысяч талантов

Когда-то давно один царь Единой династии, правивший мудро, захотел себя увековечить: в северном склоне Шверов он повелел выдолбить себе гробницу. На стройке усыпальницы сложили свои головы сто пятьдесят тысяч пленных, рабов, крепостных; покой царя символически оберегали фигуры на колоннах: двое гвардейцев, жёны и тень самого его святейшества со скипетром с восьмиконечной звездой. Закрыв своё гниющее тело в склепе, он заточил с собой на том свете сто пятьдесят тысяч центнеров чистого золота и посадил охранять сокровища своего верного и неразумного стража Шпигеля. Только он знал, сколько уничтожил авантюристов за две тысячи лет. Три дня назад Шпигель был убит Фрирен Истребительницей и её ученицей Ферн: Царский склеп теперь был в руках магов.

***

Год 29-й со смерти героя Гиммеля,

особый город Ойсест, северный штаб Континентальной ассоциации магии

— Фрирен. Ты ведь тоже не можешь представить себя магом первого ранга. Только по иной причине, чем все остальные. Ты даже не допускаешь мысли, что я признаю тебя достойной. — Ну, так ведь я права. Зери отводила глаза от Фрирен, то снова глядела на неё. Встреча длилась двадцать секунд и уже утомила её больше, чем вся волокита последних четырёх недель. Хозяйка магии задала единственный вопрос: — Хорошо, я дам тебе шанс. Назови своё любимое заклинание. Но правильного ответа просто не существовало: Зери же не может ошибаться. — То, что создаёт поле цветов. Теперь Зери не косила на неё взгляд, а вновь осматривала растущие здесь в её оранжерее «травяные лилии». — Помнится, Фламме обучила тебя ему. Бессмысленная ерунда. Ты не прошла. — Ясно. Она пошла к дверям, а Зери даже не стала поднимать взгляд, но хотела напоследок вставить ей шпильку. — Я тебя только что оскорбила, а ты даже огрызнуться не хочешь. До сих пор не верится, что такая волшебница победила самого Владыку тьмы. Теперь Зери напрашивалась на беседу, которой, кажется, так не хотела, но которая стала неотвратимой. И Фрирен задержалась. — Ну так ведь я сделала это не одна. Её смутила не колкость, а слепота её визави. Кажется, раз испытание Зензе посчитали новаторским, перворанговые вовсе не знают, что такое взаимопомощь. — То есть тебе повезло с товарищами. Ишь какая удачливая. — Согласна. Мне просто повезло. Только с другом в бою нужно ещё сыграться, и дело тут стоит не за фортуной. Ещё Фрирен знала, что Ферн обязательно впечатлит Зери. Хотя это не убедит её в наступлении эпохи людей. Ведь вряд ли человек действительно превзойдёт Зери. Но никто и никогда не ввяжется в такую глупость, как бой с ней в одиночку. А талантливых людей больше, чем всех эльфов.

***

— Могу я кое-что спросить? Это ведь не простые цветы, а волшебные, верно? — Ну и что с того? — Моя наставница любила это заклинание. А вот ты всегда называла его бесполезным. — Скажу честно, Фламме меня очень разочаровала. У неё был великий талант, но моих высот она так и не достигла. С тех пор я много кого обучала. Большинство сгинуло, так и не сравнявшись со мной даже близко. Но вот что странно: учила-то я их просто из прихоти, но от чего-то помню и какими они были, и какую магию любили. Фрирен, хочешь верь, а хочешь нет, но я ни разу не жалела, что кого-то обучала. Пусть даже о них кроме меня никто и не помнит. Зери одержимо воспроизводила в своей оранжерее свою любовь к ученице повторением её любимого и бесполезного заклинания. — Ты ведь создала здесь «кошачью траву». Из неё готовится успокаивающая настойка. — Маг должен учиться справляться с врагом, а ты рассказываешь мне про лекарственные цветы. Хотя это заклинание заменит простой поход в лес. Вот этого-то так и не поняла Фламме. Но и хозяйка магии до сих пор не поняла великий почин своей ученицы, хотя и возглавила организацию, которая стала его результатом. И от неё сокрыты реальные проблемы магии, которые Фламме решить не могла, а Зери не может и помыслить. Ведь магия — не только орудие убийства. — Облегчит сельские труды. Чему достойнее служить могли бы маги? Может ли она понять, что город Ойсест как одинокий бандит посреди шляха в голой степи, что грабит телегу за телегой? Комично, что налево и направо на многие парасанги нет ни души: достаточно ненадолго свернуть с дороги, чтобы надёжно обойти опасность. — Признаться, я разочаровалась в твоём прогрессе ещё когда у тебя не хватило наглости, чтобы пойти на север без визита сюда. Зря ты пришла. — Ты послала бы за моим отрядом своих магов, чтобы выдворить на юг. Выбора ты мне не оставила. Фрирен не смотрела на Зери, а разглядывала стеклянную крышу оранжереи. Нет, не могло это всё быть только ради Фламме — либо хозяйка магии уж слишком сентиментальна, и тысячи лет вводила в заблуждение всех, кого встречала. Включая Фрирен и Фламме. — Сомневаешься, что сможешь победить. — Нет, просто не хочу ввязываться в бессмысленный бой. Зери вновь посмотрела на Фрирен, но их взгляды не пересеклись. — Ты слабачка лишь для своего возраста. Можешь наверстать, если захочешь, но ты уже испорчена ленью. — Ты судишь не силу, а впечатление. Фрирен снова присмотрелась к Зери: приподнялись уголки её губ. — Но ты не сомневаешься в моей оценке. — Маг первого ранга — это ведь тот маг, который тебе понравится, только и всего. Наверное, когда ты проводишь совещание, то сидишь только ты, а остальные вынуждены стоять как на параде. — Кто тебе сказал? — Просто ты светишься величием. И щёки Зери вспыхнули от негодования. Но в секунду хозяйка магии взяла себя в руки. Выгонять Фрирен она не спешила по ей одной ведомой причине. Зери села у пруда, где плавали кувшинки, и отвернулась от Фрирен. — Я не сама стремлюсь к величественному образу — это помогает не разбрасывать силы на всякий пустяк и поддерживать авторитет и престиж Ассоциации. — Гиммель говорил мне: «Делай добро и бросай его в воду. Оно не пропадёт — добром к тебе вернётся». — Коли хочешь возразить, что должно судить по делам, вспомни, что от Героя Юга даже имени не осталось, и памятник ему не чистят. А вот Гиммель овеян славой красивых малых дел, но по существу ничтожных. Вернее будет сказать, что его отряд вовсе не победил Владыку тьмы, а помог победить его тебе, Фрирен. Но когда ты пришла на экзамен, тебя не узнали ни Генау, ни Фальш, ни Зензе. — Когда Шпигель был убит, Зензе сказала, что имена покоривших Руины царского склепа навсегда останутся в истории. Видимо, сей подвиг нынче ценится выше, чем победа над Владыкой. Фрирен уже ничего не ждала от разговора, но заметила, как Зери дёрнулась. Она поднялась с усмешкой злобной и надменной на устах: — Зензе врала, сама того не зная. Знаешь ли, что в Южных землях, глубоко в пустыне есть обломки статуи. Из полустёртых черт лица его в бездушном камне как живом сквозит надменный пламень и желание заставить служить себе весь мир. И рядом постамент, на нём слова, начало было сколото: «… Я — царь царей! Взгляните на мои великие деянья, владыки всех времён, всех стран и всех морей!». И не осталось даже имени на камне. Окончив речь с закрытыми глазами, хозяйка магии спокойно выдохнула и вздохнула. Ей Фрирен отвечала: — Это не тот же самый царь. — Точно нет. И в древности был не один подробный ему. Имя упокоенного в Царском склепе тоже неизвестно, а память о народных героях увядает ещё быстрее. Даже царь не сумел сохранить себя в истории, ведь «навсегда» — это ненадолго. — Один из следов величия тирана всё же остался. И его там целые груды. Но Зери вновь переменилась в настроении, теперь дышали лишь презрением черты её лица: — На Северное плато вы всё равно пройдёте. Свободна. — Сегодня мой отряд отдал хозяину гостиницы последние деньги. Но Шпигель охранял около семидесяти тысяч талантов золота в монетах — теперь Континентальная ассоциация наложила на них руки может жить на запасы золота до скончания времён. Но Зери лишь зевнула, выслушивая эти жалобы. Фрирен увидела в глазах её лишь снисхождение и скуку. — Мне-то какое дело? Найдёшь где-нибудь ещё. — Поддерживаешь образ. Ясно. — Если мы начнём транжирить нашу новую казну и раздавать подарки, то скоро за монету из серебра будут давать десять золотых. — Теперь ты хозяйка медной горы. — Хозяйка. А ведь ты взяла кое-что из моей сокровищницы. Вернёшь? Теперь взгляд Зери был непроницаемо-равнодушным. Глаза её давили пустотой, без злобы, без скуки, без ухмылки. Фрирен пошерудила языком за щекой, и в губах её оказалась золотая монета с профилем царя, жившего тысячелетия назад. Фрирен вынула её в пальцы и отпустила — Зери магией притянула монету к себе в ладонь, вернув казне. — Могу я задать ещё один вопрос? Что ты сделала, когда Аура стала наводить ужас на графство Гранат? — Я знала, где пройдёт твой отряд, поэтому никого не послала. Вот тебе и представился случай сделать добро. — И никто не посмел тебе возразить. Если ты не можешь раскрыть им свои мысли, то и они не будут с тобой честны. — Ты ничего не знаешь про моих слуг. — А кто всё знает? — Всё знаю я́. Иди с миром. Зери махнула рукой и ополоснула монету в пруду. Пожав плечами, Фрирен развернулась и ушла.