ᵔᴗᵔ
3 февраля 2026 г., 02:13
В танцевальной студии под конец дня было душно. Чонгук, откинув голову, ловил ртом из открытого окна сейчас так недостающую прохладу, стараясь унять бешеный стук сердца. В ушах продолжали звучать биты трека, а в ногах чувствовалось приятное напряжение.
Чон Чонгуку было девятнадцать. Последний год старшей школы в Сеуле давил на плечи, и только здесь, в маленькой репетиционной студии с большими зеркалами и ярким освещением, он мог выдохнуть. Или, наоборот, вдохнуть полной грудью, чтобы воздуха хватило и на остальное. Он поправил фиолетовую резинку на запястье. Это был его любимый цвет — цвет спокойствия и баланса. В такие моменты движения выходили плавными и точными, не хуже, чем у девчонок из его группы, а в самые удачные дни — даже не отличались. Но эта мысль приходила к нему редко и тут же тонула в сомнениях. Он никогда до конца не был уверен в своем таланте. На конкурсах он ловил на себе удивленные, оценивающие взгляды: «Парень, а танцует как…». Дальше он мысленно обрывал фразу, заставляя себя сосредоточиться на музыке, а не на том, как его тело выглядит со стороны. Он заставлял себя думать о том, что главное — это то, что ему нравится то, чем он занимается. Он с детства любил танцевать и наконец-то смог реализовать свою мечту в женской кавер-денс-команде, куда его привела одноклассница, заметив, что тот тоже интересуется женским к-попом и любит снимать танцевальные видео для TikTok.
— Чонгук-а, ты живой? — крикнула Соен, его лучшая подруга, тыча в него кроссовком. — Там, кажется, твой телефон уже третий раз вибрирует. Наверное, мама волнуется, что ее мальчика в пятницу вечером опять из зала не выгнать. — Она прикрыла улыбку рукой, но Чонгук знал, что она это по-доброму, не издеваясь.
Оторвавшись от созерцания потолка, Чонгук потянулся к рюкзаку. Это была не мама: назойливые звуки издавал телефон Соен, которой написывал сообщения ее старший брат Тэхен, появившийся в их жизни несколько месяцев назад, когда вернулся из-за границы к семье. Он с первого взгляда ворвался Чонгуку в сердце, и от мыслей о нем было сложно избавиться.
В тот день Тэхен стоял на пороге студии, весь такой интеллигентный, в очках с толстой оправой и строгом пальто, держа в руках забытый сестрой повербанк. Он выглядел как не от мира сего. Его взгляд, рассеянный и вроде бы отсутствующий, скользнул по всем и на секунду зацепился за Чонгука, взъерошенного и в промокшей от пота майке. Этот взгляд выражал удивление. Очевидно, он не ожидал увидеть в группе сестры и ее друзей мальчишку.
Сейчас на экране чужого телефона горело: «Я у входа. Собирайся и выходи, как сможешь». Сообщение было адресовано даже не ему, но сердце Чонгука екнуло.
— Это Тэхен-оппа, — лениво протянула Соен, тоже прочитав смс через его плечо. — Приехал ко мне. Везет же, что брат теперь работает в офисе рядом.
Чонгук кивнул, не доверяя сейчас голосу. Он потянулся, разминая тело и чувствуя, как хрустят позвонки. Затем начал мотать головой в поисках бутылки воды, через зеркало заметив, как дверь приоткрылась и в щель уже проскользнула знакомая фигура.
Тэхен вошел, запуская с собой холод улицы. На нем был темный свитер и классические брюки, очков сегодня не было. Его взгляд, все такой же спокойный и немного отстраненный, медленно начал обводить душное помещение, пока Соен болтала что-то, обращаясь к нему, и собирая вещи в сумку. Чонгук стоял, прижавшись спиной к прохладному зеркалу, и чувствовал, как кровь мигом начинает приливать к щекам, хотя он надеялся, что это сойдет за естественный румянец после тренировки. Тэхен кивнул в ответ на что-то, сказанное одной из девушек, но его глаза снова нашли Чонгука в зеркале, который, чтобы чем-то заняться, начал переливать воду из кулера по бутылкам. Уголок рта Тэхена чуть дрогнул.
— Оппа, а мы собирались в бар в паре кварталов отсюда, — вдруг оживилась Соен. — Пятница же! Тэхен-оппа, подвезешь? У тебя же машина. Мы все влезем.
Тэхен, казалось, задумался на секунду и, улыбнувшись сестре, кивнул:
— Влезете, поедем.
— А я всегда говорила, что у меня лучший старший брат! — но тот только закатил глаза на лестную фразу и направился к выходу.
В машине Тэхена пахло кофе, оставленным в подстаканнике около места водителя. Чонгук втиснулся на узкий ряд задних сидений между двумя подругами. Пока они ехали, он смотрел на затылок Тэхена, на линию плеч под темной тканью. Музыка в машине играла тихо, какие-то инструментальные композиции, а подруги щебетали, заполняя пространство непринужденными разговорами. Чонгук молчал, ловя впереди себя каждое движение: Тэхен поправил зеркало, после чего его пальцы начали постукивать по рулю в такт ритму. Чонгук уже давно понял, что то, что он испытывает к этому мужчине, — не просто симпатия. Это было что-то слишком сильное, заставляющее ловить каждый его случайный взгляд, запоминать каждую небрежно брошенную им фразу. Даже сейчас, находясь так близко к Ким Тэхену, Чонгука окутывала легкая паника, смешанная с предвкушением времени, проведенного в его компании; от всего этого кружилась голова сильнее, чем от любого спиртного, что уже ждало их в баре.
До места доехали довольно быстро, несмотря на вечерние пробки. Внутри бара играла негромкая музыка. Они сели за высокий столик, и Чонгук, как по иронии судьбы, оказался напротив Тэхена, сидя спиной к стене, на которой висели объемные картины с обнаженными фигурами. Чонгук ненароком поглядывал на них, боясь, что они могут случайно упасть ему на голову. Подруги моментально взяли на себя инициативу, заказав на всех чокбаль и кувшин сладкого коктейля. Чонгук, ощущая в мышцах отголоски усиленной тренировки, предпочел просто пиво, попивая его маленькими глотками и наблюдая за посетителями. Он смотрел, как Тэхен общался с сестрой и ее подругами, отвечал на вопросы о работе — что-то про рендеринг и дедлайны. Его речь была размеренной, слова сыпались легко, но глаза оставались такими же отстраненными, будто часть его мыслей витала где-то в параллельной реальности, а может быть, так казалось из-за бликов от неоновых ламп.
«Он кажется таким взрослым», — думал Чонгук, чувствуя очевидный контраст между ними. Сам он в своем мешковатом худи и с фиолетовой заколкой в волосах казался себе просто ребенком, затерявшимся в мире серьезных людей. Он всю жизнь провел под опекой матери и бабушки, отца он не помнил. Тот бросил мать, когда мальчику было около трех. И только сепарировавшись от опекунов в другой город, в огромный, по его меркам, Сеул, Чонгук начал понимать, что хочет от жизни. Только совсем недавно начал задумываться над тем, чем бы хотел заниматься, где бы хотел жить после скромной общаги, и о том, с кем бы хотел жить тоже.
В детстве его всегда называли странным: ему не нравилось играть с мальчиками своего возраста, а девочек он стеснялся. И поэтому друзей у него, как таковых, не было. Зато были любимые мультики и комиксы, а потом он рьяно подсел на танцы «для девочек». Тогда даже мама отнеслась к этому со скептицизмом, но приняла увлечение сына, хотя почти каждый ее разговор с бабушкой заканчивался: «Ну а что мы еще хотели? Сразу видно, у мальчика нет отцовского воспитания». А Чонгук считал, что оно ему и не нужно было. Какой смысл в человеке, который так беспечно развелся с матерью и, по всей видимости, считал, что развод с собственным сыном идет в комплекте?
— Давайте сыграем во что-нибудь! — предложила одна из девушек, одноклассница Чонгука по имени Мина. — Только не в эти скучные «правды». Давайте в «Игру лжеца»! У меня есть для этого приложение. — Она потрясла телефоном перед их лицами.
Правила объяснили по ходу. Приложение выбрало лжеца, и на экранах всплыл первый вопрос: «Какой самый странный или неожиданный комплимент вы получали за последнее время?» Телефон передавали друг другу, получая свою роль. Когда очередь дошла до Чонгука, он чуть не выронил его из рук. Экран показывал красным: лжец. Он уже начал думать о том, что опять облажается, но потерпеть неудачу перед подругами — это одно, а вот перед Тэхеном...
Истории полились одна за другой. Соен рассказала, как незнакомый дедушка в метро похвалил ее за «очень умные и добрые глаза». Мина — как бармен сказал, что у нее «по-настоящему заразительный смех, который исцелил его душу». Чонгук лихорадочно сочинял свою версию, чувствуя, как взгляд Тэхена не отрывается от его макушки. Но он мог списать это на паранойю, потому что, как только осмелился поднять глаза, понял, что Тэхен увлечен следующей рассказчицей. Когда очередь дошла до него, он выпалил первое, что пришло в голову:
— Мне… однажды на улице девушка сказала, что у меня красивые бусики, ну то есть… — он оттянул чокер от шеи, который до этого скрывал воротник.
Девочки тут же захихикали. А Чонгук думал, что, если его ложь вскроется, будет очень неловко.
— Бусики? Ну ты даешь, Чонгук-а! Твоя история действительно самая забавная!
Настала очередь Тэхена. Он отпил из стакана, его лицо оставалось невозмутимым.
— Мне один коллега, весьма скептичный мужчина лет пятидесяти, после презентации сказал: «Вы обладаете редкой способностью видеть изящное решение вопросов. Это почти поэтично». Больше всего меня удивило слово «поэтично» из его уст.
Началось обсуждение. Все пальцы были направлены на Мину с ее «исцелением души» красивого бармена.
— Да ты же всегда подобное выдумываешь! И не могла ты спасти его душу! — возмутилась Соен.
— Конечно, не могла, но он сам так сказал! — еще громче подруги вскликнула Мина.
— Подождите, — прервал их Тэхен. — Ее история правда забавная, но это не значит, что это неправда, а вот история Чонгука… — он сделал паузу, и в его глазах промелькнул блеск. — Слишком мало деталей. Я даже не понял, в чем была суть, хотелось бы побольше подробностей. — Он смотрел прямо на него, а у Чонгука чуть сердце не выпрыгнуло из груди. Он почувствовал себя ужасно некомфортно из-за такого пристального внимания со стороны объекта всего его нежного обожания.
Но приложение действительно показывало: «Лжец — Чонгук».
Все взвыли от возмущения, обвиняя Тэхена в читерстве. Чонгук, уже весь пунцовый, должен был выпить двойную порцию алкоголя. Пока он морщился, глотая соджу, одна из подруг обратилась к нему, смеясь:
— Ладно, Чонгук, признавайся! А какой на самом деле был самый странный комплимент? Может, тебе в твоих танцевальных каверах в TikTok пишут что-нибудь интересное? Я часто такое получаю.
Все засмеялись. Чонгук закашлялся, обжигаясь от градусов алкоголя. Он сглотнул, пытаясь найти, что ответить, но тут голос Тэхена разрезал общий хохот:
— Зачем гадать? Можно посмотреть. Алгоритм, кстати, недавно мне подкинул его ролик.
За столиком на секунду воцарилась тишина. Все смотрели то на Тэхена, то на Чонгука, который был готов испариться на месте.
— Оппа! — протянула Соен. — Оппа, и что, залип? Наш Чонгук ведь талант!
— Я не эксперт в танцах, — ответил тот, смотря прямо на Чонгука, который теперь тоже не мог оторваться от глаз напротив. — Но я эксперт в движении. В том, как его создавать и анимировать. Поэтому я даже увлекся.
Чонгук не нашел, что ответить. Весь шум бара отступил куда-то далеко. Он сидел, чувствуя, как по его лицу расползается жар, а внутри все сжимается в тугой комок. Его увидели, за ним наблюдали, и человек, который это сделал, сейчас смотрел на него с интересом.
— Ну, раз уж пошла такая тема, — хихикнула Соен, нарушая затянувшееся молчание, — оппа, а покажи, что тебе алгоритм подкинул? Интересно же!
Но Тэхен лишь покачал головой, его губы расплылись в улыбке.
— Это уже будет вторжение в частную жизнь. Думаю, на сегодня достаточно. — Его взгляд снова встретился с Чонгуком. — Правда, Чонгук-щи?
Чонгук смог лишь слабо кивнуть. Слов не было. Его мысли теперь крутились только вокруг того, понравилось ли Тэхену то, что он смотрел, и если он действительно смотрел, то как много.
Общая волна веселья снова накрыла столик, и вскоре стало ясно, что пора расходиться. Соен и подруги, пьяные и веселые, решили ехать на такси к одной из них, чтобы продолжить вечер. Чонгук, почувствовав острую потребность в одиночестве, чтобы переварить все случившееся, отказался.
— Я дойду пешком, — сказал он, собираясь. — До общежития недалеко, и голова немного кружится. Проветрюсь.
Когда подруги уже вышли на улицу, Тэхен вдруг протянул ему свой телефон с открытой телефонной книгой.
— На всякий случай. Чтобы сестра не волновалась, что ее лучший танцор заблудился по дороге домой.
Чонгук, с дрожащими от волнения и холода пальцами, взял чужой телефон и ввел свой номер. Потом отдал обратно, и их пальцы ненадолго соприкоснулись. Кожа Тэхена была теплой, несмотря на уличную прохладу. Собственный телефон завибрировал, и Чонгук увидел, что из незнакомого чата пришел стикер.
— Я… напишу, когда дойду, — пробормотал Чонгук, чувствуя, как снова начинает краснеть.
— Хорошо, — кивнул Тэхен, не сдерживая улыбку.
Чонгук медленно зашагал по ночной улице. Он засунул руки в карманы, мыслями погружаясь во тьму вечернего Сеула, который уносил с собой холод от бутылки с пивом, звонкий смех и внимательный взгляд человека, который, как еще не подозревает Чонгук, увидел в нем не просто парня из танцевальной команды младшей сестры, а кого-то, кто уже значит для него гораздо больше.
ᵔᴗᵔ
Прошло несколько дней с их встречи в баре, на протяжении которых внутри Чонгука порхали бабочки и начинали расти щекочущие внутренности цветы. Каждое случайное воспоминание о Тэхене — его взгляде, словах, мимолетном прикосновении пальцев — заставляло кровь снова и снова приливать к щекам, а сердце — бешено колотиться. Чонгук ловил себя на том, что почти каждый час перечитывает их короткий обмен сообщениями: «Дошел. Все нормально». — «Хорошо. Отдыхай». Эти слова он разбирал на маленькие частички, ища скрытые смыслы там, где их не было. Он продолжал тренироваться каждый день. Сегодня на плановой репетиции, после нескольких часов практики, внезапно захрипела и «умерла» портативная колонка — их общая рабочая лошадка, служащая уже не один год. Паника была всеобщей: конкурс на носу, каждая минута была на счету. Держа ее в руках и слезно умоляя включиться, Мина уже искала ближайший сервисный центр. — У меня же оппа умеет чинить! — выпалила Соен, хлопая себя по лбу. — Он с железяками всякими возиться любит. Чонгук-а, ты не отнес бы ему? Ты же живешь в том же районе, что и он. А у меня сегодня свидание с Енджу, я не могу пропустить! Просьба для Чонгука прозвучала как приговор. Но он лишь согласно кивнул и потянулся к сломанной колонке, которую протягивала Мина, стараясь скрыть дрожь в руках. Через несколько часов он уже стоял на пороге современного жилого комплекса, прижимая к груди коробку с колонкой. Пока он поднимался по лестнице, приближаясь к нужной квартире, в голове проносились дурацкие сценарии: а что, если Тэхен откажет? А что, если у него дома кто-то есть? А что, если… Дверь открылась раньше, чем он успел нажать на звонок во второй раз. Тэхен стоял в домашних штанах и простой футболке. Его волосы были слегка взъерошены, а на лице читалась усталость, но глаза тут же прояснились при виде гостя. — Заходи, — сказал он, отступая вглубь прихожей. Голос был немного хрипловатым, будто он только что проснулся. Чонгук сделал несколько шагов внутрь и огляделся. Квартира оказалась довольно просторной, современной и уютной. Всюду царил строгий порядок: на полке рядом с мониторами стояли несколько фигурок из видеоигр, а на холодильнике висел единственный магнит в виде пиксельного человечка. — Прости, что отрываю от дел, — пролепетал Чонгук, снимая кроссовки и аккуратно ставя их у стены. — Ничего. Как раз засиделся за однотипной работой, — Тэхен взял у него колонку, его пальцы вновь ненадолго коснулись пальцев Чонгука — такое долгожданное прикосновение. — У Соен уже спросил, в чем проблема. Должно быть, несложно. Он повел Чонгука в кабинет — просторную комнату, заставленную техникой. На огромном основном мониторе замерла сложная трехмерная сцена: фантастический лес с неземными цветами. Это было так красиво, что Чонгук открыл рот. — Садись, если хочешь, — Тэхен кивнул на свободное кресло рядом, сам устраиваясь за столом и принимаясь ловко откручивать отверткой панель колонки. Чонгук осторожно присел на край, его взгляд метался от спины Тэхена, сосредоточенно склонившегося за починкой, к волшебному лесу на экране. — Это... для игры? — спросил Чонгук, не в силах сдержать любопытство. — Мг, — Тэхен утвердительно промычал, не отрываясь от работы. — Локация «Сны Флоры». Нужно, чтобы каждый лепесток реагировал на движение персонажа игрока. Но оно пока глючит. — Здорово, — выдохнул Чонгук, когда Тэхен замолчал, втыкая в плату какой-то крошечный чип. — Создавать целые миры… это круто. — Спасибо. Но знаешь, мне иногда кажется, что оживить одну-единственную позу персонажа — задача более сложная. Сам, наверное, знаешь. Чонгук согласился, наблюдая, как Тэхен подключает колонку к ноутбуку. Из динамиков полилась чистая мелодия. — Готово, — он отключил шнур и протянул колонку обратно. — Спасибо, — Чонгук принял колонку, вставая с кресла. — Мне… на репетицию пора. Тэхен тоже поднялся, чтобы проводить его до прихожей. Пока Чонгук, неловко глядя в пол, натягивал кроссовки, за спиной стояла тишина. — Чонгук, я хотел спросить, — вдруг сказал Тэхен, голос прозвучал прямо над ухом. — В одном видео, в твоем TikTok, где ты в голубой кепке. Там, в середине, есть момент, когда ты резко останавливаешься, почти падаешь вперед, но удерживаешь равновесие на носках, словно Майкл Джексон. Ты не против, чтобы я позаимствовал его? Для работы, разумеется. Чонгук замер, его глаза невольно зажмурились. Он помнил, как тогда раз двадцать переделывал этот момент, пока не добился ощущения парения, этой задержки перед неслучившимся падением. И как сейчас было приятно услышать восхищение. — П-правда? — вырвалось у него с недоверием. — Правда, — заверил Тэхен. — Не сомневайся. Я использую кое-что для анимации, если ты не против. Потом покажу, что получилось. — Хорошо, — Чонгуку пришлось сделать над собой усилие, чтобы выдавить ответ, а после уверенно кивнуть, чтобы тот точно не подумал, что он сомневается. Тэхен на подобный жест лишь еще раз улыбнулся, потом протянул руку мимо Чонгука и приоткрыл дверь. — Колонку не тряси. И смотри под ноги, когда идешь. Чонгук шагнул за порог, не оборачиваясь. Дверь закрылась за его спиной с тихим щелчком. Он стоял на холодной бетонной площадке, прижимая к груди починенную вещь. Спустился по лестнице, не чувствуя под собой ног. На улице уже смеркалось. Он шел, глядя под ноги, как и велел Тэхен, но перед глазами до сих пор видел его. Чонгук был влюблен до потери пульса, до дрожи в коленях, и теперь знал это наверняка.ᵔᴗᵔ
Конкурс приближался, времени на репетиции из-за школы и дополнительных занятий становилось все меньше. Чонгук проводил в студии все больше времени. Его тело стало набором из ноющих мышц и заживающих синяков, а в голове вместо мыслей крутилась одна и та же K-pop песня. Он ловил себя на том, что даже во сне прорабатывает связки и просыпается, сбившись в комок от беспокойных движений под одеялом. Его до сих пор особенно беспокоила мысль о том, что он единственный парень в и так небольшой группе из девочек. Он должен быть не просто хорош, а безупречен, чтобы его присутствие не выглядело ошибкой или просто поводом для привлечения внимания, чтобы его движения не выбивались из общей картины, а дополняли ее. Он ловил на репетициях собственное отражение в зеркале и каждый раз был все больше недоволен собой. Он почти перестал есть, заменяя еду энергетическими напитками, а сон приходил урывками прямо на матах в зале, пока он был завернут в спортивную форму. Девочки сначала ворчали, потом стали настойчиво предлагать еду, но Чонгук только отмахивался, натянуто улыбался и снова уходил в танец, пока ноги не начинали подкашиваться от слабости. Именно в таком состоянии, на грани полного истощения, его в один день и нашла Соен. Она заглянула в зал поздно вечером, чтобы забрать забытые наушники, и застыла на пороге. Чонгук один, под слабым светом лампы, в очередной раз отрабатывал один и тот же прыжок с поворотом. Его движения потеряли привычную легкость, стали резкими, их можно было назвать отчаянными. Он не заметил ее, пока не споткнулся и не рухнул на колени, тяжело дыша. — Твою мать, Чон Чонгук, — выругалась Соен, что было для нее крайней редкостью, но нотаций читать не стала. Она видела это состояние и раньше — у себя и у других. Она просто развернулась к выходу, достала телефон и набрала брата. Когда Тэхен вошел в студию, было уже за полночь. Чонгук сидел с закрытыми глазами, облокотившись о запотевшее зеркало. — Встаем, — раздался над ним не терпящий возражений голос. Чонгук вздрогнул и открыл глаза. Перед ним стоял Тэхен, одетый в пальто, с каплями дождя на плечах. Его лицо в полумраке казалось еще более строгим, но в глазах не было злости или раздражения. — Я… еще немного, — попытался возразить Чонгук, но голос его был хриплым и слабым. — Нет, — сказал Тэхен спокойно, но этой интонацией можно было перечеркнуть все возможные пререкания. Он шагнул вперед, его тень накрыла Чонгука с головой. — Ты завтра утром не встанешь, если сейчас не остановишься. А твоим девочкам на конкурсе нужен живой танцор. Встать можешь? — вопрос был задан без упрека. Чонгук, чувствуя, как тело протестует каждой мышцей, с помощью Тэхена поднялся на ноги. Он пошатнулся, но сильная рука тут же обхватила его за талию, не давая упасть. Прикосновение было уверенным, и от него по всему телу разлилась странная слабость. — Идем, — скомандовал Тэхен, не выпуская его из рук, и повел к выходу, почти неся на себе его вес.ᵔᴗᵔ
Чонгук сидел в машине, прижавшись виском к холодному стеклу, и чувствовал, как трясется от холода и переутомления. Тэхен включил печку на полную мощность. Пока машина плавно катилась по ночным улицам, он, одной рукой держа руль, другой порылся в бардачке и достал оттуда маленькую плитку молочного шоколада. — На, — он протянул ее Чонгуку, не отрываясь от вождения. — Мозгу нужна глюкоза. Чонгук машинально взял шоколад и развернул фольгу. Он не был голоден, но откусил маленький кусочек, а через пару минут не заметил, как доел плитку до конца. Вскоре машина остановилась у его общежития. Чонгук потянулся к дверной ручке, но Тэхен коснулся его локтя, удерживая. — Завтра у меня выходной, — заговорил он. — Ты будешь спать до обеда, потом поешь нормально. А в четыре я заеду за тобой. Чонгук замер, пальцами сильнее сжимая шоколадную обертку. — За… зачем? — удивился он. — Потому что ты пойдешь со мной на свидание. Слово повисло в тишине салона машины. Возможно, для Тэхена оно и прозвучало как следующий логичный шаг, который он уже принял за них обоих. Но Чонгук явно не был готов к этому сейчас. Вся его броня из страхов и сомнений, все напряжение последних недель рассыпались в прах под этой уверенной интонацией. Он смог только кивнуть, не совсем осознавая, с чем именно соглашается. — Хорошо. В четыре я буду ждать тебя здесь, — кратко подытожил Тэхен. — А теперь иди и ложись спать. Чонгук вышел из машины. Он не обернулся, но услышал, как машина тронулась с места, только когда он скрылся за дверью подъезда. Тэхен ждал, пока он окажется в безопасности. Дойдя до своей комнаты, Чонгук рухнул на кровать, не раздеваясь. Он ждал, что привычная тревога набросится на него снова, как только он останется один. Но вместо этого в ушах звучал низкий, такой уверенный голос: «Со мной на свидание». Он закрыл глаза и впервые за много дней смог уснуть почти мгновенно.ᵔᴗᵔ
Проигнорировав уже пятый по счету будильник, Чонгук, не желая двигаться, нащупал рукой телефон на прикроватной тумбочке. На часах был второй час, и только сейчас на него свалилось осознание: Ким Тэхен пригласил его на свидание. Сегодня. Подскочив с кровати, он, скидывая с себя вещи, в которых вчера уснул, и отправляя их в корзину для грязного белья, залез под прохладные струи душа. Мытье заняло не больше десяти минут. Чонгук быстро вышел из ванной, на ходу просушивая волосы полотенцем, намереваясь приготовить себе завтрак, так как пустой желудок уже вовсю скручивало. Внутри небольшой кухни царил беспорядок. Его сосед по комнате никогда не любил чистоту, поэтому Чонгуку приходилось убирать за двоих. Поэтому было не слишком комфортно жить с таким «приятелем», но ничего поделать он не мог, оставалось только мечтать поскорее съехать в собственное жилье. Руки уже совершали привычные движения: он включил плиту, налил масла на сковородку, одним точным ударом разбил скорлупу яйца. Белок на сковороде зашипел, сразу же схватываясь по краям. Чонгук перевернул яичницу, и в этот момент телефон на столе завибрировал. Он вздрогнул, чуть не уронив лопатку. На экране высветилось имя: «Ким Тэхен». Сообщение снова было коротким: «Напиши, если все в силе». Чонгук уставился на строчки, пока края яичницы не начали подгорать, заполняя ноздри горьковатым дымком. Он убрал сковородку с огня, судорожно глотнув воздух. Все это было… слишком. Слишком нереально, слишком по-киношному, слишком не для него. Он представил себя вместе с Тэхеном: растерянным, в своей вечной неловкости, рядом с ним — спокойным, собранным Тэхеном, с его безупречным внешним видом. Что они будут говорить? О чем? А если Чонгук скажет что-то глупое? А если его молчание покажется Тэхену скучным? Желудок болезненно сжался уже не от голода, а от нарастающей паники. Он наскреб рис в миску, сверху шлепнул подгоревшую яичницу, полил все соусом и начал есть, почти не пережевывая. Он запил все йогуртом прямо из бутылки, даже не почувствовав его сладости. Времени оставалось совсем мало. На часах было без пятнадцати три. Он метнулся в комнату, к шкафу, и ощутил приступ полной беспомощности. Все, что у него было, — это вереница одинаковых кофт, несколько потрепанных футболок, пара джинсов. Ничего «свиданного». Ничего, что показало бы, что Чонгук старался понравиться. Его взгляд скользнул по полкам и зацепился за то, что лежало в самом дальнем углу. Светлые голубые джинсы свободного кроя, которые он купил, поддавшись минутному порыву вдохновения от какого-то уличного стиля. Рядом, аккуратно сложенная, лежала белая футболка из тонкого хлопка, с широкими рукавами и краем подола, отделанным чем-то похожим на кружево. Ее он приобрел в интернете, хотел составить какой-нибудь образ для сцены, но так ни разу и не надел. И рядом — нежно-розовая зипка из мягкого футера. Надеть это значило выйти за рамки повседневности. Это было сочетание, которое он мог позволить себе только в четырех стенах, танцуя перед камерой. Надеть это на свидание с Тэхеном значило бы открыть свою внутреннюю, тщательно скрываемую эстетику. Но почему-то хотелось показаться Тэхену именно таким. Хотелось, чтобы он рассматривал красивые кружевные края, выглядывающие из-под кофты, хотелось, чтобы ему понравился этот цвет, который, по стереотипам, выберут только маленькие девочки. Хотелось показать Тэхену то, что ему по-настоящему нравится. Он стоял, сжимая в руках мягкую розовую ткань, и чувствовал, как по спине бегут мурашки. «Он подумает, что я ненормальный», — пронеслось в голове. «Я ему не понравлюсь, и он больше не захочет меня видеть: я ведь не совсем похож на типичного бойфренда. А если он не...» Но мысль оборвалась. Он попытался настроиться на позитивный лад. «Ведь Ким Тэхен такой замечательный. А что, если ему правда такое понравится?» Через несколько минут он подошел к зеркалу и замер. Отражение было не его. Или, наоборот, самым что ни на есть его: тем, кем он мог бы быть, если бы перестал бояться. Парень в светлых джинсах, в розовом, с милыми рюшами на рукавах. Он выглядел очаровательно, но чувствовал себя уязвимо до слез. Так, что хотелось одновременно обнять и спрятать самого себя от чужих глаз. На столе лежала тонкая серебристая цепочка, которую он иногда носил вместо излюбленных чокеров. Он надел и ее. Последним штрихом, дрожащей рукой, убрал челку с лица, закрепив ее сбоку черной заколкой-невидимкой, чтобы не мешалась. Чонгук глянул на время: без пяти четыре. Он подошел к окну. Внизу, на улице, уже стояла знакомая машина. Чонгук сделал последний глубокий вдох, накинул легкую куртку, взял ключи и вышел из комнаты. Он шел по коридору, стараясь угомонить нервную систему. Ему сейчас было ни к чему начинать заикаться или, что еще хуже, расплакаться от волнения прямо перед самим Тэхеном.ᵔᴗᵔ
Чонгук спустился по лестнице. Сердце колотилось так громко, что он, казалось, перестал слышать собственные шаги. Он подошел к двери и резко открыл ее, не давая себе времени на лишние мысли. Первое, что он увидел, — Тэхена, который уже стоял в ожидании, прислонившись к своей машине. Он был одет в пальто, надетое поверх светло-серой рубашки и черных брюк с идеальными стрелками. Просто, но безупречно. Его взгляд привычно медленно скользнул по Чонгуку: от светлых джинсов, по розовой кофте, к кружевам и, наконец, к лицу. — Привет, — заговорил Чонгук, чувствуя, что уши, как всегда, начинают гореть. — Привет, Чонгук. Выглядишь… очень, — Тэхен сделал легкую паузу, — красиво. Цвет тебе идет. Он оттолкнулся от машины и открыл переднюю пассажирскую дверь. Сам сел за руль, но не завел двигатель сразу. Вместо этого он протянул Чонгуку маленькую коробочку. — Это тебе, — сказал он с улыбкой. — В честь первого свидания. Чонгук с недоумением взял коробку. Внутри, на бархатной подушечке, лежал тонкий серебристая цепочка с изящным шармиком в виде луны. — Это...? — Просто так. Тебя захотелось порадовать, — ответил Тэхен, все так же пристально смотря прямо в глаза напротив и мягко улыбаясь. Но, видя, как засмущался Чонгук, поспешил завести машину и тронуться с места. — Нравится? Чонгук кивнул, сжимая коробочку в ладони. — Спасибо, — наконец прошептал он. — Очень красиво. Они ехали молча, Тэхен включил музыку, а Чонгук смотрел в окно, чувствуя, как паника понемногу отступает, сменяясь волнительным предвкушением. — Кстати, — вдруг сказал Тэхен, не отрывая взгляда от дороги. — Заколка. Ты же обычно носишь ту фиолетовую с бантиком. Почему сегодня простая невидимка? — он хмыкнул. Чонгук вздрогнул. Он не ожидал, что Тэхен запомнил такую мелочь. — Я... подумал, что будет слишком. — Слишком что? — Тэхен бросил на него короткий взгляд. — Слишком глупо, наверное. — Напрасно, — Тэхен покачал головой. — Мне нравится, когда ты не пытаешься быть «не слишком». Тебе идет. Ты очень красивый. Слова прозвучали так буднично, будто он сообщал о погоде. Чонгук начал ощупывать горящие щеки прохладной ладонью, чтобы убрать покраснения. Через десять минут они были уже в центре Сеула. Чонгук сразу узнал это место. Океанариум встретил их прохладой воздуха и синевой, исходящей от бесконечных залов с морскими обитателями. Тэхен купил билеты, и они вошли в полумрак, рассеченный лентами света от огромных аквариумов. Тэхен оказался неожиданно интересным гидом. Он не просто указывал на интересных рыб, а рассказывал о биолюминесценции глубоководных существ – способности живых организмов производить свет в результате химической реакции, о том, как инженеры создают здесь систему фильтрации, о социальном поведении маленьких скатов, на которых Чонгук залип на долгие двадцать минут. Он говорил настолько интересные вещи при этом без занудства, а Чонгук завороженно слушал, не замечая, как идет время. В центральном тоннеле, где прямо над их головами проплывали акулы длиной минимум метров пять, Тэхен ненадолго остановился. — Страшно? — спросил он, глядя вверх. — Нет, — честно ответил Чонгук. Рядом с Тэхеном ему было не страшно. — Тогда давай сходим в соседний зал, малыш, — Тэхен запустил пятерню в пряди его волос на затылке. Чонгук почувствовал, как что-то уже привычно екает внутри, сжимается, а потом расправляется, наполняясь теплым светом. Тут же захотелось услышать это от Тэхена еще раз. Пока тот наблюдал за тем, что происходило за стеклом, Чонгук неотрывно продолжал разглядывать его лицо, которое не выражало ничего такого, что могло бы, если бы сейчас произошло что-то странное. Они вышли из тоннеля к небольшим аквариумам с медузами. Существа парили в воде, переливаясь всеми цветами, гипнотически заставляли приковывать к себе взгляды. Чонгук прилип к стеклу, не в силах оторвать глаз. — Красиво, правда? — произнес Тэхен, стоя чуть сзади. Слова прозвучали так буднично, будто он сообщал о погоде. Чонгук начал ощупывать горящие щеки прохладной ладонью, чтобы убрать покраснение. Через десять минут они были уже в центре Сеула. Чонгук сразу узнал это место. Океанариум встретил их прохладой воздуха и синевой, исходящей от бесконечных залов с морскими обитателями. Тэхен купил билеты, и они вошли в полумрак, рассеченный лентами света от огромных аквариумов. Тэхен оказался неожиданно интересным гидом. Он не просто указывал на интересных рыб, а рассказывал о биолюминесценции глубоководных существ — способности живых организмов производить свет в результате химической реакции, о том, как инженеры создают здесь систему фильтрации, о социальном поведении маленьких скатов, на которых Чонгук залип на долгие двадцать минут. Он говорил настолько интересные вещи, при этом без занудства, а Чонгук завороженно слушал, не замечая, как идет время. В центральном тоннеле, где прямо над их головами проплывали акулы длиной минимум метров пять, Тэхен ненадолго остановился. — Страшно? — спросил он, глядя вверх. — Нет, — честно ответил Чонгук. Рядом с Тэхеном ему было не страшно. — Тогда давай сходим в соседний зал, малыш, — Тэхен запустил пятерню в пряди его волос на затылке. Чонгук почувствовал, как что-то уже привычно екает внутри, сжимается, а потом расправляется, наполняясь теплым светом. Тут же захотелось услышать это от Тэхена еще раз. Пока тот наблюдал за тем, что происходило за стеклом, Чонгук неотрывно продолжал разглядывать его лицо, которое не выражало ничего такого, что могло бы выдать его, если бы сейчас произошло что-то странное. Они вышли из тоннеля к небольшим аквариумам с медузами. Существа парили в воде, переливаясь всеми цветами, гипнотически заставляя приковывать к себе взгляды. Чонгук прилип к стеклу, не в силах оторвать глаз. — Красиво, правда? — произнес Тэхен, стоя чуть сзади. — Они просто совершенство! — с восторгом выдохнул Чонгук, резко обернувшись, с лицом, полным восхищения. Но Тэхен смотрел не на медуз, а на него. В его темных глазах отражались яркие блики от воды, и в них читалось то же самое восхищение, которое за секунду до этого было в глазах напротив. Тэхен слегка коснулся его спины, направляя к следующему залу. Еще спустя несколько часов прогулки, когда все залы были пройдены по три раза, Чонгук понял, что слишком утомился. Смотреть аквариумы с Тэхеном было просто потрясающе, но желание оказаться где-нибудь в уединенном месте, подальше от большого скопления людей, становилось все сильнее, да и Тэхен решил, что экскурсию нужно заканчивать. Они вышли на улицу, где уже начало смеркаться, и через несколько минут машина с ними погрузилась в поток вечерних пробок. Чонгук смотрел на огни города, прижимая к груди мягкого дельфина, которого купил ему Тэхен на выходе; улыбка не сходила с его губ. Тэхен переключил передачу, бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида, а потом скосил глаза на Чонгука. — Улыбаешься чему-то, — заметил он. — Просто хорошо, — ответил тот, не отрываясь от окна. Он не стал придумывать причину. — Спасибо за игрушку, теперь она будет напоминать о тебе. Они ехали в молчании. Когда машина приблизилась к перекрестку, где нужно было повернуть к общежитию Чонгука, Тэхен снизил скорость. — Не хочешь завернуть ко мне? — спросил он как бы невзначай. — Покажу, как там продвинулся мой лес с цветами. Обещаю, ненадолго. Чонгук, наконец оторвавшись от окна, посмотрел на Тэхена. — Да, — ответил Чонгук без колебаний. Внутри не было ни тревоги, ни паники, а только желание продлить этот вечер и побольше времени провести рядом с Тэхеном. — Хочу посмотреть. — Тогда поехали, — он удовлетворенно кивнул и повернул руль, направляя машину в сторону своего района.ᵔᴗᵔ
Зайдя в квартиру, Тэхен снял пальто и аккуратно повесил его, затем помог Чонгуку снять куртку. Его пальцы на секунду коснулись его плеч через тонкую ткань одежды. — Проголодался? — спросил он, направляясь к кухне. — Я ничего не готовил, но могу заказать боссам. С пастой из креветок, как в тот раз в баре, тебе вроде понравилось. Чонгук, все еще сжимая плюшевого дельфина, кивнул. Он действительно был голоден, но осознал это только сейчас. Пока Тэхен в своем телефоне выбирал доставку, Чонгук прошел в кабинет и сел в знакомое кресло. Лес на экране, который Тэхен, не исключено, не выключает вообще, был словно живой: лепестки колыхались, как при невидимом дуновении легкого ветерка, светлячки мерцали в глубине густых зеленых деревьев. Это была магия, созданная руками человека, сидящего сейчас на кухне и заботящегося об их ужине. От этой мысли внутри стало странно приятно. Чонгук подумал о том, что если бы они жили вместе, то так было бы каждый день. Или он сам бы готовил Тэхену то, что тот захочет. Для него он научился бы готовить все его самое любимое. Только бы Тэхен захотел. — Привезут минут через сорок. Как раз успеем прогуляться по локации, — Тэхен подошел к игровому монитору, его лицо осветилось ярким светом, а пальцы легли на клавиатуру и рядом. — Смотри, вот тут я наконец-то добился, чтобы ветер был разбит на слои. В кронах деревьев — одна анимация, у корней — другая, почти незаметная. Это создает ощущение большего реализма и объема. Он начал вести камеру сквозь цифровую чащу. Его голос, обычно такой сдержанный, оживился. Он говорил о полигонах и параметрах физического движка. Чонгук понимал не все, но зачарованно слушал. Он смотрел не на экран, а на Тэхена: полностью поглощенного своим миром, который тот любил и лелеял как собственного ребенка. Чонгук теребил пальцами складки джинсов и чувствовал, как его непреодолимое желание поднимается к горлу, становится почти невыносимым. Оно было ужасно волнующим и щемящим. В нем смешались благодарность за этот вечер, восхищение этим умным, талантливым человеком и простая, детская радость от того, что Тэхен уделяет ему так много внимания и своего времени. Хотелось прикоснуться, отвлечь на себя, но страх ограждал желание от действий. Тэхен увлеченно показывал, как реагируют на время суток в игре светящиеся магические мхи. — И вот если добавить тут параметр случайности, то каждый игрок получит свой уникальный... Но в этот момент Чонгук не выдержал. Он не думал. Его тело двинулось само, повинуясь порыву чувств. Он быстро наклонился вперед и несмело прикоснулся губами к щеке Тэхена, чуть выше линии скулы, почти около самых губ. Прикосновение было мимолетным, пугливым; он тут же отстранился, боясь того, что произойдет теперь. Голос Тэхена оборвался на полуслове. Чонгук отпрянул назад, в кресло, чувствуя, как по всему телу разливается леденящий стыд. Что он наделал... Он все испортил. Прошло наверняка всего несколько секунд, но для Чонгука это была целая вечность. Затем Тэхен медленно повернул к нему голову. Его лицо казалось серьезным. Он ничего не сказал, поднял руку и прикоснулся кончиками пальцев к тому месту на своей щеке, которого только что коснулись чужие губы. Потом его взгляд смягчился, он был не в силах сдержать улыбку и посмотрел на Чонгука, который был готов провалиться сквозь землю, но в этот момент в дверь позвонили. Тэхен задержал взгляд на Чонгуке еще на секунду и без слов поднялся, чтобы встретить курьера. Чонгук слышал приглушенный обмен фразами, шуршание пакетов и хлопок закрывающейся двери. Вернувшись, Тэхен поставил на стол в кабинете два пакета с теплыми контейнерами, распространявшими аппетитный запах мяса и пасты. Но вместо того, чтобы снова сесть, он подошел к креслу, в котором находился Чонгук, весь сжавшись и уставившись в собственные колени, не смея поднять головы. — Чонгук, — тихо позвал Тэхен, но тот лишь сильнее вжался в обивку кресла, чувствуя, как горит все лицо. — Посмотри на меня, малыш. Ласковое слово, сказанное низким голосом, заставило Чонгука вздрогнуть. Он медленно, преодолевая сопротивление, поднял глаза. Тэхен стоял над ним, загораживая свет от монитора. Он наклонился, положил ладони по бокам от его лица на спинку кресла, загородив путь к бегству. Потом одной мягко взял Чонгука за подбородок. — Ты сейчас думаешь, что все испортил, — его большой палец провел по горящей щеке. — Но ты ошибся. Ты сделал все правильно. И прежде чем Чонгук успел что-то понять, Тэхен наклонился и поцеловал его. Уже не в щеку, а в губы. Уверенно, без лишней спешки. Это был поцелуй, не оставляющий сомнений, взрослый, осознанный, полный принятия, которое Тэхен излучал с самого начала. Чонгук замер. Сначала глаза его были широко распахнуты от шока, но потом медленно закрылись. Все внутри оборвалось и рухнуло, уступая место теплу, которое разливалось от чужих губ по всему телу. Когда Тэхен отстранился, Чонгук был полностью дезориентирован. Он мог только смотреть на него растерянными, чуть влажными глазами. — Так лучше? — тихо спросил Тэхен, по-доброму ухмыляясь и заглядывая прямо в глаза. — Я… я так давно... — голос Чонгука превратился в шепот. — С того самого дня, когда ты пришел в студию за Соен. Я думал, это пройдет, но оно только сильнее... Мне так страшно было, что ты даже не догадаешься, — он сейчас нес несвязный бред, но ему так хотелось оправдаться, объяснить глубину и серьезность своих чувств, что Тэхен поспешил заверить его: — Я догадался, — его пальцы теперь нежно гладили Чонгука по щеке, доходя до губ и проходясь по ним успокаивающими, ритмичными движениями. — Почти сразу в баре, я все видел. — И ты не против? — прозвучало с детской, наивной надеждой. — Против? — Тэхен вскинул брови. — Чонгук, ты самый искренний, самый талантливый и самый смелый человек, которого я встречал. Ты танцуешь так, будто отдаешь этому всю свою душу. Ты носишь милые заколки в своих прелестных волосах и такую милую, так подходящую тебе одежду. Ты даже нашел смелость и поцеловал меня, когда я меньше всего этого ожидал. Как я могу быть против? — он наклонился снова и коснулся его губ, коротко и с еще большей мягкостью. — Я просто не верил своему счастью, что ты посмотрел в мою сторону, — признался Тэхен. — Я думал, ты просто ласковый мальчик, который ко всем так относится. — Нет, — Чонгук активно замотал головой, его руки поднялись, неуверенно вцепившись в складки одежды по бокам Тэхена. — Только к тебе так. Я… я так долго хотел, чтобы ты просто обратил на меня внимание. А ты даришь подарки, приглашаешь на свидание и называешь еще так... как мне нравится, — при последних словах его голос вновь дрогнул, и он спрятал лицо в плече Тэхена. Тот не стал его останавливать. Он просто крепко обнял, одной рукой прижимая к себе, а другой продолжая гладить по макушке, пальцами запутываясь в темных прядках. — Так и есть, — тихо шепнул Тэхен ему в волосы. — Ты мой малыш. И теперь, когда я это знаю наверняка, я никуда тебя не отпущу. Понятно? Из объятий донесся тихий, одобряющий звук. Чонгук сейчас не мог говорить, он держался за чужое тело, ощущая безопасность, которой рядом с Тэхеном просто не могло не быть. — А теперь, малыш, нужно поесть, — сказал Тэхен через некоторое время, нехотя отрываясь от объятий. — Ты весь день почти ничего не ел. И все сейчас остынет. Он почти без усилий поднял Чонгука с кресла и повел его на кухню. Они сели за барную стойку, служащую столом за неимением другого, и Тэхен разложил еду по тарелкам. Запах был умопомрачительным, но Чонгук мог только ковырять пасту приборами, украдкой поглядывая на Тэхена. Тот же уже наслаждался едой, но его взгляд постоянно возвращался к Чонгуку. — Ешь, малыш, а то остынет, — мягко напомнил Тэхен, и Чонгук послушно отправил в рот первый кусок. Он был вкусным, и Чонгук проглотил еще один, постепенно расслабляясь под этим молчаливым наблюдением со стороны. Он так увлекся, что не заметил, как капля соуса осталась у него в уголке губ и размазалась по щеке. Заметив это, Тэхен отложил палочки, взял салфетку и, не спрашивая разрешения, аккуратно начал вытирать остатки с кожи. — Кушай аккуратнее, — сказал он. В его голосе была такая теплота и забота, что Чонгук не смог сдержать своей робкой улыбки, отводя глаза к столу. — Спасибо, — прошептал он. — Не за что, — Тэхен убрал салфетку и снова взялся за свою тарелку. — Мне нравится за тобой ухаживать. — А ты часто так заботишься о ком-то? — Чонгук снова заставил себя поднять взгляд. Тэхен задумался, отпивая воду из стеклянного стакана. — Нет, не часто. Скорее, никогда. У меня работа, проекты. Они требуют всего внимания. Но с тобой как-то по-другому. Хочется проследить, чтобы ты поел, оделся потеплее, не перетрудился на репетициях. — Он посмотрел на Чонгука прямо. — Это тебя не пугает? Чонгук покачал головой. — Нет. Мне… мне это нравится. — Я рад, — Тэхен улыбнулся. — Потому что я, кажется, уже не смогу по-другому. Ты нравишься мне. Чонгук сглотнул, ему хотелось спрятаться от этого пронизывающего взгляда и в то же время раствориться в нем. Когда они закончили, Тэхен собрал посуду. Чонгук встал, чтобы помочь, но Тэхен твердо взял его за запястье, отводя в сторону. — Сиди. Я сам. — Но я могу… — Я знаю, что можешь, — перебил Тэхен. — Но сегодня не надо. Сегодня позволь мне позаботиться о тебе. Чонгук сдался. Он сидел за столом, смотрел, как Тэхен моет посуду, и чувствовал, как на него уже накатывает приятная усталость. В голове медленно крутилась мысль: «Хочет ли он, чтобы я остался?» Когда Тэхен вытер руки и вернулся к столу, Чонгук, почти не думая, спросил: — А который час? — Без пятнадцати одиннадцать, — ответил Тэхен, садясь напротив. — Общежитие уже закрывается, наверное. Да и ехать назад... Устал же. — Да, — честно признался Чонгук. — И ехать... не хочется. — Тогда останься, — Тэхен озвучил это как самое очевидное решение на свете. — Останься. У меня есть для тебя зубная щетка и чистая одежда. Чонгук посмотрел этого спокойного, уверенного в себе человека, который за один вечер перевернул весь его мир. Который видел его насквозь и все равно хотел, чтобы он остался сейчас, как бы странно это ни было. — Хочу, — с придыханием ответил он, но потом все же, чуть смелее, добавил: — Очень хочу. Тэхен протянул руку через стол, и Чонгук вложил в нее свою. Пальцы Тэхена сомкнулись вокруг его ладони. — Тогда идем, покажу тебе, где все находится. А потом — спать. У тебя завтра важный день, перед конкурсом нужно набраться сил. Он поднялся, не отпуская его руки, и повел из кухни. Чонгук шел за ним, и в этот момент ему не было страшно ни капли. В этом месте, рядом с этим человеком, у него возникало только одно чувство — чувство, что он наконец-то нашел то место, где ему можно быть собой, с полным доверием к тому, кто сейчас крепко держит его за руку.ᵔᴗᵔ
Та ночь, когда все началось, прошла в неловкости. Тэхен, не желая давить или смущать, уступил Чонгуку свою кровать, а сам устроился на диване в гостиной. Чонгук, укрывшись до подбородка одеялом, пахнущим Тэхеном, заснул с мыслью, что все это — прекрасный сон. На следующий день Тэхен с утра отвез его в общежитие за вещами, а затем в репетиционную студию. Их команда, заряженная адреналином и неделями труда, взяла на конкурсе заслуженное второе место. Чонгук был в идеально подобранном сценическом образе: в черном топе, открывающем вид на подтянутый живот, и широких штанах с яркой клетчатой рубашкой, повязанной вокруг бедер. В танце он отдавал всего себя сцене, жюри и залу, где в первых рядах сидел Тэхен. После награждения он нашел Чонгука за кулисами, еще не остывшего от переизбытка чувств. Не обращая внимания на окружающих, он притянул его к себе, одной рукой обняв за плечи, а другой аккуратно поправив съехавший на шее аксессуар — подаренную им же цепочку. — Ты был невероятен, — шепнул он перед поцелуем прямо во влажные от постоянных прикусываний губы. — Я горжусь тобой. И в этот момент эти слова значили для Чонгука больше, чем любая награда.ᵔᴗᵔ
Следующие две недели стерли между ними последние границы. Они официально начали встречаться, что на деле означало, что Чонгук все свободное время проводил у Тэхена. Его зубная щетка соседствовала в стакане с щеткой Тэхена, а в его шкафу висело несколько домашних футболок, перевезенных из общежития. Он привык к кофе, который Тэхен варил для них по утрам, к тихим вечерам за работой, когда он делал уроки или готовился к экзаменам, а Тэхен подходил к нему с заботливым «иди спать, малыш», если он засиживался допоздна. И вот сейчас очередной вечер они проводят вместе. Чонгук, в свободных штанах и объемной футболке Тэхена, сидел на кухонном стуле, поджав под себя ноги, и доедал ванильное мороженое прямо из банки. Конкурс был позади, напряжение последних месяцев спало, репетиций стало меньше. Он наконец-то мог позволить себе больше отдыха в компании Тэхена, над чем периодически подшучивала его сестра. Мол, она, Соен, когда просила брата вернуться в Корею, предполагала, что он будет проводить вечера с семьей, а не уведет их «золотого мальчика» из команды, сделав его к тому же своим парнем. Но для них обоих это время, проведенное вместе, было самым счастливым в течение дня. Чонгук мог расслабиться, уложить голову на плечо Тэхена, пока тот работает, или проспать всю ночь с ним в обнимку. Он понял, что ужасно тактилен, что ужасно любит прикосновения Тэхена к себе, его заботу и внимание. И Чонгуку, до стыдливо сведенных коленок, хотелось хоть немного большего, потому что за две с лишним недели они целовались, обнимались, засыпали в одной постели, но Тэхен… А вот и он, собственно, вышел из кабинета, снял очки, потирая переносицу. Он подошел к холодильнику, доставая банку пива, но его взгляд упал на Чонгука. — Опять ешь холодное перед сном, — произнес он без упрека. — Живот заболит. — Не заболит, — буркнул Чонгук, но ложку отложил. Тэхен забрал банку из его рук, закрыл крышку и убрал в морозилку. Подошел вплотную, встал между коленей и положил ладони на его бедра. — Пора спать, малыш, — сказал он, легко обнимая за талию и прижимая к себе. — Можно одну серию сегодня посмотреть? С тобой, — попросил он, отстраняясь. — Я не хочу спать еще. — Одну, — согласился Тэхен. — И ты засыпаешь сразу после. Они переместились в спальню. Чонгук устроился под одеялом, прижавшись спиной к груди Тэхена, который сидел, облокотившись на подушки, отставив прохладную жестяную банку в сторону. На планшете заиграла очередная серия какого-то молодежного ситкома. Чонгук увлекся сюжетом. Он чувствовал, как ладонь Тэхена лежит у него на животе, пальцы медленно водят по ткани футболки, чуть ниже грудной клетки. Каждое касание отзывалось электрическим разрядом где-то глубоко внутри. Чонгук замирал, сжимался, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть момент. Ему хотелось, чтобы рука двинулась выше или ниже, чтобы прикосновения стали увереннее, но он стеснялся даже подумать об этом, куда уж тут — попросить вслух. Через полчаса серия закончилась, и заиграли титры. Тэхен вытянул руку и выключил планшет, забирая его и откладывая в сторону. — Все, малыш, — его голос звучал чуть хрипловато из-за долгого молчания. — Но я не хочу еще спать, — тут же возразил Чонгук, чувствуя, как сердце начинает колотиться чаще. — Я знаю, — ответил Тэхен, его рука оставалась на животе, ощущаясь тяжестью. — Ты напряжен с самого вечера. Что-то не так? Чонгук проглотил ком в горле. Он не мог солгать — не здесь, не ему. — Нет... все так. Просто... — Чонгук замолчал, избегая прямого зрительного контакта. — Просто ты хочешь большего, но боишься об этом сказать, — спокойно закончил за него Тэхен. Он действительно будто умел читать мысли. — Боишься, что сделаешь что-то не так. Что я разочаруюсь. — Да, — Чонгук кивнул, чувствуя, как неловкость съедает изнутри. Тэхен повернул его голову, чтобы смотреть прямо в лицо, и усадил так, что Чонгук оказался в коконе его тела, огороженный со всех сторон. — Слушай меня внимательно, — сказал Тэхен. Его дыхание ощущалось на чувствительной коже. — Ты — мой. Весь. Со всеми твоими особенностями, твоей нежностью и вот этим вот твоим страхом. Мне нужно, чтобы ты был собой. И чтобы ты доверял мне, Чонгук, понимаешь? — он сделал паузу, давая словам освоиться в чужой голове. — Есть вещи, которые я знаю лучше. И я хочу взять на себя ответственность. Не только за то, чтобы ты был накормлен и вовремя ложился, но и за это: за твои чувства здесь, за твое тело, за твой комфорт и твое удовольствие. Твоя задача — слушаться и чувствовать. Все остальное — это моя забота. Понял? Чонгук смотрел в его глаза, еще более темные в полумраке, и уже внутренне ответил на вопрос. Он полностью доверял, был готов сделать все для этого человека, готов был подчиниться, готов был просить и умолять, если это потребуется, готов был сам раскрыть перед ним все свои желания. — А... а как? — прошептал он, хотя в глубине души знал, что сам хочет того же, что и Тэхен. — Просто скажи «да, папочка», — тихо, требовательно произнес Тэхен. Его зрачки начинали мутнеть, Чонгук видел в них свое отражение — такое покорное, готовое на все. Он почувствовал, как последний камень тревоги собственного непринятия спадает, а на смену приходит облегчение. Он больше не должен был бояться, что ошибется. Он должен был просто довериться. Он сделал глубокий, чуть прерывистый выдох, смотря прямо в эти жаждущие глаза. — Да, — его голос прозвучал даже тверже, чем он ожидал. — Да, папочка. В тишине комнаты эти два слова прозвучали, как показалось Чонгуку, слишком звонко. Тэхен лишь медленно кивнул, и его рука снова легла на Чонгука, поглаживая по голове. — Хороший мальчик, — сказал он тихо, от этих слов по спине Чонгука пробежали волны возбуждения вместе с мурашками. — Ты весь дрожишь, малыш, — прошептал Тэхен, губами касаясь виска Чонгука. — Это от страха? Или от чего-то еще? — Не знаю, — честно ответил он, чувствуя, как по телу растекается парализующая слабость. Чонгук хотел, чтобы эти руки касались его везде, но сама мысль об этом заставляла сгорать от стыда. — Давай узнаем, — пальцы Тэхена нашли его футболку. Он медленно, давая Чонгуку возможность отпрянуть, начал задирать ткань вверх. — Подними руки, папочке неудобно. Чонгук только зажмурился, помогая ему неловким движением, и вот прохладный воздух комнаты коснулся его живота, а затем груди. Футболка была снята и отброшена в сторону. Чонгук скрестил руки на груди, пытаясь прикрыться, ощущая невиданную ранее уязвимость. Он был обнажен перед этим взглядом, и ему жутко хотелось прикрыться, но он знал, что должен доверять. — Не прячься, — мягко сказал Тэхен, взял его запястья и отвел руки в стороны, укладывая тело на простыню и прижимая запястья к кровати. — Я хочу видеть тебя. Покажи, какой ты красивый для меня. Его ладони легли на ребра, скользнули вниз, к талии, обжигая чувствительную кожу. Чонгук ахнул, когда пальцы провели по дугам его тазовых косточек. — Папочка... — с губ сорвались в одном слове и мольба, и признание. — Я здесь, малыш, — отозвался Тэхен, его поцелуи опустились сначала на ключицу, а затем начали спускаться ниже. Чонгук вздрогнул, выгнувшись. — Тише. Все хорошо. Я просто показываю, как люблю своего мальчика. — Руки продолжали спускаться к поясу штанов, пальцами цепляясь за резинку. — Подними бедра, — скомандовал Тэхен настойчивее. Чонгук повиновался, зажмурившись еще сильнее. Ткань соскользнула вниз по его ногам, и он остался полностью обнаженным, дрожащим под пристальным взглядом, который чувствовался даже сквозь закрытые веки. — Открой глаза, малыш, — тон, с которым это было сказано, не терпел непослушания. — Смотри на меня. Чонгук заставил себя послушаться. Тэхен стоял на коленях между его ног, взгляд медленно скользил по обнаженному телу: от смущенно прикрытой руками груди, по животу и ниже. — Ты так прекрасен, — прошептал Тэхен, в его голосе звучало неподдельное восхищение. — Я же просил тебя убрать руки. Покажи себя папочке полностью. Чонгук, дрожа, все же завел руки за спину. Его кожа снова покрылась мурашками от возбуждения. — Хороший мальчик, — похвалил он, после чего его руки легли на внутреннюю поверхность нежных бедер. — А теперь расслабься и позволь мне сделать своему малышу приятно. — Он мягко раздвинул его колени еще шире, обнажая самое интимное. Чонгук издал сдавленный всхлип и попытался инстинктивно сомкнуть ноги, но Тэхен мягко удержал их на месте. — С тобой все будет хорошо. Я обо всем позабочусь, верно? — Сначала его губы коснулись внутренней стороны бедра почти невесомо. Потом последовало горячее, влажное прикосновение языка к основанию члена, и Чонгук, резко вдохнув воздух, вцепился пальцами в простыню. Язык медленно, плавно провел по всей длине, снизу вверх, заставляя все тело содрогнуться от непривычного удовольствия, которое сейчас было для Чонгука слишком откровенным, слишком постыдным. — Тэхен, я... боюсь, — вырвалось у него шепотом. Он попытался отодвинуться, но твердые ладони на бедрах крепко удерживали его. Тэхен отстранился. — Что ты сказал, малыш? — медленно спросил он. — Кто я для тебя? Чонгук замер, понимая свою ошибку. Он сглотнул. — Папочка, — поправился он, это прозвучало еще тише. — Я… боюсь, папочка. — Я знаю, что боишься, — его большой палец провел линию по внутренней стороне дрожащего бедра. — Это нормально. Но ты помнишь наш уговор? Когда ты доверяешь, я беру на себя всю заботу. Всю. Включая твой страх. Я не сделаю ничего плохого. Я просто буду любить своего мальчика так, как он того заслуживает. — Эти слова были не только напоминанием об их правилах и договоре, но и о безопасности, которую они давали. Чонгук смотрел в такие уверенные глаза. Страх не исчез, но уступил место чувству защищенности. Он кивнул. — Понятно, папочка. — Мой хороший мальчик, — Тэхен ласково поцеловал его коленку, затем снова бедро, и в его словах зазвучала нежность. — А теперь закрой глаза, маленький. Просто чувствуй. И прежде чем новая волна страха Чонгука успела подняться, Тэхен снова наклонился. На этот раз, когда его рот полностью обхватил член, Чонгук уже не пытался отстраниться. Он доверился. Отдался во власть этим уверенным рукам. Потому что в этом осознанном подчинении он нашел освобождение от тревог, комплексов и страхов. Тэхен дал обещание, что позаботится о нем, что его безопасность — приоритет. Чонгук чувствовал всю нежность ласк, всю эту заботу, понимание и принятие и продолжал выгибаться в сладостных судорогах. Тэхен не спешил. Он ласкал его языком и губами, то нежно, то с нажимом, внимательно следя за каждой реакцией, за каждым вздохом, но, когда почувствовал, что тот уже на грани, почти теряет сознание от наслаждения, он медленно отпустил его, оставив в таком разнеженном и уязвимом состоянии. Чонгук открыл глаза, полные слез и немого вопроса. Тэхен смотрел на него в ответ, его губы блестели от влаги. — Еще не все, малыш, потерпи немного, — его ладони мягко раздвинули ягодицы еще шире, обнажая сжатое розовое колечко ануса. Чонгук замер, холодный ужас на секунду пересилил возбуждение. Он боялся этого больше всего. — Я... я не... — начал он, панически пытаясь свести ноги, понимая, что Тэхен не сделает ему больно, но все же не будучи готовым к такому развитию событий. — Ш-ш-ш, — Тэхен успокаивающе провел рукой по его животу. — Ничего не бойся. Я сделаю все правильно. Ты же доверяешь папочке? Чонгук, с трудом переводя дыхание, кивнул. Он доверял. Это было страшно, но отдаваться в эти руки было единственно правильным, как сейчас казалось. Тэхен наклонился снова. Сначала он просто коснулся чувствительной кожи пальцами, заставив Чонгука вздрогнуть. Потом языком, широко и влажно лизнул, медленно растягивая собственное удовольствие. Чонгук задыхался от того, как самый интимный участок его тела принимал такую ласку. Язык Тэхена был настойчивым, он лизал и надавливал, заставляя мышцы непроизвольно расслабляться под напором. Все внутри Чонгука будто горело, а его бедра сами приподнимались навстречу, ища больше ощущений. — Вот так, мой хороший, — хрипло проговорил Тэхен, ненадолго отрываясь от своего дела. — Ты так стараешься. — И он снова погрузился в него, уже увереннее, проникая языком глубже. Чонгук укусил кулак, который сам же и засунул в рот, чтобы не стонать слишком громко. Тэхен отстранился на несколько секунд, чтобы перевести дыхание. Чонгук открыл затуманенные глаза, полные растерянности. Тэхен медленно провел рукой по его животу, забираясь выше. Его взгляд упал на руку Чонгука, на костяшки, украшенные красными следами от зубов. — Что это? — резко спросил он с ощутимым раздражением в голосе, от которого Чонгуку стало не по себе. Он взял того за запястье и оттянул его руку от лица. — Кто разрешил тебе делать себе больно? Чонгук испуганно заморгал, пытаясь одернуть руку. — Я... я просто... не хотел шуметь. — Кто вбил тебе в голову, что ты должен быть тихим? — Тэхен резко перебил его, поднес покусанные костяшки к своим губам и поцеловал их, а потом провел языком по красным отметинам. — Боль — тоже моя забота. И если ты испытываешь ее, ты говоришь мне. Тебе понятно? Чонгук подавленно кивнул, чувствуя, как в глазах встает влага. — Понял, папочка. — Скажи: «Прости, папочка, что сделал себе больно». — Прости, папочка, что сделал себе больно, — послушно повторил Чонгук, собравшись с последними силами. — Хорошо, — Тэхен смягчился, положив его руку обратно на простыню. — Теперь не отрывай рук от кровати. А если захочешь кричать — кричи. Это моя комната, и мне нравится слышать твой голос. — Тэхен, быстро расстегнув ремень и спустив штаны, вновь наклонился к излюбленному месту, плюнул себе на пальцы и вошел одним движением в уже растянутый языком проход. — Папочка... пожалуйста... — немедленно послышалось сверху. — М? — Тэхен наклонился ближе, его член, твердый и горячий, коснулся внутренней стороны бедра Чонгука, заставив того вздрогнуть всем телом. — Я не знаю... я не знаю, что делать… — Чонгук заныл по-детски беспомощно, ерзая на простыне. Ему было невыносимо хорошо и в то же время пусто. — Ты хочешь, чтобы папочка вошел в тебя? — Тэхен спросил прямо, его губы были в сантиметре от уха Чонгука. — Хочешь почувствовать меня внутри? Чонгук заскулил, закинув голову назад, ощущая в себе второй добавленный палец. Это было самое сокровенное, пугающее желание, которое он не мог произнести весь вечер. — Да, — выдохнул он. — Пожалуйста, папочка, пожалуйста. Хочу тебя... Войди в меня, сделай с малышом все, что хочешь. — Последние слова сорвались в бессвязный лепет. Тэхен издал низкий одобрительный звук, похожий на стон. — Мой послушный мальчик. Папочка всегда даст тебе то, что ты просишь. — Одной рукой он направил свой член к все еще влажному от его языка входу. Чонгук замер, ожидая, его глаза были широко раскрыты от предвкушения. — Расслабься, — шепнул Тэхен на самое ухо. — Дыши, — он медленно начал входить. Было тесно, непривычно, но не больно. Чонгук ощущал легкое чувство жжения по краям и долгожданное чувство наполненности. Его пальчики впились в простыню, но он старался расслабить сопротивляющееся тело. — Вот так, мой хороший, — хвалил Тэхен, замирая, чтобы дать ему привыкнуть. Он наклонился и принялся целовать мокрые от влаги реснички, скулы, уголки губ. — Маленький мой, такой храбрый. Все хорошо. Папочка любит тебя. Чонгук кивнул, всхлипывая, и неловко обхватил Тэхена за шею, прижимаясь к нему, как испуганный котенок. — Папочка... так странно, — прошептал он, слегка всхлипывая. — Знаю, малыш, знаю, — Тэхен продолжал осыпать его лицо поцелуйчиками. Его собственное тело было напряжено от сдерживания. — Скоро станет лучше. Можешь попросить меня двигаться. Чонгук замер на несколько секунд, привыкая, обхватывая чужую шею сильнее и впиваясь ногтями в чужую кожу. — Двигайся, пожалуйста, — тихо попросил он, пряча личико в его плече. Тэхен начал двигаться. Медленно, плавно, каждый толчок был выверен и направлен только на то, чтобы доставить удовольствие. Чонгук тихо постанывал, его дыхание сбивалось. С каждым движением начальная неловкость таяла, сменяясь нарастающей волной удовольствия. Тэхен слышал, как Чонгук выдыхает ему в ухо, пыхтит и хнычет от ранее не испытываемых чувств. — Вот здесь? — тихо спрашивал Тэхен, чуть меняя угол, и когда он попал в нужную точку, Чонгук заскулил, его ножки судорожно обхватывали Тэхена за талию. — Д-да! Тут... так хорошо. — Знаю, солнышко, знаю, — бормотал Тэхен, его собственный голос уже тоже срывался от наслаждения. Он ускорился, руками сжимая бедра, полностью контролируя движения Чонгука, не позволяя ему метаться по кровати, принимая всю инициативу на себя. Чонгук расслаблялся, раскинувшись, с мокрыми от слез и пота волосиками на лбу, и позволял Тэхену любить его. Позволял этому человеку полностью владеть своим телом. Он чувствовал себя самым драгоценным, полностью защищенным в чужих руках. — Папочка, я... — залепетал он, его руки старались нежно гладить широкую спину над собой. — Да, малыш, давай, — Тэхен прижался лбом к его виску. — Вместе. Покажи себя папочке. Не бойся. И когда волна накрыла Чонгука долгим блаженством, которое вылилось из него тихими всхлипами и горячими струйками между их животами, Тэхен, глядя в его закатившиеся глаза, сдавленно застонал и кончил следом, заполняя его теплом изнутри. Он не вынимал член сразу, а рухнул рядом, тяжело дыша, и сразу же притянул к себе маленькое, дрожащее тельце Чонгука, завернув его в одеяло и свои объятия. — Мой хороший мальчик, мой драгоценный малыш, — проговаривал он в его волосы, целуя макушку. — Ты такой молодец. Такой хороший для меня. Чонгук только мычал, уткнувшись носом в его грудь, полностью размякший, счастливый и усталый. Он чувствовал себя вымотанным, но, что самое приятное, — невероятно любимым.ᵔᴗᵔ
Прошло несколько месяцев. В квартире Тэхена, которая теперь была их общей, пахло свежей выпечкой. Утренняя суматоха была уже привычной: Чонгук аккуратно разглаживал утюгом складку на рубашке Тэхена, которую тот наденет сегодня вечером. На кухне тикал таймер: там подрумянивались булочки, которые Чонгук испек, зная слабость подруг к домашним десертам. Чонгук, как и мечтал, научился готовить все, что любил Тэхен. Он выучил его график, знал, когда нужно положить в сумку обед, а когда просто обнять после тяжелого дня. Чонгук расцвел под этой заботой, как растение под солнцем, а Тэхен, казалось, обрел в этой роли новый покой и стабильность семейной жизни. — Готово, — Чонгук аккуратно повесил рубашку на дверцу шкафа и потянулся, выгибая спину. Его взгляд упал на часы. — Ой, мы опаздываем! Тэхен вышел из кабинета, уже в брюках, с небрежно уложенными волосами. Он взял рубашку с безупречно разутюженной тканью. — Спасибо, малыш, — он потянул Чонгука за собой и коротко поцеловал в висок. Через десять минут суматошных сборов, проверки духовки и поисков ключей они стояли в прихожей. Чонгук, в своей лучшей нежно-голубой кофте и с фиолетовым бантиком в волосах, нервно поправлял прядь выбившихся волос. Тэхен смотрел на него с мягким, расслабленным выражением, которое появлялось у него только дома, рядом с любимым. — Все? — спросил он, поправляя Чонгуку капюшон. — Ага, — он лучезарно улыбнулся, заглядывая в чужие глаза. — Тогда пошли. — Тэхен открыл дверь, но перед тем, как переступить порог, он остановился, повернул к себе лицо Чонгука, тоже заглянул в эти большие, ясные глаза, в которых теперь было так много света, и, как самое ценное для Чонгука признание, сказал: — Я так счастлив, что ты мой, — и поцеловал его нежно. Чонгук ответил на поцелуй, продолжая улыбаться прямо в губы. Они вышли, захлопнув дверь, спускались по лестнице рука об руку, торопясь на встречу с друзьями, но никуда уже не спеша внутри. Они нашли друг друга. dvgku 𐤀
