Кровь среди январей

Небо над лесом было покрыто тяжелыми облаками, и на горизонте едва различались силуэты гор, потерявшиеся в этой бесконечной палитре серого. Иногда, сквозь паутину ветвей, можно было увидеть одинокие лучи солнца, разрывающие туман и освещающие землю слабым, болезненно тусклым светом. Старый хвойный лес был как вечный день и вечная ночь, где время словно остановилось. Где-то за ним, на северо-западе США, стоит самый дождливый город штата Вашингтон – город Форкс. Осаму ещё пару недель назад выбрал его для своего переезда из Японии. Почему? Небольшой городок, где самым ярким событием за долгое время станет его будущий суицид, определенно не был похож на шумный город Йокогама, где каждая улица за семнадцать лет слилась и превратилась в кашу в его голове. Осаму слишком скучно, сыро и одиноко внутри. Город, который олицетворяет его мир, был прекрасен в своём холодном фильтре. Наблюдая за школьной жизнью американцев в свой первый учебный день, Дазаю не составило труда сразу найти несколько отличий своих нынешних одноклассников от японских подростков. А может, дело было в том, что город и вправду слишком маленький. Первое, и самое заметное – он стал центром обсуждений, каждая проходящая мимо девушка считала своим долгом задержать на нём свой помешанный на романтизаци взгляд, в коридоре за его спиной шептались. Ему не было дела до местных детей. Они представить себе не могли, что в их возрасте Осаму убил десятки людей, работая на японскую портовую мафию. Он видел кровь, предательства, всевозможное оружие и орудия пыток столько раз, сколько они не видели в своих глупых фильмах. Его первым уроком был английский язык. Зайдя в полный класс, ему ничего не осталось, как сесть на свободное место. Ещё одна особенность американских школ – их двойные парты, так непривычно после одиночных японских. Когда человек рядом чуть подвинулся, Осаму невзначай всё же осмотрелся. На него лениво, скучающие смотрели чуть прикрытые янтарного цвета глаза рыжеволосого парня. Он был ниже, это заметно сразу. Теперь, осмотрев его, Дазай быстро осознал, как же он выделялся из толпы даже таких разношёрстных людей. Его идеальная, чуть ли не сияющая бледная кожа, цвет волос, острые черты лица. Однако его одноклассник ничего не сказал, лишь, чуть закатив глаза, отвернулся. Дазай не был удивлен его реакции, а наоборот, очень даже её ожидал. Он безразлично открыл пустую тетрадь в клетку и стал списывать материал с доски. Английским он владел достаточно хорошо, в действительности, иностранный был его любимым предметом в школе. Хотя здесь, как он уже заметил, сложность всё-таки разнится. За окном снова полил дождь, капающий с постоянной скоростью, очень долго, монотонно. Дазаю это нравилось. Когда его сосед наконец заговорил, он лишь, кажется, упрекал его в чем-то. –Что? – Осаму заморгал, отвернувшись от окна и сразу делая вид, будто пишет тему. –Говорю, руку убери, свет загораживает. Ах, это определенно не очень дружелюбно. Что ж, руку убрать несложно, всё равно он здесь первый и последний день. И его не волновало, что с задней парты его затылок прожигали взглядом. Почему-то его рыжий знакомый грубиян тоже косо оглянулся. Нет, если дело опять в том, что он ему чем-то мешает, Дазаю уже голубоко насрать. Уже в коридоре его всё-таки догнал один парень. Он приветливо улыбался и теперь шагал вместе с ним. –Осаму, верно? – на первый взгляд мальчишка был даже чуть младше. Светлые, косо стриженые волосы были растрепаны, такие же глаза цвета жидкого золота, нет, точнее чего-то теплее, может, мёда, виднелись на его идеально бледном лице. Вместе они поднимались по лестнице на третий этаж. – Я Накаджима Ринтаро, твой одноклассник! Ты ведь уже видел меня, не так-ли? Хотя, я пойму, ты же новенький, наверное, сложно вот так всё запомнить, извини, – он стал лепетать всё больше и больше, теребя края рукавов своей белоснежной рубашки. –Накаджима-кун, твоё имя.. ты тоже здесь не так давно?– мальчик показался Дазаю достаточно дружелюбным, чтобы спокойно идти и вести небольшое подобие беседы. Просто до него никто не пытался с познакомиться с ним лично. Не то чтобы Дазай был против, хотя и считал, что это ни к чему, ведь делать больно своим отсутствием в будущем он никому не хотел. Было бы проще просто уйти, оставив после себя шокирующие заголовки школьных газет. Накаджима приоткрыл для них стеклянные двери кабинета биологии. Услышав вопрос, он поспешил ответить. –Верно, Дазай-сан, я, конечно, не родом отсюда! Я и моя семья.. мы переехали несколько лет назад. О, видишь того парня в черном? Это мой брат, Рюноске, – он неловко указал на хмурого, черноволосого паренька возле окна, который без лишних слов смотрел прямо в глаза Дазая. Это.. со стороны выглядит тревожно. Но Накаджима, кажется, был очень рад, рассказывая о своём брате. Стриглись они, по крайней мере, явно в одном и том же месте, что было определенно забавно. – Наша сестра, Гин, она, наверное, отошла с Накахарой-саном в медпункт. Вы ведь с ним уже знакомы, я видел вас на английском! При упоминании прошлого урока его глаз задёргался. Они все семья!? Но как родственниками могут быть такие разные люди?? Этот рыжий болван и такой милый Накаджима?? Надо отдать должное, внешне они и правда были чем-то похожи, своей идеальной кожей и блеском глаз.. К сожалению, Накаджима не решился садиться вместе с ним, оставив место рядом с Дазаем пустовать, а сел позади него, вместе со своим братом. Учитель, пожилой мужчина в очках и галстуке, после звонка назвал тему урока – "Состав и функции крови". Когда каждому раздали несколько образцов крови разных животных и микроскопы, в класс постучали и вошли ещё два человека – брат и сестра Ринтаро, парень в красной, чертовски подчёркивающей его внешность рубашке, и девушка с черными струящимися локонами в короткой теннисной юбке. Оба вежливо извинились, проходя в класс. Когда рядом с собой Осаму вновь увидел знакомое лицо, он невольно задержал на нем взгляд. Накахара Ринтаро сидел расслабленно, даже скучающе, откинувшись на спинку стула, он, усмехнувшись, подвинул коробку с образцами в сторону Дазая, а сам притянул к себе микроскоп. Осаму почти поздоровался, но вовремя себя одёрнул. Он молча перебирал стёкла, подавляя дрожь от присутствия другого человека. Один образец оказался слегка отколотым, так, что острый край затерялся среди всех остальных. Ярко-алая капля крови испачкала стекло, шатен лишь слегка одёрнул указательный палец, и, поднеся его по рту, слизал её, всё так же перебирая образцы уже другой рукой. Он остановился на крови лягушки. Повернувшись вправо и протягивая соседу стекло, Осаму замер. Его взгляд случайно упал на Накахару, который сидел рядом и до этого казался поглощённым своими мыслями. В этот момент какой-то слабый импульс подсказывал Дазаю, что всё изменилось. Внимание, которым раньше шатен был обделён со стороны своего несправедливо красивого соседа, нахлынуло и накрыло его волной. Дазай видел, как сначала его взгляд был сосредоточен на стекле, но затем, словно невольно, переместился на него самого. Рыжий быстро скользнул взглядом по его лицу, а потом — снова на руку, где ещё оставалась капля крови. Глаза Накахары слегка расширились, и он не сразу смог отвести взгляд, но почти сразу же начал нервно сглатывать, так и не прикоснувшись к образцу, который ему протянули. Дазай нахмурился. Что-то было не так. Ведь дело не может быть в том, что Ринтаро за него беспокоится, не так ли? Это немыслимо. Может, он брезгует, что кровь немного испачкала стекло? Осаму быстро обтер его об предплечье левой руки, пачкая свои бинты, выглядывающие из-под рубашки. Учитель, прохаживаясь между рядами, остановился у их стола. – Проблемы, господа? — его взгляд скользнул по коробке с образцами, микроскопу, а затем по ним двоим. В воздухе повисла напряжённая пауза. –Всё в порядке, — первым нарушил молчание Ринтаро. Его голос был низким, расслабленным, но в нём появилась новая, металлическая нота. Он вытянул руку и взял стекло с кровью лягушки, которое всё ещё застыло в пальцах Дазая. Их пальцы едва коснулись. Кожа Осаму дрогнула, будто от удара слабым током. — Просто мой сосед немного увлёкся. Порезался. Это случается. Старик что-то поворчал о технике безопасности на уроке, после чего отошёл. Накахара идеально настроил микроскоп и, посмотрев, передавал его каждый раз Осаму. Больше ни их руки, ни их взгляды не встретились. Вместе со звонком рыжеволосый парень исчез из его поля зрения вместе со своей семьёй. В этот раз не остался и Накаджима. Когда учебный день подходил к концу, Осаму так и не встретил никого из их странной семьи. Он неспеша, уверенно вышел из учебного корпуса, приветливо улыбаясь каждому, кто засматривался в его сторону. Лишь проходя мимо школьной парковки, усыпанной подростками, забирающимися в машины или отвязываюших свои мотоциклы с велосипедами, краем глаза он заметил, как знакомый черноволосый парень с устрашающим взглядом садится за руль блестящей, будто с салона, серебристой вольво – и конечно, спереди на пассажирском сидел Накаджима, отвернувшись и о чем-то болтая со своей сестрой. Но не эта картина больше всего взволновала Осаму. Накахара, сидя на, черт возьми, красном мотоцикле, выглядел действительно эффектно. Он успел закатать рукава своей винного цвета рубашки, подчёркивая четкую линию мышц на руках. В последний момент его глаза устремились прямо к тому месту, где остановился Дазай. От этого острого, предупреждающего взгляда по спине пробежал холодный пот. Но этот парень смог пробудить в нём интерес, азарт к жизни, которого не было все его семнадцать лет. Жаль, что чуть-чуть не успел. Всё-таки от своего сегодняшнего плана шатен уходить не собирался. Он, не изменяя традициям, тепло улыбнулся и, повернувшись, зашагал в сторону дома. Он не увидел того, как Накахара, нахмурившись, переглянулся с Рюноске и, наконец, завёл мотор, выезжая с парковки далеко впереди машины его семьи. Время от времени ноги скользили по лужам, заставляя Осаму чуть притормозить, но он продолжал идти. Дом, к которому он направлялся, не отличался ни величием, ни красотой. Скорее, это было нечто совершенно обычное — одноэтажное строение с полупокосившейся крышей и стандартным окном, из которого едва ли выглядывали кто-то из местных, а тем более из таких людей, как он. Во дворе единственным живым растением был и остаётся разросшийся кустарник шиповника по пояс высотой. Он заполнял всё пространство, оставляя лишь небольшие дорожки к крыльцу дома. Кажется, именно он и был единственным живым созданием в этом участке земли, окружённом серыми стенами и старым забором. Дазай множество раз успел обколоть себе все руки, добираясь домой за эти пару дней, что он находился в штатах. Сам дом был довольно простым, без особых украшений и деталей. Простое покрытие, обветшалые рамы окон. Это был ни дом богатых, ни разваливающийся сарай, но и не место для семейных праздников и смеха. В его внутренних стенах, вероятно, не хранилось ничего особенного. С переездом Дазая в этом доме не изменилось ничего. В конце концов, он здесь в последний раз, не так ли? В первый и последний. Оставив свои вещи, попив напоследок свой любимый жасминовый чай, захваченный им с собой ещё в Японии, он накинул подаренный другом некогда черный плащ, в карманах которого всегда держал лишь сигареты, зажигалку и упаковку мятной жвачки. Плащ был не очень-то дорогим, но опрятным, выглаженным, и, что самое главное, длинным. Ему это нравилось. А также это было последнее, что осталось в память об Одасаку, который года четыре назад решил, что мальчишке стоит одевать что-то кроме рубашки холодной осенью. Улицы Форкса освещались немногочисленными фонарями вдоль дорог и тротуаров. Спустя десять минут своего пути наконец закончились виды американских домов и коттеджей, сменяясь высокими стволами горных елей, отражающихся в асфальтных лужах. Осаму шёл неспеша. Когда идёшь на долгожданную смерть, хочется чуть-чуть растянуть это удовольствие. Машин на дорогах со временем становилось меньше. Трасса, ведущая к такому небольшому городку, была пустынной даже в вечерний час пик. Дорога кружилась серпантином. Осаму шёл с краю дороги, думая обо всём, что случилось с ним в жизни. Первым он вспомнил своего единственного, лучшего друга, погибшего при исполнении. Осаму не успел добраться до него вовремя. А когда оказалось, что всё было подстроено с самого начала – он окончательно принял решение о побеге в другую страну и... И своём плане, конечно. Вот он и добрался до своего места назначения. Холодный ветер бил в лицо, откидывая назад шоколадные кудри волос. Он стоял на мосту. Тишину разбивал лишь лёгкий шум реки внизу. Высота была не очень большой. Очень жаль, ведь это значит, что он не умрет сразу при столкновении с водой, а, скорее всего, захлебнется и умрет от разрыва лёгких. Впрочем, какая разница, если итог один и тот же? Он осторожно перелез через перила. Плащ обнимал его, словно поддержка близкого человека. Это было приятно. Он вдохнул полную грудь воздуха, похлопал рукой по карману брюк, где всё так же лежал его родной пистолет. Он ненавидел его. И поэтому кинул в воду первым. Плавный взмах руки и всплеск холодной воды где-то внизу. Дазай должен был стать следующим. Когда послышался громогласный рык двигателя, а затем и скрежет тормозных колодок, одна нога Осаму уже повисла над пропастью. А затем его будто приклеило намертво к холодным железным пирилам. Он не мог отпустить руки. Точнее, мог, он двигал ими свободно, но.. что-то тянуло его назад. Он даже не успел вздохнуть, как чужие руки быстрой и резкой движущейся тенью, схватили его за воротник плаща, а затем — с нечеловеческой силой — перекинули через перила. Осаму ударился о холодный асфальт. Грудь больно сжалась, когда воздух рванул из лёгких, но в следующий момент его размазало по земле. Он закашлялся, выплёскивая из себя остатки воздуха, но тут же заметил, как возникла фигура Накахары, нависающая над ним, как ночь, с безумно красивым, почти неземным блеском в глазах. — Ты что, идиот?! — рыжеволосый кричал, его голос звенел от ярости. Но Осаму не мог не заметить, как он был прекрасен даже в этот момент. Словно всё пространство вокруг них вибрировало от напряжения. Накахара стоял над ним, его кожа сверкала под светом уличных фонарей, как жидкое серебро, блеск мотоцикла танцевал на его фигуре, а сам он был... таким красивым. Невозможно красивым. Строгие линии его лица, такие чёткие, такие контрастные с его огненными, живыми волосами и мрачной аурой. Это заставило Осаму на мгновение забыть о своём собственном раздражении. Блять, он почти умер! Почти!! Но Чуя не остановился. Он шагнул ближе, наклоняясь, его кулак, словно молот, с силой врезался в лицо Осаму. Всё покачнулось, а его голова крутанулась, словно от удара чугунным куском. — Жить тебе надоело?! Думаешь, тебе эта жизнь так легко досталась?! — его спаситель рычал, не отступая. Осаму почувствовал, как его зубы сжались, а лицо горело от удара. А вот теперь к горлу подступало раздражение. Он вновь повернул голову прямо, смотря прямо в глаза напротив, которые, может, из-за игры света, а может, по какой-то ещё причине отливали темной кровью. – Да кто тебя просил вообще? – Осаму пожалел, что выбросил пистолет первым. Надо было бы прямо сейчас прострелить себе голову, на глазах у этого болвана, чтобы всю жизнь от кошмаров мучался, а Дазай бы спокойно переродился где-нибудь на Гаваях. И тут в его голове окончательно что-то щёлкнуло, когда его собеседник, склонив голову, улыбался, открывая Дазаю вид на два остроконечных клыка. Работая на мафию, самую преступную организацию Японии, Дазай слышал разные слухи о некоторых.. случаях, в существование которых он никогда до конца не верил. Случаи, когда людей высушивали до костей без любых других видимых следов насилия, кроме двух отметин на теле – от клыков. –Ты... Он не успел договорить, как Накахара с лёгкостью поднял его на руки. Громкие протесты Дазая были встречены лишь холодным взглядом золотистых глаз. Он был меньше ростом, это очевидно, как день и ночь, но сила и скорость.. будто ни один человек никогда не сравнился бы с ним. – Я не собираюсь извиняться за то, что спас тебе жизнь, придурак. – Жаль. Тебе бы стоило. – Осаму, оказавшись на заднем сиденьи красной малышки, как он сам прозвал байк Накахары, нахмурился. Неужели этот вампир и вправду думает, что Дазай поедет с ним? Кого он обманывает, всё настроение уже испорчено, ничего не остаётся, кроме как действительно поехать с ним. Шатену в любом случае плевать, куда именно. Да хоть в их логово. Значит, они все.. вампиры, да? И милашка Накаджима тоже? – Я знаю, кто ты. Накахара не взглянул на него, лишь сел спереди, заводя двигатель. Он обернулся через плечо и, в последний раз сверкнув глазами в темноте американских дорог, предупредил: – Тогда держись крепче. И это было хорошим советом. Порыв воздуха не давал открыть глаза, заставляя всё крепче прижиматься к чужой крепкой спине, обвив длинными руками талию. Его тонкие запястья, обмотанные бинтами, резко контрастировали с сильным, рельефным телом вампира. Хотя, по мнению Осаму, всё-таки немного низковат. Но ничего, Накахара возмещал отсутствие высокого роста с лихвой всем остальным. Когда колёса их красной малышки перестали катиться, словно по воздуху, вдоль трассы, и перешли на лесную дорогу, Дазай чуть приоткрыл глаза. –Куда мы едем? – он совсем не повышал голос, даже можно сказать, не слышал сам себя, но для Накахары это не было проблемой. –Показать тебя врачу, – «а то кукухой поехал» так и осталось невысказанным. Деревья проносились мимо с невыносимой скоростью. По предположениям Дазая, они должны были влететь в какой-нибудь ствол ели по меньшей мере двадцать раз, но этого так и не случилось. Когда они вновь резко затормозили, подбородок Осаму оказался прямо в плече впереди сидящего Накахары, так, что шатен мог приложить ухо к его шее, вокруг которой обмотан чёрный чокер. Но вся романтика испарилась очень быстро, когда Дазай почувствовал себя вновь словно на поле битвы. Загнанный в угол врага. Врага ли? Среди лесной глуши всё же оказалась поляна. На участке возвышался дом, современный, вычурный, но минималистичный. В общем, такой, какой бы точно одобрил его бывший босс. Со вкусом, с богатством... Высокие потолки, панорамные окна, деревянная отделка. Но Дазай, как один из самых опасных бывших членов портовой мафии, первым же делом заметил не это. А группу людей, направляющихся в их сторону. Он сразу узнал в них двух братьев Ринтаро. –Накахара-сан! Дазай-сан.. – в глазах Накаджима промелькнула печаль, адресованная в сторону шатена. Он невольно поморщился, не понимая, какого хрена тот вообще ему в чем-то сочувствует? Хотя, всё-таки день Осаму не задался. Из-за одного рыжего до ужаса красивого болвана. Рюноске переглянулся с Накахарой. Будто в их мыслях произошёл некий спор, после чего брюнет оскалился, выливая злость на второго. –Ты уверен?? Ты ставишь всю семью в опасность, совсем с ума сошел?! –Не твоё дело, Рюноске, я прекрасно знаю наши риски! – он слез с мотоцикла, после чего за ним повторил и шатен. Дазай уже догадался что вся их семья – вампиры. Видимо, то, что он об этом знает, совсем не нравится братьям Накахары. Осаму никогда не считал себя глупым. Эгоистом? Да. Бессердечным? Да. Но не глупым. Именно поэтому сейчас он решил молча наблюдать за разворачивающейся перед ним картиной. Вся ситуация его забавляла. В их спор вмешалась девушка – Гин – спускающаяся с лестницы и тихим голосом просящая братьев не ссориться. – Рюноске, самое главное – что скажет отец, ведь так? – она положила свою белоснежную ладонь на плечо брата-близнеца, с жалостью посмотрев на Дазая. Честное слово, его это уже начинало раздражать. Но затем Накахара крепко схватил его за запястье, оторвав от остальных и ведя его в дом. Дазай не сопротивлялся. Ему начало быть интересным, что же с ним сделают. А конце концов, убьют? Но ведь он этого и желает. Вся работа рыжего пса пойдет коту под хвост, какая жалость... Дазаю осталось проверить одну гипотезу. Почему их глаза жёлтые, а не красные, как принято считать у вампиров? Конечно, сам он с ними до этого момента никогда не встречался, но... Если верить слухам, то глаза цвета крови – их отличительная черта. Накахара провёл его на второй этаж. Всё это время оба молчали, Осаму оглядывался по сторонам, замечая такие мелкие детали как куча университетских дипломов на стенах, медалей, картин разных веков.. Сколько же им лет? На втором этаже их встретили "родители" семейства. Женщина с волосами, отдаленно напоминающими тот огненный оттенок Накахары, но куда мягче. Осаму бы сравнил её внешность с цветением сакуры. Она была молода и прекрасна, с бледной фарфоровой кожей, в розовом кимоно, национальном костюме, который только подчеркивал её неземное происхождение. А ведь перед ним самый опасный хищник их пищевой цепи, та, что стоит выше него. Она сидела за столом, обмахиваясь красным веером и о чем-то болтая с мужчиной, стоявшим возле окна. Он был повернут спиной, из-за чего Осаму не мог видеть его лица. Мужчина стоял в чёрном костюме, а его короткие волосы сзади убраны в низкий хвост. Накахара наконец отпустил его руку. –Дорогой, почему ты привёл сюда человека? – первой с места поднялась женщина. Она неспеша обошла стол, остановившись напротив них. Она была высокой для девушки, почти одного роста с Осаму. Её мягкие руки нежно, почти ласково коснулись его плеч. Он не дрогнул. Рядом с ним Накахара заметно расслабился, заметив, что враждебности в отношении Осаму та не проявила. Тут Дазай и сам решил прекратить молчать. –Накахара-кун посчитал, что меня стоит показать врачу, но, наверное, он ошибся, раз мы не в больнице.. – он аккуратно накрыл руки женщины своими, отодвигая их от своих плеч. Она на это лишь улыбнулась. – Может, ему просто стало стыдно, что он помешал мне, ещё и избил... Дазаю определённо нравилось раздражать его нового друга. Смотреть, как идеальное лицо искажается в гневе, как быстро искра превращается в лесной пожар. – Надо было оставить тебя в той канаве, неблагодарный! – Чуя. Оба, и вампир, и его гость, повернулись, резко замолчав. И если Накахара стоял, чуть опустив голову, в знак подчинения, то Дазай же замолчал по другой причине. Чуя – его настоящее имя, не так-ли? Конечно, они все не кровные родственники, значит, фамилия – фальшивка. Вероятнее всего именно так. –Так ты действительно привёл к нам человека, чтобы его подлатать? – теперь Осаму мог наконец рассмотреть его лицо. Его сердце пропустило удар. Кажется, его взволнованность была замечена всеми в этой комнате. – Ты ведь его даже не представил, совсем забыл о приличиях. – Меня зовут Дазай Осаму. – он встретился взглядом с тем, чьё лицо до боли похоже на его бывшего босса. Какое хорошее.. совпадение. Сам Дазай и впрямь на секунду поверил, что он перед ним. – И.. Чуе... Не нужно говорить за меня. – на этих словах он нарочно повернул голову к рыжеволосому вампиру, улыбнувшись краем губ. – Вот только я не нуждаюсь в помощи медиков, уж простите, на дух их не переношу. – Моё имя Мори Ринтаро, моя жена – Озаки, и раз ты в моем доме, то тебе придется чуть-чуть потерпеть. Стоит обработать твою рассеченную бровь, да и руки бы перебинтовать.. – Он обошёл стол, направляясь в сторону двери, ведущей в ещё одну комнату. – Здесь ты, конечно, в безопасности. Уверяю, никто в этом доме не причинит тебе вреда. И, раз ты догадываешься, кто мы.. ты должен понимать, что запах свежей крови всё же немного раздражает тонкое обоняние каждого из членов моей семьи. Пойдем в кабинет, присядешь. Дазай не доверял этому человеку. Но он, как бы это ужасно ни звучало, уже доверял Чуе. К слову, тот собирался идти с ним, но Озаки, как представил её муж, уже перехватила нервного вампира, шепча тому что-то на ухо. Удивительно, как быстро расслаблялся Накахара в её присутствии. Дазаю даже обидно стало. Краем глаза он заметил, как их окружили оставшиеся члены семьи, и, в конце концов, за ним закрылась дверь. Сидя на стуле, он наблюдал, как мужчина, накинув белый халат, оперативно достал склянки и упаковки ваты и бинтов с полок. Кабинет действительно напоминал больничный, как минимум из-за койки, стоящей позади него, кучи стеллажей с книгами, препаратами, пробирками и разной другой ерундой, до которой Осаму дела не было. Он был обучен убивать, а не лечить. Но он пообещал другу, что это в прошлом. Что больше он не убьет ни одного человека. Да, действительно, ни одного.. но Дазай и не считал себя самого человеком. Когда тот подошёл ближе, Осаму слегка напрягся. Ладно, он позволит ему обработать раны на лице, но ничего больше. – О чём вы хотите со мной поговорить? Не зря же вы закрыли двери и не пустили сюда моего друга. – Вы уже друзья? Осаму усмехнулся. – Не знаю, зависит от самого Накахары-куна. Он даже не дрогнул, когда ватка с антисептиком прошлась вокруг его кровоточащей брови. – Само твоё пребывание здесь ставит мой ковен в опасность. Ты же не хочешь проболтаться кому-либо о том, о чём можешь здесь узнать? Осаму поднял глаза и встретился с его темными, почти карими, но всё же желтыми. Они не были похожи на живой, огненно-золотистый оттенок глаз Чуи, или яркий, чуть-ли не кошачий взгляд Накаджимы. – А что произойдет со мной в худшем случае? Убьёте, доктор? – Нет, что ты.. ведь стать бессмертным для тебя намного страшнее, я прав? Цепкие пальцы его врача уже собирались перейти к рукавам, но Осаму быстро убрал руки. – Не стоит, дальше я позабочусь о себе сам, с вашего позволения. – Дазай-кун, пока Чуя.. доверяет тебе, то и я буду к тебе благосклонен. – Я всё понял, доктор, можете дальше не объяснять. А теперь, я могу увидеть своего друга? Он мягко улыбнулся, вставая со стула и уверенно направляясь к двери. – В конце концов, я доверяю вам ровно по той же причине. Дазай и сам не понимал, когда это он научился доверять так легко. Плохо. Отсутствие мафии в его жизни делает его слишком мягким. Он вышел из кабинета, и его тут же вихрем из светлых волос утянуло в сторону. Накаджима, бедный эмоциональный паренёк, так испугался, что даже притянул Дазая к себе для объятий. Вот только он забыл, насколько сильнее обычного человека. Когда, как ему показалось, его голова уже покраснела и он начал задыхаться, тиски наконец раздались, а причиной тому стал Накахара, отлипивший их друг от друга. – Эй, Ацуши, полегче. Ацуши? Новое имя в копилку. – Накаджима-кун, со мной всё в порядке! К сожалению, твой братец-болван не даст случиться ничему другому! – он широко улыбнулся, поворачиваясь в сторону Накахары. – У меня есть имя, идиот. – У меня тоже, Чуя-кун. – Я старше тебя. – Чуя-сан? – Фу, убожество, из твоих уст это звучит ужасно! В конце концов их словесная перепалка закончилась, когда, наконец получше познакомившись с Гин, их прекрасной сестрой, и Рюноске, который всё ещё очень скептично относился к Дазаю, оба решили.. прогуляться. Точнее, это решил Дазай, заявив, что уходит, потому что ему слишком скучно, и Накахара, который, конечно же, не отправил его одного в лес в темноту. – Сколько тебе лет? Чуя, идя совсем близко к нему, ибо в сумерках он ориентировался так же, как днём, в отличае от Дазая, лишь грустно улыбнулся. – Семнадцать лет. – И давно тебе семнадцать? – Уже да. Осаму рассмеялся, чисто, и звонко, как не смеялся уже очень давно. – Дай угадаю. Тебе... Хм, сто тридцать три? – Меньше. – Сто двадцать два? – и тут Осаму чувствует, как нога, запутавшись в толстом корне рядом стоящего дерева, тянет его назад, а он по инерции уже летит носом в землю. Но долгожданного падения опять не случается. Рука, крепко удерживающая его поперёк груди, не даёт ему поцеловать лесную подстилку. Теперь вампир так близко, что Дазай чувствует запах его духов, еле-еле сладкий, свежий аромат, которым пропитана его рубашка. – Сто двадцать. – его голос глубокий, тихий, что так отличается от крика, к которому успел привыкнуть Осаму. От такой близости в темноте, где еле можно различить очертания леса и вампира рядом с ним благодаря свечению луны, он почувствовал, как к щекам прилевает жар смущения. – Всё вампиры такие быстрые, или мне достался самый-самый? Накахара лишь фыркнул, будто брезгливо отпуская шатена и отряхивая руки. Только сейчас шатен заметил, что он в кожаных перчатках. Это интересная маленькая деталь. – Что ты вообще знаешь о нас, Дазай? Улыбаясь, Дазай поправил свой плащ и, доставая из кармана пачку сигарет с зажигалкой, закурил. Он не обращал внимание на чуть сморщенный и определенно недовольный вид вампира. Выпустив дым, он наконец ответил. – Наверное, мало что. Что вы боитесь серебра, осиновых кольев и всё в этом духе. Что вы обитаете только ночью, но это, по всей видимости, полная чушь. Что вампиры питаются кровью людей и имеют красные глаза.. Что опять не сходится. Чуя-кун, да вы вообще ставите меня в тупик. Накахара, не замедляя шага и даже не смотря в его сторону, коснулся двумя пальцами его сигареты – и та погасла. – Эй! – Не кури эту дрянь, запах просто ужасен. – Тебе противен запах никотина в крови или просто не нравится этот вид табака? Но он не стал отвечать на этот вопрос Дазая, а ответил на первое его заявление. – На самом деле ты не знаешь о вампирах ничего, как я и думал. Мы не питаемся людьми... Я про наш ковен. Конечно, большая часть вампиров пьёт людскую кровь, но не я и моя семья. Именно поэтому наш цвет глаз, – он взглянул на Дазая, – не красный. Это как отличительный признак таких, как мы. Мы охотимся на животных. Осаму согласно промычал, всё таки спрятав сигарету. – Всё вампиры по своей природе быстрее и сильнее людей. Тебе никогда не одолеть его один на один. – Тогда расскажи, почему я не упал, там, но мосту. – Потому что ты идиот. Только упав, ты бы понял, что жить есть ради чего всегда. – Нет-нет, не моральная причина, а почему я не упал, Чуя? – Зачем рассказывать, если можно показать, Дазай? Он остановился. Дазай остановился вместе с ним. В голову лезли разные предположения, что мог сделать вампир прямо сейчас, и это только больше разыгрывало интерес в его крови. Его спутник медленно, аккуратно снял перчатки. А потом, каким-то образом, в его руке оказался камень. Дазай в темноте не успел уследить, как это произошло. Он протянул его в сторону шатена. – Брось его со всей своей силы в мою сторону. Но когда Дазай бросил камень, и он, и сам Дазай, сперва замерли, а затем отлетели на метров десять. Только если камень врезался в ствол дерева, пробив его насквозь, то Осаму очень плавно замедлился, теперь просто паря в воздухе. А затем, когда рыжеволосый лишь лёгким движением руки поманил его к себе вперёд, он плавно подлетел назад, а после и вовсе снова опустился на землю. По правде говоря, ноги чуть не подкосились, коснувшись земли. – Это моя способность – управлять гравитацией. У каждого вампира она.. своя собственная, разная. – ...вау. Они вышли на поляну, где лунному свету не мешало освещать природу вокруг них. Наконец Осаму чётко увидел лицо Накахары. И опять, это ползучее чувство, подбирающееся к его животу, когда он понимал, насколько красив его собеседник. Как холодный свет отражался от его кожи, придавая ей неземной оттенок, как он играл с ярко-оранжевыми оттенками в волосах. Поляну украшали множество разноцветных цветов, от колокольчиков до люпинов, и Дазаю очень захотелось сорвать один из них, чтобы вплести его в чужие волосы. – Почему ты вообще полез на мост, Дазай? Накахара упал в поле цветов, смотря снизу вверх на шатена. Он ждал, когда тот точно так же ляжет рядом. – Чуя-кун, мы знакомы один день, не думаю, что хочу тебе рассказывать. – однако он последовал примеру и лёг рядом, всматриваясь в чёрное ночное небо, усыпанное звёздами. На удивление ночь ясная, хотя днём был сплошной дождь. Трава на удивление не такая уж и мокрая, вероятно, успела высохнуть. – Придурок, ты уже знаешь обо мне несколько моих не самых приятных секретов. – Ммм.. да, ты прав. Осаму чувствовал, как на него уставилась пара янтарных глаз, и ему это нравилось. Нравилась неизвестность в этом человеке. То, что он успел схватить его, то, что он первым же делом после этого его избил. Эти методы были знакомы Дазаю, он понимал язык насилия, даже если оно было с целью встряхнуть из него дурь. – Я переехал сюда из Японии, планируя каким-нибудь тихим способом умереть. Я никогда не был в другой стране, не говоря о другом материке. В прошлом я убивал очень много людей, зарабатывая этим на жизнь. А потом один человек попросил дать обещание покончить с этим. Теперь ты знаешь несколько моих секретов. Он повернулся в сторону Накахары, когда почувствовал, как что-то лезет ему в волосы. Дотронувшись, он понял, что ему вплели цветок за ухом. Он улыбнулся, прикрыв глаза и слушая ночную тишину. – Рюноске рассказал нам, о чём ты думал на уроке английского. Ты знаешь, он.. очень переживает за спокойствие этого города, потому что нашей семье здесь комфортно. Не хочется привлекать к городу внимание, снова переезжать и так далее.. А твоя смерть бы всё испортила. Дазай страдальчески вздохнул. И тут он уже своим существованием кому-то мешал. – А я.. я ненавижу таких ублюдков, как ты, которые думают, что померев, станет проще. Слабые мудаки, не ценящие жизнь и не пытающиеся что-то исправить. Я бы многое отдал, чтобы быть простым человеком. – Да, спасибо за комплименты, Чуя-кун. – Замолчи. Осаму приподнялся на локтях, а затем и вовсе повернулся к Чуе, протягивая руку и касаясь теплой ладонью его прохладной щеки. Какой-то жгучий азарт, принятие того, что ему всё равно, что произойдет дальше, лишь бы сейчас он заставил этого рыжего чертовски красивого идиота удивиться, стереть хмурое выражение с его лица, стереть все мысли, и оставить только одно слово. Его собственное имя. Конечно, скоростью вампира врасплох не застать, но это и не требовалось. Накахара лежал, полностью поглощённый действиями человека, и даже перестал изображать, что дышит. Осаму, полностью забыв про стыд, придвинулся ближе и уверенно, чуть облизав губы, поцеловал его. Это длилось недолго, настойчиво, но мимолётно. Зато он с улыбкой наблюдал, как тонкие рыжие брови взлетают вверх, как удивлённо подрагивают золотистые глаза, как зрачки резко увеличиваются, заполняя чернотой всё золото. Но вскоре была очередь Дазая вздыхать от удивления. Его легко, мягко, но очень быстро перевернули на спину, прижав руки по обе стороны от головы. Вампир целовался жарко, крепко сжимая чужие руки, облизывая губы и краем клыков их покусывая. Это сносило голову Осаму, боль вперемешку с удовольствием. Если бы смерть от клыков Накахары была такой приятной, он бы умолял на коленях. Жаль, что его вампир никогда не согласится. Но когда сам Чуя заметил, как легко теряет контроль над силой, ему пришлось отстраниться. Он, будучи неживым, идеальным существом, не запыхался, его волосы не растрепались, а щёки не покраснели. Он это ненавидел. А вот Дазай.. всё совсем наоборот. Он чувствовал себя и, наверное, выглядел, как полная развалина. Ему никогда в жизни так не хотелось продолжения, но Чуя непреклонен. Он отпустил чужие руки, и, не удержавшись, всё таки оставил на костяшках пальцев лёгкий поцелуй. – Как ты можешь быть таким романтиком и таким идиотом одновременно? – шатен жаловался, приподнимаясь и отряхиваясь. Ему не хотелось уходить. Тем более к себе домой, где он вновь будет один, и, наверное, не удержится и всё-таки повесится на собственном галстуке где-нибудь на потолочной балке. – Ты умеешь читать мысли? – Нет, это способность Рюноске. Вампиры могут общаться друг с другом, но мысли людей нам не подвластны. – Тогда я рад. – Я и так подозреваю, что ты задумал что-нибудь идиотское. Осаму мягко, тепло улыбнулся. Этот вампир ему определённо нравится. Но знать ему об этом необязательно, а то ещё зазнается. – Конечно, Чуя-кун. Тебе придется снова спасти меня, если не хочешь, чтобы мой идиотский план осуществился. Когда в тот вечер Осаму остался один в своём доме, он чувствовал чужое присутствие рядом. Конечно, это не помешало ему потянуться за веревкой. В конце концов, если есть кто-то, кто вытащит тебя первее, чем ты успеешь задохнуться, может, жизнь того стоит.