Никогда

Они не общались. Обходили друг друга стороной, как прокаженные. Серёжа занимался хоккеем, общался с Даней. Кирилл все так же приходил когда хотел, язвил, самодовольно улыбался каждому кого только встречал. И только ночью маски спадали. Сжимать подушку в шелковой наволочке бледными пальцами - последнее что хотел делать Кирилл когда открывал чат с Сережей. Обычный разговор превратился в воспоминания о прошлом, а после до заветного «я еду.»  Они попадались в эту ловушку каждый раз, и оба были не против. Белов говорил «золотая клетка», Кирилл затыкал его поцелуем. Когда губы касались друг друга, под кожей проходил электрический разряд, стреляя прямиком в сердце и по вискам. Каждый пытался захватить инициативу, зубами, языком - всем телом. Кирилл всегда проигрывал. Проигрывал когда на губах чувствовался привкус метала, проигрывал когда губы начинало колоть, когда он начинал задыхаться в чужих руках. Любовь? Нет. Точно нет. Оба это проговаривали по пятнадцать раз на день, вернее ночь. Доверие - да. Тело откликалось на знакомые, огромные руки на бледной талии, на зубах на шее.  Блондин язвил, усмехался, но стоило дернуть невидимую ниточку - и он уже выгибался под чужим телом, запрокидывая голову и рвано выдыхая раскаленный воздух в чужие губы.  Они не говорили во время процесса. Никогда. Перед - да. Но во время…  Хватало всхлипов Кирилла Белову на ухо, и тот вжимался сильнее, грубее. Так как оба любят.  Ни о чем не нужно было просить, объяснять - хватало лишь сжать чужие плечи с определенной силой - и второй понимал что ему делать. Серёжа любит играться. Доводить до края - и ничего не делать. Когда Кирилл тянулся сам себе помочь, уже ничего не осознавая - брюнет перехватывал запястье, и целовал костяшки, смотря прямо в затуманенные глаза напротив. - Подожди. И Кирилл ждал. Скулил, ерзал, кусал и так растерзанные губы, тянулся ближе, но ждал. Не трогал. Сережу хватало на три минуты терпения - а после срывался с новой силой, чувствуя как на спине остаются огненные следы от коротких, ухоженных ногтей. Когда всё заканчивалось, они молча лежали пару минут. Они никогда не оставались после. Никогда, это было табу. … - Я поехал. - Напиши как доберешься Серёжа улыбается, и целует в шею, прямо поверх расцветающего фиолетового пятна. - Никогда. никогда.