Игры по правилам Кицуне (18+)

***

Прошел месяц. Лис звонил Джинни несколько раз- телефон был отключен. Даже один ездил по адресу на его удостоверение личности, но там сейчас жил один Чанбин. Лис грустил, но ничего не мог поделать с этим. Джинни ускользнул от него как вода сквозь пальцы. Он надеялся, что он нашел покой и место где он будет счастлив. Крис как всегда помогал готовить новый дом к новой вечеринке. На столе рядом с Лисом лежала его маска. Раздался первый звонок и гости начали съезжаться. Все вроде бы было как всегда. Новый звонок и новый гость. В этот раз на пороге стоял Ли Минхо, а за его спиной стояли двое – Джисон и Джинни. Оба в одинаково одетых в черные джинсы и бледно голубые шелковые рубашки, на шеях были тонкие бархатные чокеры. – Добрый вечер. – начал Минхо. – Добро пожаловать… Лис как всегда прятал свои эмоции под своей маской. – Если нужна доплата - направьте счет моему секретарю. – Желаю Вам хорошего вечера. Лис хотел еще что-то сказать, но подъехали другие гости. Он обязательно найдет Джинни этим вечером и поговорит.

***

Джинни танцевал с Джисоном, слипнувшись, как подтаявшие пельмени — тесно, влажно, не разлепить. В одинаковых рубашках они могли бы сойти за близнецов, если бы не контраст: один — высокий, фарфоровый, светловолосый; другой — ниже, с медовой кожей и тёмными кудрями. Их не интересовали другие гости — только Минхо, который отвлёкся на разговор с кем-то. Джисон разочарованно выдохнул, чмокнул Джинни и пошёл в сторону бара. Лис-распорядитель наблюдал за ними, но пока не решался подойти. Он, как обычно, танцевал с Сынмином. — Ты слишком много о нём думаешь, — сказал Сынмин ему в ухо. — Он просто новенький. Лис молчал. Сынмин чувствовал — тот всё ещё смотрит туда. — Нет. Он теперь с Минхо. Если ты и дальше будешь так на него залипать, то я буду ревновать. — Не нужно было его сюда пускать. — Ты же сам знаешь, что это не помогло бы. Он мог пострадать ещё сильнее. А сейчас за ним присмотрят. — Я никогда не думал, что он такой… — Кто? — Минхо. — Лис кивнул в сторону танцпола, где Джинни и Джисон уже снова кружились в своём медленном, тягучем танце. — Эти чокеры. Ты же понимаешь, что это значит? Сынмин прищурился, разглядывая их. Одинаковые чёрные ленты на шеях, одинаковые рубашки. В полумраке клуба это действительно смотрелось почти вызывающе — синхронно, интимно, собственнически. — Думаешь, Минхо их так пометил? — тихо спросил Сынмин. — А ты видишь другое объяснение? Сынмин хмыкнул, но ничего не сказал. — Раз он надел его, значит ему это подходит. Второй вон носится, как радостный хорёк. Он всегда такой был или я не замечал? — Минни, у меня нет привычки засматриваться на омег, кроме тебя. — Лис уткнулся куда-то в районе ключицы Сынмина. — Или, — Сынмин провёл пальцем по его затылку, — ты напридумывал себе то, чего нет. — Посмотрим. Скоро проведу игру с ключами и можем пойти в комнату. Займи нам, а то не хватит. Лис ещё раз глянул в сторону Джинни. Тот смеялся — Джисон что-то шептал ему на ухо, и Джинни запрокидывал голову, открывая шею и демонстрируя этот чёртов чокер. Лис отвернулся. Слишком много вопросов. Слишком мало ответов. Но он узнает. Обязательно узнает.

***

Уставший, но довольный Лис вошёл в комнату, которую для них занял Сынмин. На полу и кровати были лепестки роз, горели свечи, в ведёрке охлаждалось шампанское. С порога его накрыло — сладкий, почти приторный запах роз, воск свечей, холодная терпкость шампанского. И поверх всего — Сынмин. Тёплый, родной, въевшийся в подушки запах, от которого у Лиса сразу расслабились плечи. — Что за праздник? — Айэн принюхался, заходя в комнату. — Не нужно было. — Я скучал. Это нужно мне. — Прости. — Айэн подошёл к нему и обнял. — Это замечательно. Для меня давно никто ничего такого не делал. Я не ожидал. Сынмин кивнул, стараясь не думать о всех тех приятных вещах, что он делал для Айэна в последние месяцы. Лис их просто не замечал. Или не считал за «такое». — Знаешь, — начал Лис, — я хотел сегодня попробовать кое-что новенькое. Ты не против? — И что же? Позвать того омегу к нам? Айэн опять обнял Сынмина, фыркнул ему прямо в кожу, отчего по спине Сынмина побежали мурашки. — А что в этом нового будет? — фыркнул Лис. — Тут как раз телевизор, может, посмотрим кино? Я нуждаюсь в обнимашках. Мне нужен именно ты. Хочешь, сделаю тебе массаж? Айэн начал раздевать Сынмина — медленно, почти лениво, как разворачивают дорогую конфету, зная, что внутри самое вкусное. Пальцы задержались на каждой пуговице, на каждой полоске кожи, что открывалась взгляду. Подталкивая его к кровати, Лис вдыхал запах, который становился всё гуще с каждым сантиметром обнажённого тела. Он знал, что в корзинке у изголовья кровати будет массажное масло — он сам положил его туда несколько часов назад, когда они с Сынмином только приехали и разошлись по своим делам до вечера. — Какой ты твёрдый, — тихонько мурчал Лис, вжимаясь носом в изгиб шеи, втягивая родной запах, смешанный с каплями пота и возбуждения. — Плечи просто каменные. Их нужно размять. Сынмин выдохнул, позволяя, и дал усадить себя на кровать среди лепестков. Розовый запах ударил в нос, смешиваясь с воском свечей и холодной терпкостью шампанского, которое так и стояло нетронутым в ведёрке. Они включили какой-то старый голливудский фильм про любовь — титры уже давно прошли, а кто там играл, никто так и не узнал. Ладони Лиса двинулись по плечам — сильно, глубоко, выжимая усталость из каждого мускула. Сынмин застонал — негромко, скорее выдохнул боль, получая облегчение, и Лис тут же наклонился, зацеловывая размятое место. Губы касались разгорячённой кожи, язык проводил по позвонкам, снова пальцы вжимались в мышцы — и снова поцелуй. Ритм, знакомый им обоим до дрожи. Запах Сынмина менялся под руками — уходила горечь усталости, проступала тёплая, пряная сладость готовности. Лис втягивал её с каждым вздохом, и у него самого подкашивались колени от этого аромата. Массаж давно перестал быть массажем. Ладони Лиса уже не разминали — они гладили, изучали, задерживались там, где кожа горела жарче, где пульс бился быстрее, где запах становился совсем густым, почти осязаемым. Сынмин лежал на животе, уткнувшись лицом в сгиб локтя, и позволял себя трогать. Всё тело было послушным, текучим, готовым принять что угодно. Потом Лис перевернул его. Медленно. Осторожно. Словно спрашивал разрешения на каждом миллиметре — взглядом, дыханием, замиранием пальцев. Их запахи сплелись в один — тяжёлый, сладкий, неразделимый. Так пахнет только у них двоих, когда они по-настоящему вместе. Лис навис сверху — жилистое тело навалилось, но не давило, а укрывало. Сынмин чувствовал влагу под ягодицами и спиной — масло, лепестки, их общий жар, который уже пропитал простыни насквозь. Запах Лиса стал совсем другим — гуще, тяжелее, но без привычной остроты доминирования. Сегодня он пах иначе. Сегодня он пах домом. Сынмин потянулся вверх, и их губы встретились. В поцелуе не было спешки. Было только узнавание — губы помнили друг друга, языки встречались, как старые друзья, дыхание смешивалось до неразличимости. Сынмину нравилось подчиняться и знать, что это игра. Но сейчас была не игра. Лис целовал его так, словно они одни во всём мире, словно за дверью не было клуба. Словно не было золотой клетки, договорных браков и украденных часов. Сегодня он не показывал, кто главный. Сегодня он просто хотел любить Сынмина так, словно у них нет завтра. Ладонь скользнула по бедру, сжала бёдра — требовательно, но не больно. Пальцы оставили царапины на коже — лёгкие, почти случайные, но от них по позвоночнику пробежала дрожь, и запах Сынмина стал ещё гуще, ещё призывнее. — Минни… — выдохнул Айэн, и у него самого поплыло перед глазами от чужих феромонов. Они заполняли лёгкие, туманили голову, стягивали всё тело в одну точку — туда, где пальцы уже скользили внутрь. Лис опустился ниже, целуя грудь, живот, вдыхая запах возбуждения, который становился всё гуще с каждым сантиметром. Язык прошёлся по соску — Сынмин выгнулся, застонал, и этот звук, смешанный с его запахом, ударил Лису прямо в голову. Пальцы скользнули внутрь — мягко, осторожно, дразня лёгкими прикосновениями. Сынмин выдохнул, расслабляясь, принимая. Тело было послушным, готовым, текучим — там внутри тоже всё пахло им, только глубже, интимнее, запретнее. Лис двигался медленно, изучая, находя ритм. Иногда останавливался, чтобы поцеловать дрожащие губы Сынмина, чтобы встретиться взглядом, чтобы вдохнуть его запах, каждый раз чуть более пьяный. Короткий стон вырвался, когда пальцы нашли нужную точку. Лис улыбнулся — хриплый смех, тёплый, довольный, почти детский в своей радости. — Я люблю тебя, — шепнул он куда-то в ключицу, и слова потонули в запахе, в жаре, в дрожи, побежавшей по телу Сынмина. Сынмин рвано задышал, вцепляясь пальцами в плечи Лиса, оставляя следы. Он не мог ответить — только дышать, только принимать, только пахнуть так, чтобы Лис утонул в этом запахе с головой. Над ухом — тихое урчание, вибрация, от которой мурашки бежали по коже, а внутри всё сжималось вокруг чужих пальцев. Внутри разливался жар — горячий след, который останется с ним даже после того, как Лис уйдёт, даже после того, как они вернутся в свои клетки. Сынмин закрыл глаза, отдаваясь последним волнам, и его запах в этот момент был самым честным, что у него было. Лис уткнулся лицом ему в шею, дыша тяжело, но успокаиваясь. Рука всё ещё была внутри — не двигалась, просто была, словно Лис не хотел отпускать. Запахи медленно возвращались к обычным, будничным, но в глубине, под кожей, ещё тлел тот самый — их общий, неразделимый. Мятая простыня под ними, лепестки, прилипшие к влажной коже, свечи, догорающие на тумбочке, и тишина, в которой слышно только их дыхание. И фильм, который никто так и не посмотрел.

***

Крис лежал на огромной кровати в окружении трёх омег и ещё одного альфы. Кто-то гладил его по груди и целовал плечо, кто-то просто дремал, уткнувшись ему в бок. Было жарко, влажно, шумно. Крис почти забыл, как зовут того светловолосого с цветными прядями в волосах омегу, что сидел на нем сверху. Они разговорились в гостиной, выпили вина, продолжили в джакузи и в итоге оказались в спальне. Из соседней комнаты донёсся крик, мат, и кто-то швырнул, кажется, бутылку в стену. Крис сел так резко, что омега чуть не упал. — Прости, — он нащупал край полотенца, намотал на бёдра и выскочил за дверь, даже не обернувшись. Крис заглянул в соседнюю комнату — омег уже растащили, но в воздухе ещё висела злость, феромоны, запах драки. Он выдохнул. Не его дело. И тут же в голову ударило: Лис. Если Лис узнает, что тут было, а Крис ему не сказал… Он рванул на второй этаж так, будто за ним гнались. Крис открывал дверь за дверью, мешая парам. В первой комнате была пара, где альфа лежал связанный красной лентой, словно рождественский подарок. Во второй – четверо уже спали, переплетаясь, словно клубок змей. В третьей было пусто. В четвёртой – пара занималась очень шумным сексом, расшатывая кровать. Наконец он нашёл нужную комнату. Он ввалился в комнату. Дверь с шумом ударилась о стену. Сынмин взвизгнул и попытался прикрыться — они с Лисом лежали голые, перемазанные массажным маслом, среди смятых простыней и лепестков роз. — Сори за вид, но там внизу драка. Омеги. — Крис перевёл дух. — Я подумал, ты должен знать. Чтобы потом меня не прибил. Их разняли, но ты там нужен. Айэн уже вскочил, натянул на себя первые попавшиеся штаны и выбежал из комнаты. — Не хочешь помочь? — спросил Сынмин, поджимая губы от обиды. Наконец у них было всё хорошо. — Нет. — Крис покачал головой. — Там кошачья возня омег, мне только глаза попробуют выцарапать. Судья уже третий раз с новым омегой, а его бывший узнал про это и пришёл… — Где Джинни? — спросил омега, зная, что с Крисом того не было. Щелчок по носу. — Не знаю. Он не со мной сегодня. — Мне казалось, ты его себе забрал, — не унимался Сынмин. — Когда кажется — креститься нужно. — Крис пожал плечами и плюхнулся на кровать, поднял один лепесток и понюхал его. — Видел же, он теперь с Минхо. А по какому поводу цветы? — Слушай, тебя там не ждут? Крис встал и пошёл к выходу из комнаты: — Ты всегда такой злой, если разбудить? В ответ ему только фыркнули.

***

Лис вернулся только через час, когда Сынмин уже спал. Не раздеваясь, он рухнул рядом. Завтра придётся вызвать людей, устранить последствия, разумеется, за счёт судьи, пятна от вина на стене, разбитое зеркало, в которое кинули стулом. Да, судья был ресурсным альфой, но Лис не понимал, почему тот омега так боролся за него. Ничего особо выдающегося в нём не было. Он бы точно никогда не стал бороться за альфу. Да и Криса бы давно отпустил, если бы не договорённость их семей. Вот Минни другое дело... Проверив будильник, Лис провалился в неглубокий сон, уткнувшись в Сынмина. У него было чуть больше часа на сон. Он же распорядитель и должен проследить за подготовкой завтрака. Последней мыслью была: «Мне нужен ассистент».

***

Большая часть гостей не заметила инцидент с судьёй, а те, кто заметили, теперь пересказывали его за чашечкой утреннего кофе. Лис уже дал понять, что это был последний визит для судьи, так что гости могли развлечь себя только им понятными сплетнями. Лис не мог успокоиться и пил уже четвёртую чашку кофе, переходил от одних гостей к другим, вежливо и мило болтал, но на самом деле он искал Джинни — и вот наконец заметил его в саду. Троица завтракала в тени деревьев у бассейна.

***

— Доброе утро, — Лис дождался Джинни у кофеварки. — Доброе! Слышал, ночью было шумно. Лис кивнул. — Как тебе новая жизнь? — Лис провёл изящным пальцем по бархатной ленте чокера. — Хорошо. Пока не привычно. Чанбин перестал платить за мой номер телефона, да и он сам превратился в кирпич. Джи помог сменить работу, теперь я работаю в отеле. Всё ещё почасовая ставка, но лучше, чем на прошлой работе. — Зачем тебе работать? — удивился Лис. — Минхо плохо о тебе заботится? — Это всё временно, пока я не смогу встать на ноги. Я пытаюсь накопить на первый взнос при аренде. Ты же знаешь: первый и последний месяц, депозит, страховка и прочее… — Джинни понял, что Лис не знает про это ничего. — Джи взял меня в дом, можно так сказать, как питомца… Джинни понимал, что главная проблема в том, что, кажется, Лис никогда не работал и не знает, как это — жить от зарплаты до зарплаты, а у него теперь работа с почасовой оплатой. — Питомца говоришь… Минхо уже позаботился, ты уже с ошейником. — Это? — Джинни рассмеялся. — Это подарок от Джисона. Мы же подружки, и у нас теперь всё должно быть одинаковое. Он ловит кайф, наряжая меня, а я ему не мешаю. — Джинни потрепал Лиса по руке. — Не знаю, что ты подумал, но это просто украшение. Джинни немного помолчал. — Слушай, а ты тогда говорил серьёзно? — О чём? — М-м-м, о нас… — сказал Джинни с лёгкой улыбкой. — Скажем, в следующий раз? — Ты о кофе или же… — Тут Лиса отвлекли. Лиса окликнули, но Джинни не сразу отпустил его. Вместо этого он чуть подался ближе — настолько, что их дыхание смешалось. На секунду его взгляд опустился к губам Лиса, и он медленно, почти лениво провёл языком по своим, будто пробуя на вкус собственную мысль. — В следующий раз, — повторил он тихо, уже без улыбки, но с чем-то тёплым и намеренным в голосе. И прежде чем Лис успел ответить или отступить, Джинни коснулся его губ почти невесомо. Не поцелуй в привычном смысле, а лёгкое, дерзкое прикосновение. Отстранившись, он усмехнулся, зная, что теперь Лис будет думать об этом весь день, — и спокойно вернулся к столу, словно ничего особенного не произошло.

***

Гости разошлись, остались только те, кто убирал виллу. Крис лениво плавал в бассейне, а Сынмин сидел рядом с Айэном — наконец они могли спокойно выпить кофе с пирожными, что успел купить для них Крис, смотавшись во французскую пекарню. — Минни, я не знаю, как сказать… Короче, помнишь того альфу, с кем мы поиграли в тот раз? — Конечно, — Сынмин отпил из чашки. — Он не перестаёт мне писать. Просит… — Чего? — Видимо, ему понравилось, как мы его оттрахали. Может быть, он нашёл своё удовольствие в унижении? — Обычно такие альфачи, как он, мечтают о том, чтобы их трахнул альфа, а он хочет омег? — Я бы с ним ещё бы потискался. А ты? Тебе же понравилось терзать его соски? Сынмин довольно улыбнулся. Ему понравилось не только это, но и то, как его заполнял альфа. Он выглядел спокойным, но чувствовал, как намокает его бельё и как твердеет его член. — Ты пустишь его назад в клуб? — Нет конечно, — фыркнул Лис. — Но вот… Я тут такое видел… — Лис облизнул губы и продолжил: — Я бы попробовал… если тебе это интересно. Набрав что-то в телефоне, он показал Сынмину видео, где накачанный альфа в крохотных шортиках и ошейнике послушно выполнял приказы омеги. Как собака. А потом послушно сидел в ногах, лизал руки омеги и скулил. — Он никогда не согласится, — Сынмин не мог представить, чтобы альфа пошёл на такое. — А если его «сделаю всё» — реально всё? Как ты думаешь, из него получится хороший пёсик? — Дашь с ним поиграть? — спросил омега, не веря в реальность. Сынмин задумался, а потом кивнул сам себе. Лис набрал сообщение, прикрепил ссылку с видео и наконец выдохнул, отправив сообщение. Сынмин смотрел, не отрываясь. Запах его менялся прямо под носом у Лиса — становился гуще, терпче, призывнее. Лис вдохнул поглубже, позволяя этому аромату растечься по лёгким, и довольно улыбнулся, заметив, как сбилось дыхание Сынмина. Идея явно заходила. Обоим.